КОЛИЧЕСТВО НАПИСАННЫХ ПОСТОВ 166

КОЛИЧЕСТВО ИГРОКОВ, ПРИНЯВШИХ УЧАСТИЕ 57

Iren Lagrima написал(а):

Мысленное общение с воображаемым товарищем по фиолетово-зелено-оранжевому путешествию было все таким же спокойным и размеренным, как бывало... Всегда... Всегда... Сотни, может даже тысячи лет... Она не бралась пытаться вспомнить, знала лишь, что это друг, и как друг он просто не мог завести её в беду, не мог навредить, не мог обмануть... Но и поддержать не мог, ободрить, направить... Мог только кивать и поддакивать... Может, поэтому они уже несколько дней брели то по бумажной пустоши, то по ледяным скальным каньонам, то перебирались через желейно-дродащую реку... И чем дальше они шли, тем дальше и дальше, казалось, удалялся черный монолит, стрелой вонзавшийся в переливчатые небеса... Но нет-нет, она не могла ошибиться, она точно знала, что там за очередным переходом они выйдут к той самой тропе, что, змеясь и теряясь, приведет их к цели... Она чувствовала это... Знала... Точно знала, как то, что вибрирующий вокруг неё воздух... Вовсе не воздух, а ледяная вода, тонкой струйкой стекавшая с её подвешенной над ванной фляги...

Myles Demarco написал(а):

Забавно и иронично, «новые» боги, что, испытывают кризис среднего бессмертного возраста? Сколько уже таких выскочек было и среди античной братии пару веков назад. «Надо бороться! Надо вернуть себе главенство! Выбьем кровью старые устои, объявим молниеносную войну, быть второй титаномахии!». Но правда в то, что никто не может просто так взять и… сесть обратно задницей на мировой трон. Да и вернуть тот самый «наш 7-й до н.э». Колизей сгорел, Калигула плачет. В реальности большинство готово сотрясать попросту воздух, разбрасываясь популистскими кричалками под реки из вина, на затравку благодарной публике. Если ангельская часть бессмертных, судя по словам Уриила, испытывает своего рода переходный возраст, то греки и им подобные вовсе как старики, что погрязли в ностальгических воспоминаниях, будто в лимбе. «А я-то в античные времена оооо, а я-то в древности ууу, а я-то когда-то с кем-то где-то ыыы», — как заезженная людская пластинка, которая все крутится на пыльном граммофоне. Снова и снова, и опять и опять. Круг за чертовым кругом.

Marissa Navas написал(а):

Бар живет своей жизнью и это завораживает, отвлекает внимание, позволяя привести мысли в мало-мальский порядок. Могла ли она представить, что простенькая халтура за приятные деньги обернется настолько интересным знакомством, наверное, его можно даже считать опасным.  Опасность — то от чего она бежит уже несколько лет, то что хочет оставить в прошлом. Но как бы ты не стремился к безмятежному будущему, в душе что-то трепещет, когда на горизонте появляется новая загадка, искрящаяся риском на дне зрачка, путающаяся в мелких кудряшках, обрамляющих лицо.

Sebastian Remington написал(а):

Дверь распахнулась ещё до того, как он успел к ней прикоснуться и захлопнулась тут же, бесцеремонно подталкивая его (под зад) в спину, едва он переступил порог. Себастьян замер в прихожей, чутко прислушиваясь к окутавшей дом глубокой тишине, разбавляемой лишь мерным ходом старинных напольных часов, доносившимся из гостиной, ленивым потрескиванием живого пламени в камине, да заунывным пением ветра в трубе. Сверху, куда вела массивная винтовая лестница из темного дерева, донесся едва слышный, сухой шорох переворачиваемых бумажных листов. И поскольку встречать его никто не вышел, но в дом недвусмысленно запустили, пришло самое время подняться наверх.

КОЛИЧЕСТВО НАПИСАННЫХ ПОСТОВ 210

КОЛИЧЕСТВО ИГРОКОВ, ПРИНЯВШИХ УЧАСТИЕ 55

Raynold Blake написал(а):

Выдыхает беззлобно, да и сам ложится на кровать, не обращая внимания на широко распахнутые и откровенно-удивленные глаза. Рейнольд вообще тут разрешения в своем доме спрашивать не собирается, особенно у гостя, который выглядит одновременно шокированным и несчастным. Сам Блейк горячий, как печка — его температура тела выше человеческой, но не настолько, чтобы мальчишке некомфортно стало. Тем более, что он просто забирается под одеяло — сам щенок не способен своим телом генерировать достаточно тепла сейчас, и халат с одеялом не спасут его от холода. И обнимает мальчишку прямо поверх халата, прижимает к себе ультимативно, не давая дернуться особо.

Lianfey Faelyn написал(а):

Трепет острых кончиков крыльев... крыльев, которых стало на четыре больше, чем изначально было даровано брату... Он наверное и не помнил за что, а она помнила каждое мгновение, когда Творец даровал ему это благо... благо ли? Каждый раз — это была боль. Боль, которую они причиняли друг другу, сталкиваясь вновь и вновь в свой бесформенной борьбе. Она набирала силу — хаос движется и растёт, и чтобы задавить её каждый раз — новая пара крыльев рвалась из его существа. С неведомой болью — с неведомой силой и прозрением. Чтобы побороть Левиафана, чтобы защитить тех, кто нуждался в защите. Это было бы поэтично, если бы древняя не знала какой ценой это дается Ремиилу. Возможно, лишение памяти (а быть может добровольное?) действительно было благословением.

Odellia Pratt написал(а):

И вот, наконец, прозвучало то, к чему подводили их все это время. Вера. Холодный, острый нож, прорезающий все нутро насквозь, заставляя съеживаться под стремительным движением обжигающе ледяного лезвия. Она все еще верила, конечно. Сложно не верить, когда сама ходишь со своими небожителями по одной земле сейчас. Но она понимала, почему речь о том, кто совершенно перестал верить, так ее всколыхнула. Потому что от этого напрямую зависела сила и жизнь того, чей взгляд она неосознанно сейчас искала. А ее проклятая жизнь напрочь повязана с ним, зациклена на него, иначе какой был бы в ней смысл? Так, попытка существования.

Amos Sermen написал(а):

Головная боль стала постоянным спутником. И с ней не справлялись никакие таблетки. То ли из-за того, что даже за все те века, что Амос провел в человеческом мире, вопреки всем пророчествам и угрозам чудо так и не произошло: магия не покинула, природа не приблизилась к человеческой ни на дюйм. А может просто не стоило запивать анальгин виски. Но этот коктейль отозвался застарелой привычкой, напоминанием о тех временах, когда он мешал вещи покрепче и оттенял их эмоциями поярче. Сейчас эмоций не было: только усталость. Особенно в те дни, которые он проводил между двумя кабинетами, чередуя витиеватые жалобы придворных с гудками в телефонной трубке.

О   П Е Р С О Н А Ж Е

---

Дорогая, между нами пролегло слишком много столетий, чтобы помнить в деталях некоторые важные моменты. Я тебе так часто говорил это, что сам немного начал в это верить. Если серьезно, то я помню, как впервые увидел тебя, как долго добивался твоего внимания и как ты впервые мне улыбнулась.
Ты всегда поддерживала меня во всем, даже когда очередная моя идея казалась безумной. А таких идей, будем справедливы, было немало. И даже когда все остальные боги, уверенные в собственной правоте и непоколебимости, не услышали моих предупреждений, ты услышала и помогла. Мир мог рушиться сколько угодно,у меня оставалась ты.
Богиня влаги и плодородия, в этой своей стезе мы были идеальным дополнением друг друга. Рукоделие, прядение, домашнее хозяйство - продолжение того, за что отвечал я. Мы были отличной командой, как нам обоим казалось.
Спряла ли твоя рука самостоятельно то, что происходило между нами после, о, владелица судеб? Или же ты предпочла доверить все кому-то другому? Иногда мне хочется обвинить тебя в том, что ты должна была знать, чем все закончится.
Не знаю, когда именно в нашу жизнь пришел разлад. Мы пережили падение язычества, войны, границы, которые двигались туда-сюда быстрее, чем мы успевали к ним привыкнуть. Мы научились жить среди людей, которые перестали оставлять нам подношения, сменили алтари на пузатые в своем величии храмы.
Знаешь, мужчины не всегда замечают, что что-то не так, пока им в лицо не летит сковородка. Так и у нас с тобой произошло. Ты объявила, что устала от того, что меня вечно тянет в дорогу, что невозможно меня удержать дома. Я тогда решил, что у тебя просто плохое настроение. А потом ты ушла.
Моя жизнь без тебя растеряла все краски. Я снова пытался вернуть тебя, побитой собакой старался оказаться на твоем коврике, находил самые нелепые поводы увидеться. Но ты была непреклонна. Возможно, впервые за всю нашу историю моего упрямства оказалось недостаточно.
Вот уже полтора века мы не муж и жена, но по-прежнему дороги друг другу. Я порву любого, кто посмеет обидеть тебя, а ты всегда готова прилететь на помощь, сколько бы раз перед этим ни говорила, что мои проблемы - это исключительно мои проблемы.
У тебя были мужчины, а у меня были женщины. Иногда мы даже успешно делали вид, что нам далеко до ревности. Но что-то нас все равно до сих пор связывает. Раз за разом, даже когда мы договорились не оставаться друг у друга на завтрак. Даже когда утром ты снова говоришь, что это ничего не значит, а я соглашаюсь слишком быстро, чтобы ты не заметила, что мне неприятно это слышать.
Ты - идеал женской мягкой красоты и изящества, и совсем не удивительно, что твой модный дом так взлетел. Ты всегда умела ткать нить и превращать ее во что-то прекрасное, так что теперь все модницы мечтают достать хотя бы шарфик твоего дизайна. И вот мы здесь, в Бостоне.
Ты развиваешь свой филиал, а я снова нашел пристанище на пару лет. Судьба обладает занятным чувством юмора, особенно когда ее богиня - твоя бывшая жена.

О Б Е Щ А Н И Я

---

Да, заявка в пару, в сложные, полные совместных историй, отношения.
Сразу говорю, что я душный до славянской и скандинавской мифологии и до истории раннего средневековья. С удовольствием поделюсь всей инфой, так как хочется видеть заинтересованного человека. Конечно, мы будем играть и настоящее, и все остальные времена, но вот такой я странный, что увлечен теми временами и не только в виде букв.
Я очень зависимый от личной ветки игрок, если в этом плане нет вдохновения, то я сдуваюсь как воздушный шарик, у меня простаивают все остальные игры. Потому я буду очень рад тому, что проникнешься образом, будешь его развивать и найдешь связи на Бостоне, благо, что все игроки тут шикарные и есть, куда развиваться. И не забудешь про меня.
В остальном же обещаю играть разное, почесывать между ушами в личке и делиться вдохновением по максимуму.
Внешность и профессию ты можешь менять, но хотелось бы вместо Рэйчел видеть кого-то такого же уютного и очаровательного, подходящего на главную славянскую богиню, покровительницу женщин и рукоделия.

С В Я З Ь   С   В А М И

---

Пожелания на игру: у нас очень долгая совместная жизнь, в которой есть место и стеклу, и драме, и романтике, детективе и даже какой-то комедии. Пишу от 3го лица, без лапслока, с птичкой, если ты пишешь так же - супер. Посты предпочитаю писать от 5к. Не пропадай, а с остальным мы справимся) Ну и давай без ИИ, пожалуйста, хочется все же читать тебя, а не нейросеть.
Связь: пиши в гостевую и ЛС, потом обменяемся тг
Права на персонажа: персонаж остается у заказчика

пост заказчика

Словно на пpицел, словно в обоpот,
Словно под обстpел, на паpад, в хоpовод…

Темное помещение могло бы быть почти интимным, если бы это был не местечковый бар на задворках Бостона, а какое-то умиляющее влюбленных кафе с розовыми до непристойности бантиками по всем вельветовым стульям. Здесь была явная проблема с освещением, которая вряд ли была хорошо продуманной фишкой бравого владельца: одна из двух ламп непрерывно мигала, как будто намекая, что еще чуть-чуть и одна из половин заведения погрузится в кромешный мрак. Это бы могло раздражать, если бы не происходило где-то над потертыми столиками в противоположном углу от барной стойки.
За барной стойкой, кстати, всегда была своя особая атмосфера. Через одну пинту пива или половину стакана джина твой сосед по столешнице уже становится тебе приятелем, если вы оба были здесь одни. Еще стакан — и ты уже делишься с новым другом своими драгоценными орешками или даже трясешь на него оливкой со шпажки. Мортен Селвик был частым гостем этой барной стойки, настолько, что бармен просто молчаливо наливал джина в тяжелый круглый стакан, стоило только богу показаться на пороге. Взболтать, но не смешивать: на выходе получите пять минут молчаливой психологической поддержки от протирающего стаканы мужика, если вдруг вас бесит ваша работа, жена или старенькая храпящая собака.
Вот и сейчас, в столь поздний час, когда за барной стойкой только лишь харизматичная бабуля в интригующе-салатовой шляпке с отвратительно огромным бантом (и что она здесь делала?) и тощий сутулый парнишка, который своей осанкой выдавал в себе какого-то программиста, Тюр равнодушно пересчитывал в ладони соленый арахис, который служил ему закуской уже третий час. Он уже даже не косился с интересом на бабулю, которая, признаться, увлекла его тем, что решила потратить свою пенсию именно таким образом. Но потом, на дне второго или третьего стакана, он находит для себя другой интерес, потому старушечий вопрос остается за кадром.
Словно целый миp, словно снежный ком,
Словно напpямик, наугад,напpолом…

Почему-то сегодня не хотелось даже разговаривать, а только наблюдать за обстановкой, поймав мысленно ту самую волну новомодного дзена, про который люди кричат из каждого утюга. А Тюр считал это драгоценными минутами наедине с собой, когда можно подумать о том, на что обычно не хватает бешеной скорости современной жизни. Пока люди тратят свои краткие жизни на мгновения в поглощающем их синем свете экранов, а ты живешь не первое столетие, течение времени становится не таким уж требовательным к твоим собственным действиям и не таким внушительным для мыслей. Если устроиться где-нибудь в уголке ускоряющейся вокруг жизни, то на какой-то миг начинает казаться, что ты начинаешь понимать людей. Точнее то, во что они превратились под влиянием соблазном и потребительского отношения друг к другу.
Мортен закидывает себе в рот последний многострадальный арахис, удачно оттеняющий еловый привкус с горчинкой. Особенность отдельно взятого Селвика заключалась в том, что из-за предельно быстрой регенрации он не успевал опьянеть настолько, что это как-то было бы заметно. Например, сейчас в голове все еще была приятная дымка, но где-то минут через сорок алкоголь из крови полностью исчезнет, а похмелье может случиться разве что от некачественного пойла в непомерных количествах, да и то на час мигрени в самом запущенном случае. Потому для короткого эффекта мужчина старательно вливал в себя все то, что горит или должно гореть, но эффекта либо не было вообще, либо он был крайне недолговременным.
Когда у бабули шел уже шестой стакан, а программист начал смотреть на соседку со смесью уважения и увлечения, Мортен понял, что пора отсюда двигаться домой. Подката к старушке он бы уже не выдержал сегодня, пожалуй. А то, что происходит в баре, пусть останется там же.
Селвик громко опускает стакан, придавливая пару купюр, чтобы и бармену хватило на шоколадку со сдачи, привлекает внимание уставшего вечернего трудяги, чтобы заметил. Медленно поднимается и выбирается под прохладный ветер вечереющего Бостона, который принялся нетерпеливо трепать непослушную прядь волос, упорно падающую на лоб скандинавского божества. Тюр плотно закрывает тяжелую металлическую дверь с незаметной вывеской, ступая на тихую улицу с изредко загорающимися фонарями.
Поворот направо, пройти пару вихляющих переулков, и окажешься у неприметной мусорки, где в тени стоит побитый жизнью, но крайне обожаемый Харлей. Пара слабеньких магических амулетов, свисающих под зеркалами, и никакие любители быстрой наживы не заинтересуются божественным имуществом.
Тюру остается буквально один поворот пройти до цели, как его внимание привлекает какое-то движение откуда-то слева. Он с любопытством оборачивается, ожидая увидеть какую-нибудь собаку. А находит две темнеющие в противоположном конце проулка фигуры. Пару секунд он скептически наблюдает за разворачивающейся на его глазах классической картиной «девушка в беде». Надо признать, что супергероем из комиксов он никогда себя не чувствовал, даже несмотря на свою прославленную в сагах храбрость. Храбрость всегда должна идти под руку с мудростью, желание пересчитать зубы окружающим без причины ничего хорошего под собой не несет никогда. В конце концов, он был не просто богом войны, но справедливой войны. В общем и целом, он старался думать о том, что в проулке происходило что-то не совсем законное, это было совершенно не его дело, чтобы влезать туда, куда его не просят. Девушка, как он уже успел заметить, помощи не просила и выглядела вполне довольной жизнью. Как знать, может быть, это ее друг детства или у них интересное такое свидание.
Словно навсегда, словно безвозвpатно…
И опять сначала…

Убедил себя в том, что вмешиваться не стоит, Мортен достаточно быстро. Отвернулся и успел сделать пару шагов дальше по улице, а потом что-то решительно изменилось. Движения мужчины стали резче, как будто кто-то стер пару кадров в анимации его действий. С каждым шагом он двигался все резче, но и медленнее разом. Он дергается в сторону, хватается за какой-то выступ. На языке — привкус металла и злобы, которую испытывал, очевидно, мужчина в паре десятков метров, который в переулке пытался причинить вред девушке. Грудь сдавило тисками, вдох вырывается из легких сиплый, с каждым выдохом все больнее дышать.
— Saudbitr*, — сквозь зубы скрипит Тюр, а после сгибается по полам, стараясь справиться с подступающей, разрастающейся, поглощающей каждую клетку его тела болью. Боль как якорь, притягивает к земле, пригибает могильной плитой. Боль как магнит, неясное притяжение ярким указателем прямо под ребра.
-- Богу тяжело собраться с мыслями, давно он не испытывал такого резкого стремления разобраться с несправедливостью, как сейчас. Он спешно облизывает высохшие-побледневшие губы, уже понимая, как желание пройти мимо сценки в переулке выбивает у него землю из-под ног. Обманывать самого себя могло бы стать печальной привычкой, не вмешиваться в чужие дела уже давно таковой стало. Но сейчас у судьбоносных норн были другие идеи насчет того, что стоило сделать богу справедливости.
Вершащаяся прямо здесь и сейчас несправедливость с какой-то несчастной девушкой заставляет Тюра развернуться к проулку, который он только что прошел. Морщась от боли, но чувствуя, как ему становится дышать чуточку легче при приближении, мужчина с трудом заворачивает за угол, обтирая его плечом, пытаясь тем самым не потерять свою опору.
— Отвали от девушки, — он почти не повышает голос, но ему не надо лишний раз уверяться в том, что все присутствующие услышали его угрозу. Как-то за много лет он все-таки научился в требования и внушительные речи.
У Тюра была скромная надежда на то, что приключений в подворотнях местному маньяку уже хватило острых ощущений, и он не захочет устраивать разборки со случайным свидетелем, который мог и в полицию заявить. В полицию заявлять, конечно, Мортен бы не стал, но говорить об этом вслух не обязан, пусть у присутствующих останется вариант бескровно разойтись по своим делам в ближайшее время без выяснения отношений.

О   П Е Р С О Н А Ж Е

---

Сесилия — детектив до мозга костей, но не такой, как Весперо. Если тот привык копаться в мотивах преступника и его психологии, то Сесилия всегда анализирует и  структурирует свои мысли по полочкам, разбивая их на категории — "факты", "интуиции", "домыслы", "нелогичности".
Это же находит отражение на ее доске для улик, вечно украшенной цветными стикерами и разноцветными лентами. Многие считают от этого ее подход становится несерьезным, ведь разнообразие цветов отвлекает от сути, но ей так проще сгруппировать все, что знает и понять, что к чему.
Поскольку паутина из фотографий и хаотично соединенных красных нитей для нее как спутанный клубок, который она дольше будет распутывать, чем видеть суть, соответственно, потратит драгоценное время на шелуху.

Ее любовь к дедукции зародилась в далеком детстве, когда мама подарила ей на день рождение сборник детективных рассказов о Шерлоке Холмсе и его удивительных приключениях с доктором Ватсоном. Возможно, именно тогда в ней пробудился интерес к расследованиям и поиску скрытых смыслов? А в школе это только закрепилось такими предметами, практикующими логическое и критическое мышление, как алгебра, геометрия, физика, химия и, внезапно, обществознание.

В отличие от Весперо, Сесилия экстраверт и не боится быть в центре внимания, заряжаясь от других людей энергией. Правда, есть у нее одна привычка, которая одинаково бесила всех коллег, включая самого Кастанеду — очень любила перебивать, ведь иногда ее мысли бегут впереди слов, пытаясь предугадать, что скажут или подумают другие. Она знает об этой проблеме, борется с ней, но не всегда успешно. Раньше вообще было хуже, в юности у нее вообще был СДВГ, из-за чего усидеть на месте даже на точных науках было неимоверно тяжело. Но работа в полиции научила ее усидчивости и терпению, хотя она иногда и срывается, рвясь в пекло первой. Благо, коллеги всегда рядом, чтобы отсудить ее горячий пыл, особенно Весперо, который никогда не бросится в бой первым, не взвесив все за и против. По крайней мере, не теперь. Несколько раз пылкий нрав Сесилии едва не стоил жизни маленьких гражданских — ее главной слабости.

Скрытность и недомолвки Сеси терпеть не может, поскольку живет по принципу — "либо все, либо ничего". Либо ты выкладываешь все, что знаешь и волнует, либо молчишь вовек. Но тогда не надо удивляться и обижаться на недоверие — у всего в этом мире есть цена, особенно играм в недотрогу и недосказанность. Весперо из-за этого чуть не лишился не просто возможности перевести их отношения на новый уровень, но даже банальной дружбы и опоры Сесилии. А все из-за того, что тот под прикрытием "я забочусь о тебе" врал ей в лицо. Даже полуправда для нее такая же ложь, как полноценная — в людях она ценит честность. В первую очередь к себе. И ненавидит, когда ее держат за идиотку только потому, что покрасила волосы в блонд.
"Я вижу, когда люди мне врут, Вес, я не слепая и далеко не дура. Найди меня, когда найдешь в себе силы на честность" — не в бровь, а в глаз. Он ведь и правда был не до конца искренним с ней, прекрасно зная о ее способности распознавать ложь и упрямство в желании докопаться до правды. За это ее и любили, закрывая глаза на недостатки.

Но больше всего Сесилия ненавидит ложь якобы во спасение, чтобы типа не сделать больно. Когда Весперо в очередной раз проглатывает обиду или замалчивает ее, особенно, если она касается его семьи, она не побрезгует дать щелбан или подзатыльник, даже пощечину, лишь бы не смел врать и скрывать свои эмоции от самых близких людей. Для нее семья важна так же, как и для него, но в отличие от него, она всегда считала, что семья должна уважать выбор своего ребенка, не смея указывать, что и как делать. Особенно, когда дитятко давно выросло и само уже может решать за себя, принимать решение и ответственность за них. И навязывать свою волю, а уж тем более заставлять кого-то следовать ей — прямое нарушение прав и свобод человека!

Когда она узнает о пропаже коллег, то вызывается одной из первых их искать. И в итоге ее похитят, как и их, а затем успешно застрелят, чтобы управлять ее призрачной волей через магический амулет, подчиняющий духов воле заклинателя и заманить Весперо в ловушку. К этому моменту она уже знает историю Весперо и то, что он маг, хранит его тайну ото всех. Просто потому, что он не давал ей добро раскрывать правду другим. Она одна из первых, кто пыталась вырваться из оков артефакта и связаться с кем-то из шаманов/медиумов, чтобы они передали Весу важную информацию, но успела подкинуть лишь часть картинки, маленький и неполный кусочек пазла. Она знала, что этого мало, но Весперо схватится даже за эту ниточку и выйдет на нее. Рано или поздно, но выйдет. Она верит в него. Хуже всего то, что она привязана к амулету. Любой смертный, кто наденет его, обречен попасть под ее влияние — она скачет из тела в тело, но собственная воля все равно не принадлежит ей, а тому гаду, что доставал Весперо в школе — Элайдже Лафлину.

От Амары:
Сестра легко приняла Сесилию, хотя когда ещё не до конца осознавала, что она нравится Весперо. Когда она это поймет, то начнет и дерзить, и замечать только плохое в девушке, поскольку сильно ревновала ее к брату. Эта стадия длилась недолго, но теперь им есть, что вспомнить. После Амара даже начала воспринимать ее как свою, только потому что она нравится брату. Более тёплые и близкие отношения начали проявляться со стороны Мары после смерти Мирабэлль. Теперь сестринскую  не растраченную любовь Амара выплескивала на Сеси. В этот же период начались подтрунивания, как над братом, так и над обоими, когда скрывались и миловались тайно.
Именно Амара поможет брату распознать осколок сообщения от Сесилии и найти Сеси после смерти.

О Б Е Щ А Н И Я

---

• Скучно со мной не будет, солнце, уж поверь)
• Обеспечу игрой и в настоящем, и в прошлом)
Особенно в прошлом 
• Я перечислил далеко не все аспекты ее личности или биографии — можем вместе подумать. Ее ранние годы могу оставить тебе на откуп.
• Прям суперского актива не жду — достаточно поста или два в неделю, мы довольно быстро пишем с сестрой)

С В Я З Ь   С   В А М И

---

Пожелания на игру: Когда мы были живы, то встречались тайно, но перед нашей гибелью я сделал тебе предложение перевести наши отношения на новый, более публичный уровень. Однако сразу ты не дала ответ, сказав, что надо все обдумать. Как оказалось, времени на это у нас не было.
В настоящем у нас, конечно, будет меньше взаимодействия в виду того, что тебя держат в рабстве, но когда все кончится, нас с тобой ждет очень громкий и долгий разговор по душам 
главное не в доме сестры и не на ее столе, а то еще выгонит нас с тобой)

Мне главное в игре твоя активность — пожалуйста, не пропадай надолго и не уходи по-английски и, конечно же, общение. Мы с Марой очень любим в ЛС общаться насчет персонажей и сюжетов) Надеемся и тебя подключить туда.
Сильно форумной (внеигровой) активности не требую, но было бы здорово, если бы ты общалась с нами и во флуде.
Я открыт к любым форматам — хоть от первого лица, хоть от третьего. Но, пожалуйста, избегай второго лица и лапслока — трудно воспринимать их.
Мы с сестрой всегда готовы к обсуждению и критике, только не молчи, пж, если что-то не так. И обязательно принеси пробный пост мне в ЛС (за любого персонажа) для понимания, как именно ты пишешь.
Связь: со мной и Марой можно связаться через ЛС форума, ТГ свой там же дам.
Права на персонажа: в случае возникновения конфликтов, недопониманий и т.д.  персонаж остается у заказчика и будет возвращен в акции/передан другому игроку

пост заказчика

Для того, кто никогда не верил в сверхъестественное, Весперо довольно быстро влился во всю эту мистическую движуху — демоны, хтонические существа, вампиры, оборотни, шаманы, колдуны да ведьмы — да кого он только не встречал! Спасибо, что без богов да ангелов обошлось! А то с их крылатыми или божественными задами разбираться вообще не хотелось. Между прочим, из-за всего этого безобразия, он почти не продвинулся в своем деле по поиску пропавших коллег, хотя помощь ухажера Амары (он, кстати, Веспу понравился — мозговитый парень, поменьше б ворчал только и скептицизм бы поубавил — вообще цены бы не было!) была очень кстати. Например, помог ему развить давнюю зацепку с камерами — помнится, еще в апреле этого года, до столкновением с Робертом, он выяснил, что за два дня, а потом за день и в день аварии один и тот же человек постоянно ошивался возле этого участка, что-то замерял и копошился. Как будто готовился к чему-то. Проблема была лишь в том, что лица неизвестного не было видно — словно знал, что его будут искать и нарочно вечно старался встать спиной. Умный, зараза! Но Весперо не был бы собой, если бы не попытался найти косвенные подтверждения — на записи были машины, проезжавшие туда-сюда мимо этой точки, а, значит, в отражении стекол одной из них можно заметить лицо ублюдка. Так и было, но у камеры было настолько отвратным разрешение, что рассмотреть черты лица было практически невозможно. Тут только распознаватель лиц справится, а его в свободном доступе нет. Если только в участке пробить по базе, но у него нет кодов доступа, а у Кая, как частного детектива, тем более. Так как же выяснить имя загадочного убийцы? Пока что пусть его распечатанный шакальный портрет висит на доске с уликами, став очередной ниточкой, ведущей к раскрытию тайны исчезновения коллег.
Или коротко о том, чем заняты мысли призрачного копа в пять утра. Спасибо, что хоть не двигает доску по полу туда-сюда, не давая сестре уснуть — с каждым месяцем его лицо становилось все невозмутимее от недовольств и жалоб Амары на то, что она не высыпается из-за его бормотаний и постоянных движений. Можно подумать, он занимается этим прям у нее в комнате! Да и как вообще можно спать, когда ты так близок к разгадке?! Он напрочь позабыл о базовых человеческих потребностях — например, во сне, — и уже не так остро реагировал на недовольства людей, как раньше. Мол, сами виноваты, что имеют такой чуткий сон, он не при чем. И это пугало больше всего: он превращался в полноценного призрака, которому уже чуждо все человеческое, а то и вовсе вызывает отторжение. Сколько еще у него осталось его черт? Тех, что делали его Весперо Кастанедой — 5? 10? И как быстро он потеряет их, если хоть сколько-то еще задержится в таком состоянии? Ему страшно... Нет, он в самой настоящей панике, а рассказать некому — Мира занят делами семейными в сомне предков, потому навещает их с Амарой не часто. А Амара слишком живая, чтобы понять его переживания...
Вдруг, пронзительная боль поражает все тело Весперо, заставляя того содрогнуться и согнуться пополам, будто это хоть как-то могло облегчить его страдания. Голова раскалывалась, давя на стенки черепа, словно вот-вот лопнет, тело становилось то прозрачным, то снова возвращалось в истинный вид, из-за чего для сторонних наблюдателей могло показаться, что человек, которого раньше тут не было, то пропадал, то появлялся. Рядом опасность, причем серьезная — его тело всегда так реагировало на нее. Слезы текли по щекам, капая эктоплазмой на пол — боль была просто нестерпимой! Да настолько, что ему пришлось закричать — будто это могло помочь! Хотя если бы сдержался, было бы хуже. Он мог бы попросить сестру о помощи, но чтобы она сделала? Она еще не умела останавливать призрачные припадки!
Боль была невыносимой. Она выплеснулась наружу, ударив по интерьеру. Зеркала взорвались, лампы на кухне начали бешено качаться, едва держась проводами в потолке. Еще чуть-чуть бы и точно рухнули бы, проломив обеленный стол. Сестра его убьет, если обнаружит, с концами на этот раз, но он не мог контролировать себя, когда все тело разрывалось на кусочки. Удар. Еще, затем еще, словно его голова зажата между молотом и наковальней. Из-за этого он даже не заметил ударной волны, приняв ее за часть болевой пытки организма. Хотя на секунду тело его покрылось рябью, заставив того взглянуть в окно. Но взгляд настолько поплыл, что фокусироваться на чем-то долго было больно. Не видел он и то, как небо сначала слегка потемнело, хотя только забрезжил рассвет, а затем озарилось ярко-оранжевым светом от попавшего в атмосферу огненного шара, стремительно мчавшегося по траектории куда-то вниз. Падающий метеорит и последствия его падения как-то в последнюю очередь волновали Весперо.
Их дом находился чуть на отшибе от центральной части города — логично, учитывая занятия Ами вне ее учебы и работы. Слишком много лишних ушей и глаз было бы, а мама всегда учила держать магию втайне от людей, поскольку никогда не знаешь, как они среагируют и воспримут ее. Было достаточно случаев, когда таких колдунов и шаманов убивали или сжигали на костре, особенно раньше, когда люди слабо разбирались в этом деле и всех под одну гребенку хватали — даже простых смертных, которые просто не так посмотрели на кого-то.
Богатством особым не отличался — Кастанед едва вообще можно было назвать богачами, живущими на широкую ногу — скорее вполне себе обычный, даже скромненький. А на кой ей вычурность, раз живет одна? Но зато дымоходная труба и камин были — зимой тут бывает прохладно, без него никуда. А была бы помоложе лет эдак на одиннадцать, еще бы верила, что по нему Санта спускается в Рождество и подарочки оставляет.
Сколько он вот так корчится от боли уже? Десять, двадцать минут? Полчаса? Час? Время летит незаметно, когда не думаешь о нем, а лишь молишь всех известных богов прекратить эту боль. Ну, не к предкам же обращаться, в самом деле? Он все еще не простил их за свою смерть и, видимо, никогда не простит. Боль потихоньку отступала, а вместе с этим возвращалось осознание реальности — например то, что кто-то скачет по крыше, о чем говорили глухие "бум-бум", однако вскоре грохот стих. Галлюцинации после болевого шока или в дом и правда кто-то проник? Так, а это еще что за шум? По ощущениям будто вертолет завис над крышей, еще и прожекторы били в окно, слепя его. Стоять, а как вообще? Он же дух, ему не надо отворачиваться и закрывать глаза, когда на него светят лучом фонаря или тем же прожектором, так почему...? По старой памяти? Да нет, он уже несколько месяцев так не делал. И вообще после болевого припадка его тело будто бы изменилось: например, он больше не мог зависать в воздухе в двух метрах от земли, а свечение и вовсе куда-то делось. Детектив потопал неуверенно ногами, будто бы пробуя землю на реальность — ноги прочно стояли на полу, а все попытки оторваться от него заканчивались неудачей. Что за нафиг происходит?!
Но это было лишь началом, ведь когда Весперо в очередной раз неудачно приземлился, то ударился о дверной косяк, ведущий в кухню. Как же хорошо, что Амара осталась ночевать у подруги и не видела этого позора! Боль, но гораздо тише и терпимее предыдущей. Весперо зашипел от нее, словно змея и тут же отшатнулся от косяка — синяк. Прямо на правом бедре — прощупывалось прямо сквозь джинсы. Какого...? Как он вообще может касаться себя, а рука не проходит насквозь?! Что за чертовщина? Он же мертв! По крайней мере уже год как должен быть. Но все говорило будто об обратном — черная кожаная куртка, опаленная по краям, потертые джинсы на ногах и найковские черно-белые кеды были  более чем реальны. Как и белая футболка под курткой — да, чуток обугленная, но вполне материальная. Как и его волосы, нос, глаза, губы, даже кожи. Он всего мог коснуться и ощутить тепло собственного тела.
Слух Весперо тут же услышал на чердаке (который он мог бы обливать, если бы не услужливо оставленная для него сестрой комната) какой-то шорох и стук. Крысы? Амара чистоплотная, они отродясь у нее не водились. Такое ощущение, как будто кто-то или что-то уронило что-то стеклянное и оно покатилось попало, а еще этот скрип досок... Впору бы проверить, но луч от фонаря, бивший прямо в лицо и заставивший прищуриться, чтобы не ослепнуть, отвлек его внимание. За окном послышались голоса — о чем конкретно они говорили не разобрать. В ушах все еще звенело, как остаточное явление.
Еще этот противный звук уведомлений, посыпавшихся на него, как снег на голову. Что происходит?! Почему все решили проснуться именно сейчас? Полгода где их носило?! Так, нет, стоп, почему он вообще начал подавать признаки жизни и заряжаться, хотя не подключен к зарядке? А люди еще винят призраков в странных и пугающих вещах! Один призрак тут сам до усрачки напуган, тем, как внезапно ожил!
— Сэр! Вы меня слышите? — по голове себе постучи! Неужели не видно, что он не в состоянии говорить? Впору бы удивиться тому, что его видят и слышат, но он уже устал поражаться происходящему — слишком быстро его мир перевернулся. Он не успевает реагировать... — Да-да, я к вам обращаюсь! Я из полиции, могу задать пару вопросов?
Теперь он, кажется, понимал, почему его некоторые горожане так не любили — у копов всегда была привычка не вовремя заявляться. На шатающихся и даже ватных ногах — все еще с не привычки ходить, а не парить — Весперо добирается до двери и приоткрывает ее до середины и трет от мини-ослепления глаза.
— Для начала, доброе утро. Я бы попросил не слепить меня фонарем, мне трудно будет сфокусироваться на опознании. Что у вас за вопросы, офицеры?
— Фред, етить-колотить, это ж он! — восхищенно воскликнул один из офицеров, видимо, тот что еще недавно наступил в дерьмо — запах был соответствующий — и приподнял радостно фуражку.
— Э... Простите? — Весперо изгибает правую бровь в недоумении.
Офицеры ничего больше не говорят, лишь протягивают фотографию самого Весперо (сделанную в южном участке Финикса) в форме и облегченно вздыхают.
— Это же Вы, детектив Весперо Кастанеда? Ваш капитан нам все мозги проел с той аварией. Как Вы выжили? Вы же тоже были в том автобусе, в котором все погибли — мы Вас везде обыскались! Куда Вы пропали? — ну, понеслась! Значит, как только тела не нашли, сразу решили, что он умер и дело закрыли (ну, точнее заморозили, но, считай, закрыли), а стоило случиться чуду и "ожить" — стать... просто материальным? Да хер его разберет! — как сразу "о, Боже мой, мы Вас обыскались и так волновались, где ж Вы были все это время?" Вот же лицемеры!
— Я думал Вы закрыли его за неимением улик о водителях легковушки и грузовика. Ничего необычного — успел вылезти до взрыва, затем занимался параллельным расследованием. Но Вы ведь не по этому делу пришли, — отмахнулся Вес, сказав первое, что пришло в голову, а заодно пытаясь выяснить, что им могло понадобиться в такую рань у дома сестры.
— А, да, простите. Конечно, не за этим. Но мы сообщим Вашему капитану, что Вы живы — он обрадуется!
— Ага, и, наконец, отстанет от нас с Вашим делом.
Офицеры тут же поспешили заткнуться, получив полный презрения и недовольства взгляд Весперо, и сунули ему в руки фотографию какой-то юной особы ему незнакомой.
— Мы разыскиваем особо опасную преступницу, последний раз её видели в вашем районе. Вы не видели ее? — и ради этого вы долбили так остервенело в дверь? Есть же звонок. Хотя нет, стоп, так было бы еще хуже — звук получился бы не просто громче, а звонче, к которому его снова материальному телу еще надо привыкнуть.
— Я ценю Ваше рвение к работе, офицеры — у Вас есть все шансы сдать экзамен на детективов — но Вы правда думаете, что мне нечем заняться, кроме как высматривать кого-то в пять, — мужчина бросает взгляды на часы в коридоре — точнее уже шесть утра? Я в первый раз ее вижу и собирался уже идти спать. Что она натворила?
А вот тут офицеры замялись, не зная, что и ответить. Ну, в самом деле, не сказать же им, что она инопланетное создание, которое они вместе с ФБР преследует на предмет потенциальной угрозы?
— Устроила терракт в Харбор Тауэрс — множество убитых и пострадавших, разгромлены здания и боевая техника. Она очень опасна и непредсказуема. Пожалуйста, детектив, если вдруг увидите, наберите нас. Вот визитка, — офицер Гарри, судя по бумажке (будет звать его Вонючка Гарри), кажется, был осведомленнее своего напарника насчет преступлений юной девушки — он бы даже сказал девочки — а, может, и просто придумал первое, что взбрело в голову. Неважно, главное, чтобы свалили поскорее уже отсюда и не воняли собачьим дерьмом на пороге дома Амары.
— Что, прям вот это вот все и в одиночку? Слабо верится. Но ладно, за визитку спасибо, могу сделать снимок фотографии? Понимаю, что она Вам нужна еще для опроса населения, — не было сил и времени спорить с версией полицейских, которую они явно придумали на ходу. Гарри кивнул. Весперо достал свой телефон и щелкнув пару раз для надежности фотографию шатенки с большими глазами, тут же убрал его в карман.
— И да, ребята, забудьте, что меня видели. Не надо обнадеживать капитана раньше времени. Пожалуйста. Удачи, парни, не смею больше вас задерживать.
Дверь тут же закрылась за ними. И все-таки он должен проверить, что там за шум был на чердаке. Надо толко найти что-нибудь покрепче, если вдруг вор, чтобы можно было треснуть его как следует и вырубит хотя бы часа на два.