Можно было сколько угодно говорить себе, что он опоздал совсем чуть-чуть, что Флитвик задержал его не нарочно, что ребята наверняка решили, будто он вот-вот догонит их по дороге — легче от этого не становилось. В животе противно тянуло то самое чувство, которому и названия-то не подберешь: не злость даже, а что-то гораздо мельче и стыднее.
Да идем, управимся без Хвоста.
Питер даже не знал, звучала ли эта фраза на самом деле. Но голос Сириуса в голове был таким ясным, что почти не оставлял сомнений.
С досадой он вернулся в гостиную, старательно не думая о том, где сейчас остальные трое, и как весело им, наверное, и без него. Хотелось уйти в спальню, хлопнуть пологом кровати и провалиться под матрас, как домовик под половицу, чтобы вообще никто не трогал.
Именно тогда он и увидел сумку.
Черная, добротная, из хорошей кожи, с серебряной застежкой — небрежно брошенная у подлокотника дивана. Узнать вещь Сириуса было нетрудно, даже если бы на ней не поблескивали знакомые инициалы, эта наглая самоуверенная манера оставлять свои вещи где попало принадлежала исключительно Бродяге.
Идея пришла сразу, как всегда приходят самые дурацкие идеи. Ничего такого, просто маленькая безобидная шутка.
Он оглянулся. Никто на него не смотрел. У камина семикурсники обсуждали квиддич, у окна две девочки с пятого курса хихикали над каким-то журналом, а младшие спорили, существует ли на самом деле шоколадная лягушка, которая умеет петь.
Питер вытащил палочку.
— Porcus mutatio, — прошептал он, чувствуя, как внутри всё ещё ворочается обида.
Секунду ничего не происходило. Потом сумка дернулась. Серебряная застежка съехала набок, превращаясь в блестящий пятачок. Бока сумки округлились, ручка скрутилась хвостиком, из нижней части с неожиданной поспешностью вылезли четыре короткие кожаные ножки. Получившееся существо замерло на ковре, нелепое до невозможности — наполовину поросенок, наполовину сумка.
Питер прыснул в кулак.
Поросенок возмущенно хрюкнул. А потом — понесся.
— Ой, Мерлин! — взвизгнул кто-то из девочек.
— Это что ещё за дрянь?!
Гостиная взорвалась смехом. Кожаный поросенок метался между креслами как сумасшедший. Он проскочил между ног у пятикурсника, заставив того выругаться, взлетел передними копытцами на диван, оттолкнулся, сшиб подушку, пронесся под столом, едва не опрокинув шахматную доску, и, задрав хвост крючком, с победным хрюканьем пустился в новый круг.
Даже Питер — при всем ужасе, который уже начинал подползать под ребра — не мог не заметить, что это, вообще-то, невероятно смешно.
— Хватайте его! — крикнул кто-то.
— Да он скользкий!
— Фините ему кто-нибудь!
— А сам чего стоишь?
Питер шагнул вперед, вскидывая палочку. Он уже собирался прекратить это безобразие, когда поросенок вдруг резко сменил направление, спасаясь от преследователей.
Прыг.
Преодолев каминную решетку, кожаное существо с размаху бухнулось прямо в огонь.
Раздался сухой треск. Пламя взвилось выше, ярче, жадно облизывая черную кожу. Поросенок пронзительно взвизгнул — уже не смешно, а как-то по-настоящему, жалко и страшно — заметался среди поленьев, дернулся ещё раз и начал распадаться. Добротная блэковская сумка из поросенка превратилась в горящий, перекошенный ком из кожи, ремней, серебра и того, что хранилось внутри.
Перо вспыхнуло мгновенно, как спичка. Тетрадь повело чёрным по краю. Какая-то коробочка лопнула в огне с тихим хлопком. А следом выпал сложенный в несколько раз старый пергамент — плотный, пожелтевший, с темно-зеленой лентой, уже выцветшей от времени, и обуглившимся краем сургучной печати. Питер успел заметить только это — и то, как бумага не развернулась, а наоборот, будто судорожно стянулась под жаром, скручиваясь в черный ломкий цветок.
Смех в гостиной стих так резко — словно всем одновременно перехватило горло.
Питер уже не слышал никого. Он рванулся к камину первым, забыв и про зрителей, и про палочку в руке, и про то, что секунду назад еще надеялся остаться незамеченным. Жар ударил в лицо. Он отшатнулся, схватил кочергу и судорожно попытался выцепить хоть что-нибудь, что еще можно было спасти.
Поздно. Кожа скукожилась и лопнула по швам. Серебряная застежка почернела. Тетрадь ещё можно было узнать по обложке, но страницы внутри уже горели одна за другой. Питер зацепил кочергой тот самый свернутый пергамент и почти вытащил его из огня, но он развалился раньше, чем коснулся решетки.
На каменный пол выпал один-единственный обгоревший клочок. Питер наклонился и поднял его двумя пальцами. Несколько строчек исчезли полностью. От следующей осталось только начало имени, выведенное аккуратным чужим почерком: «Сири…»
Внизу сохранился кусочек темно-зеленой ленты. Питер уставился на него. Учебные конспекты не складывают столько раз. Не перевязывают лентой. Не таскают с собой годами, пока пергамент не желтеет на сгибах.
За спиной кто-то спросил:
— Это же сумка Блэка была?
Питер сжал клочок в ладони. Ещё полчаса назад ему хотелось, чтобы Сириус наконец заметил, что Хвоста не хватает. Теперь он отчаянно надеялся, что Бродяга вернётся как можно позже.
Идея форума, помнится, родилась из желания создать стабильное пространство, где можно будет реализовывавать все своих сюжетные хотелки. Однако, если бы не Джули, Маркус, Сириус и Эван, я бы никогда на такое приключение не решился. Рад, что мы решились, создали 
Я собираюсь рассказать вам о том, что несёт нам первый месяц весны, что навсегда осталось в наших сердцах из февраля и, конечно, о нашей огромной любви к этому месту 
И я здесь чтоб подытожить все сказанное! 
Активной вам игры и закрученного сюжета! 
) и, само собой, пожирательская! Столько персонажей как его - никого еще здесь не ждали 
Из-за внепланового отпуска всех дополнений форумной платформы мы продляем возможность дарения первоапрельских подарочков на неопределенный срок! 
:
и если вы смелые, ловкие и вдохновленные нашими историями, то я вас приглашаю как минимум - заценить эти прекрасности, а как максимум - поделиться своими) 
Не могу в это поверить - 
