Чистильщица, найдись!
мы всё ещё ищем чистильщиков и членов Сената для всяких подковёрных интриг и не только.

как я пишу
из действующего эпизода «Alis grave nil»
аглая & фаенон (каослана) & цезарь керидра

---

Перед взглядом Кефала этот юноша, взгляд которого потускневший, серьёзный, а слова, сказанные Гисиленсе, были остры, как разящий без промаха меч, прошёл суд золотыми нитями Мнестии, без ошибки озвучил пророчество, данное первой из полубогов, Трибиос, ни разу не солгав перед нею; золотая сеть была недвижима, безмятежна, но вблизи от него, казалось, ощущалась удушливая злость и горечь, обжигающая кончики пальцев.

Его слова звучат убедительно, и поэтому Аглая кивает — кажется, она всё же согласна помочь.

— Хорошо, господин Каослана, — голос Золотого Ткача звучит мягко, почти по-матерински нежно. Ей, вероятно, и самой не терпелось задать несколько вопросов неожиданному гостю, ведь отчего-то безымянный мечник сообщил ультимативно, что именно благодаря ей и пророчице с лицом ребёнка он может проявить милосердие; вот только вместо них Аглая в первую очередь ставит долг — возможно, она никогда не изменится, несмотря на то, что обстоятельства этого цикла (кажется, так их назвал мечник, пытаясь убедить его выслушать) были иными, — Я сопровожу Вас на аудиенцию к цезарю.

Путь предстоял с Рассветной вершины, с самого святилища Кефала, над которым возвышалась исполинская фигура Трона всех миров, до Мраморного дворца, служившего одновременно местом для расслабления благодаря купальням, и местом жительства и работы приближённых к цезарю златиусов и самой правительницы.

Аглая не могла сказать точно, почему вызвалась сопровождать его. Возможно, ей хотелось всё же узнать немного больше, а может — стало любопытно, сможет ли его дар убеждения сработать и на достаточно, по мнению самой Аглаи, целеустремлённую (упрямую) Керидру.

— Кажется, Гисиленса... — Аглая слегка запинается; они могут быть дружны, но гиппарха и верный меч императрицы не следует звать на "ты" так легкомысленно при общении с посторонники, — То есть, дукс Знамя Клинков, уже, вероятно, предупредила Вас, что цезарь не любит, когда те, кто выше неё, — портниха обвела фигуру мечника помутневшим взглядом травянисто-зелёных глаз (в этот раз её зрение ухудшалось само собой со страшной скоростью, заставляя полагаться на золотые нити как на проводников, а глазами видеть лишь размытые пятна) сверху вниз, как бы уточняя, что речь действительно идёт о росте, — Склоняют голову.

Вероятно, чтобы всю их дорогу не было гнетущего молчания, Аглая решила начать диалог с новым знакомым. Её пальцы осторожно скользили по золотой сети, скрытой от чужих глаз; она уже давно оплела этот город божественными нитями, каждый день вслушиваясь в пульс жизни Охемы.

— На Рассветной вершине Вы сказали, — уже тише, произнесла Аглая, теперь к удивлению для себя больше вслушиваясь в реакцию золотых нитей, неуловимым жестом кончиков пальцев она касается своих "глаз и ушей", благодаря которым могла сейчас видеть мир, — Что стоит поблагодарить меня и учителя в случае, если Ваш клинок проявит милосердие. Мы раньше где-то с Вами встречались?

Возможно, ей было немного интересно понять этого бедного путника, чьи одежды казались ей на удивление знакомыми по своему стилю. Возможно, что просто рациональность отказывалась верить в то, что реальность совершенно не то, что она из себя на самом деле представляет. Однако ещё не истощённое долгом и постоянными потерями, не ожесточённое ответственностью и политической борьбой сердце искренне хотело помочь, ощущая его боль кончиками пальцев.

Вскоре показался Сад жизни, наполненный жужжащими нимфами — сияющими бабочками и жужелицами, мерцавшими в листве и на постаментах-домиках, которые Аглая когда-то соорудила.

— Я буду рядом, — с ободряющей улыбкой произносит Золотой Ткач. Кажется, она и правда безнадёжно мягкосердечна — или же пытается всеми силами заполнить всё больше поглощающее её опустошение, — Но дам небольшой совет, ради Вашего же блага — не вступайте с императрицей в полемику и проявите сдержанность. Удачи.

С тем она провожает его в зал для аудиенций, находившийся на более высоких этажах Мраморного дворца, и осторожно идёт следом — и теперь к сопровождению присоединяется и два её парящих манекена.
С безупречным соблюдением этикета Аглая делает лишь лёгкий поклон головой перед правительницей в знак уважения, прикладывая ладонь правой руки к сердцу, а левой — чуть приподняла боковую часть юбки своего платья.
— Великий цезарь, я привела Безымянного мечника, — оповестила златиус, прежде чем встать по левую руку от правительницы вместе со своими швеями словно почётный эскорт.

Теперь всё зависело от него самого: Аглая могла лишь наблюдать и, если её спросят, высказать своё суждение.

Чистильщица, найдись!
( мы всё ещё ищем чистильщиков и членов Сената, между прочим, фракция набирает силу )

Чистильщица, найдись!
( мы всё ещё ищем чистильщиков и членов Сената, между прочим, фракция набирает силу )

Чистильщица, найдись!
( мы всё ещё ищем чистильщиков и членов Сената, между прочим, фракция набирает силу )

Чистильщица, найдись!
( мы всё ещё ищем чистильщиков и членов Сената, между прочим, фракция набирает силу )

Чистильщица, найдись!
мы всё ещё ищем чистильщиков и членов Сената для всяких подковёрных интриг и не только.
[ ниже — зарисовка-фантазия ещё до выхода 3.3, если бы великая актриса Амфореуса решила сойти со сцены за кулисы ]

“ в тепло и золото ты погрузишься в последний раз ”

Она стояла на краю Чаши Героев, смотря на людей, принимавших ванны там, на нижнем ярусе купален. Безмятежный на первый взгляд день, который должен был трагично окончить её долгую, словно проведённую в лихорадочном мучительном сне, жизнь — ведь не иначе как за нею явилась старейшина Кенида. Аглая перевела на неё слепой взгляд, но в душе уже было понимание: сегодня её собственная нить будет обрезана, чтобы остальные смогли стать частью полотна, в которое сплетётся будущее Амфореуса.

— Обойдёмся без излишних церемоний, — почти равнодушно бросает Золотой Ткач, и в этом голосе ощущалась неподдельная усталость. Возможно, было бы и правда проще закончить всё одним ударом, завершить собственное пророчество, дарованное ей вместе с ядром пламени. Женщина прикрывает глаза, лишь про себя рассуждая о путешествии, насколько оно было тяжёлым, но пора было уйти в тень. Настала очередь Фаенона сиять.

Идеальный в своей неидеальности.

— Уверена, ты будешь лучше меня… Фаенон.
Она произнесла это крайне тихо, но её взгляд стал похож на испуганный, — чудо, должно быть, что эмоции у неё всё ещё есть, — когда с помощью своей Всесветной сети она увидела его, стремящегося в самые глубины купален. Он ведь должен был тренироваться в Роще Муз, он должен был остаться с Первопроходцем, он должен был…

“Ты не должен быть здесь!”

… быть где угодно, но не явиться сюда.

Она не успела сказать что-то, лишь развернулась лицом к чистильщикам. Аглая не позволит им пронзить её в спину — лишь гордо взглянет слепыми глазами в лица своим убийцам и едва заметно улыбнётся уголками губ.

Клинок сначала казался холодным, но боль затем окатила волной жара, кажется, царапая рёбра. В самое сердце, чтобы наверняка? Аглая покачивается назад и понимает в следующую же секунду — падение это тоже полёт. Только у него есть ожидаемый конец.
Даже крики людей, увидевших падение “золотой узурпаторши”, были полны не ликования, а ужаса. От самого ли факта убийства, или же и впрямь жалели, что госпожа Золотой Ткач пала?

“Мой спектакль… окончен.”

Хруст костей и страшная боль — но разум отключается практически сразу при столкновении с землёй. Золотая кровь струится из-под лезвия оставленного в груди ножа — первый овен, золотой, был заклан во славу нового мира.

***

— Благодарю тебя за помощь, Цифера, — одна женщина в толпе набрасывает на голову капюшон, измазанный сажей. Одежда на ней была самой простой, лишённой изящества и привлекательности, но куда ужаснее были эти искажённые в ужасе и непонимании лица. Лицо Фаенона, на чью долю теперь выпадет самое тяжёлое испытание, даже отозвалось лёгким уколом в оледеневшем сердце.

Он понимает желания людей, но чего же желала она сама?

— Я всего лишь задолжала тебе, портниха, — усмехнулась полубогиня Коварства, играя Монетой Причуд, — Так что возвращаю должок за сапоги, что ты мне подарила, оказав тебе помощь в этом спектакле.

Аглая лишь молча кивнула в знак благодарности, разворачиваясь спиной и уходя прочь — чтобы наблюдать издалека за тем, как продолжается путь Преследующих Пламя и главное — путь Спасителя, чьи глаза, полные боли и скорби, наверняка ещё увидит. Не так, не глупой инсценировкой собственной смерти она хотела уйти со сцены за кулисы и поставить точку, но это казалось ей необходимым — ведь как иначе она сможет привести этих паршивых Чистильщиков к падению?

Очередная ложь Циферы, небольшой трагический спектакль о падении Золотого Ткача, срежиссированный двумя полубогинями, становится реальностью.