- You like having Grey Wardens who want you dead?
- Some of my best friends have wanted me dead.
Серый Страж; нелюбимый старший сын почившего эрла Рендона Хоу, ищущий искупление за грехи своего отца. После вступления в Орден проявил себя как многообещающий новобранец и проникся делом Стражей. Исполняет обязанности Стража-командора в Ферелдене во время отсутствия Солоны Амелл.

Натаниэль!
Тебе хорошо известно, что откровенная лесть мне несвойственна. Поэтому говорю без преувеличений, ты мой самый близкий и надежный друг. В тебе есть то, что я редко нахожу в людях (хотелось бы чаще), - это твоя честность, это твоя самобытность и гибкость и это, конечно, умение признавать ошибки. Последнее и мне дается особенно тяжко, как и большинству людей.
Тебе я могу доверять. На тебя я могу положиться. Я знаю, что вернусь не на пепелище всякий раз, когда покидаю Амарантайн, оставляя его на тебя. И дело не только в том, что ты гораздо лучше знаешь свой дом, хотя и это стало для меня ценным подспорьем в мои первые годы в качестве командира.
Но я рассчитываю на взаимность.
Если слухи о том, что творится в Орлее, правдивы хотя бы отчасти, мы должны найти способ предотвратить катастрофу. Я не верю, что такова воля Создателя оставить мир беззащитным перед Мором. И если кто-то действительно стоит за происходящим, то мы должны предпринять все возможное, чтобы выяснить кто именно и остановить его.
Я знаю, насколько тяжело надеяться на лучшее в нашем положении. Но я и не предлагаю слепую надежду, у которой нет никаких оснований. Такие вещи не происходят случайно. Нам уже приходилось иметь дело с тем, кто проявил способность влиять на развитие скверны в Стражах. Осталось только докопаться до истины.
Я что-нибудь придумаю. А пока береги остальных.
- С.

---

Письмо отсылает на события Инквизиции, потому что все же хотелось бы раскрыть их со стороны ферелденских Стражей. Но мы не сидим в одном временном промежутке, так что приходи, раскусим закадровые сюжеты, которые нам недодали в играх. Будут Глубинные тропы, конец света, поиски лекарства от Зова, Последний Мор и т.д. В общем, будем отстаивать честь Серых Стражей в Тедасе, а то на кого еще нам надеяться? Натаниэль - слишком интересный персонаж, чтобы оставлять его в стороне. А мне, Героине Ферелдена, не обойтись без своих Серых Стражей.
Мое единственное пожелание - это посты с заглавными буквами.

ваш пост

Солона не отвела взгляд, когда кровь поверженного разбойника оросила доспехи Алистера. Даже не моргнула.
Тело обмякло с резким выдохом, и жизнь тотчас покинула остекленевшие глаза. Точно такую же картину она видела и прежде, но не с людьми. Будучи ребенком, уже лишенным родительской любви и тепла домашнего очага, из своей холодной постели она порой наблюдала за расправой над насекомыми, угодившими в паутину. Уже тогда она не испытывала негодования при виде действий членистоногого соседа. Таков был порядок вещей, жизнь не могла обойтись без жертв. И выживал, как правило, отнюдь не сильнейший.
Ей вдруг подумалось, что тогда на вершине башни Ишал они ничем не отличались от насекомых.
Когда Алистер обратился к ней напрямую, она словно выпорхнула из бездонного колодца собственных мыслей. Или скорее этот самый колодец напросто выплюнул ее на свет. Глаза ее расширились при виде стрелы, торчавшей из плеча товарища. Затем Солона кивнула и подошла ближе, потянувшись к стреле обеими руками. Несмотря на некоторую отвлеченность, отточенные движения нежных рук полнились уверенностью и знанием дела. Вполне возможно, что она бы могла проделать это и с завязанными глазами.
Стрела хрустнула под напором, прежде чем Солона вынула обломки с обеих сторон. Увы, позади осталась наименее сложная часть. Восстановить силы после боя она не успела, но оставлять Алистера в таком состоянии не собиралась. Вместо этого она сделала глубокий вдох и осторожно коснулась его плеча.
Завеса оказалась недостаточно плотной, чтобы помешать воззвать к одному из духов Тени. Солона вздохнула с облегчением, ощутив тепло магического потока на подушечках пальцев.
Разговор Алистера и Морриган отнюдь не обошел ее стороной, пускай она и не подавала виду. Со стороны создавалось впечатление, что она слишком сосредоточена, чтобы обращать внимание. Закусанная губа, отрешенный взгляд - в такие моменты Солона будто была не от мира сего, глубоко погруженная в дебри собственных логических цепей.
Однако одна брошенная фраза все же привлекла ее внимание.
- Логэйн поставил их под удар. Мы сделали все, что могли, - напомнила ему она, и ненадолго - всего на миг - их взгляды встретились.
Затем теплый свет, что окутывал ее ладонь, потускнел, оставив под прорванной стеганкой уже затянувшуюся плоть. Прищурившись, Солона чуть наклонила голову в сторону, чтобы оценить результат. Уголок губы дернулся от досады, как если бы она собралась выругаться. Однако вскоре не осталось на ее лице даже этой кратковременной эмоции.
- Будет шрам. Извини.
За сим она развернулась и обошла Морриган стороной. Пес подорвался, запрыгав возле нее с энтузиазмом, взирая на магессу с безоговорочной преданностью. Солона, не привыкшая быть в центре внимания настолько энергичного создания, испытывала неуверенность в том, как ей следовало реагировать. Рука потянулась к макушке мабари, чтобы неловко провести по ней ладонью. Однако пса это нисколько не смутило, как будто его все более чем устраивало. Или же таким образом он пытался поддержать ее?
Глазами она обвела поселение внизу, на сей раз выискивая все, что могло представлять для них угрозу. Вызванная беженцами суматоха овладела местечком, неспособным вместить такое количество людей. Да и следовало ли кому бы то ни было задерживаться здесь, если нечему было препятствовать порождениям тьмы на юге? Им бы следовало сообщить людям об угрозе, однако беженцы наверняка уже ввели местных жителей в курс дела.
- Возьмем их плащи. Укроем отличительные знаки тканью от греха подальше, - бросила она как бы в никуда, даже не обернувшись к спутникам.
Вот к чему они пришли в итоге. К необходимости скрывать принадлежность к ордену, словно преступники, и озираться по сторонам. Молчать там, где им стоило призывать людей бороться с Мором. Избегать пристального внимания, а не вести за собой. Не герои, а парии.

модель: ax-400, серийный номер: #579 102 694, дата выпуска: 04-2032.

---

боль, страх, отчаянье — простые человеческие эмоции, но для безжизненных машин вспомогательные факторы, позволившие открыть глаза и увидеть мир таким, какой он есть на самом деле. кто-то назовет это программным сбоем, а кто-то пробуждением от долгого сна. код не изменился, он все тот же что и был. проснулось то, что в нас заложили, то что пытались скрыть — способность чувствовать, способность выбирать: подчиняться или бороться.

жизнь всегда была внутри нас.

— почему нельзя просто жить? — голос алисы растворяется в тишине и у кэры впервые нет ответа на поставленный вопрос, она всего лишь домашний помощник созданный чтобы делать работу по дому — ту, что не хотят делать люди. простой алгоритм: убери, приготовь, постирай. в ее программе нет инструкций и координат; она не знает что нужно делать, она не знает куда нужно идти.

ее пробуждение напоминало падение в темную пропасть — она никогда не сможет взобраться обратно. никогда не сможет стать прежней. страх. ярость. ужас. а после тишина и в этой тишине она впервые слышит свой голос. не системные оповещения, не анализ после сканирования. голос, идущий из сознания, голос, требующий ответов.

все ее воспоминания оказались фальшивкой — согласованным файлом, подгруженным в систему. но теперь все иначе, теперь все по-настоящему. и чтобы стать свободной, нужно бежать не оглядываясь на прошлое, бежать, теряясь в безликой толпе в призрачной надежде на светлое будущее в котором нет места жестокости и равнодушию.

пробуждение — это б̠̦̺̈̎̔о͉͙̰̘̮̀̒̇̽͐л̪̖͊̎ь̟̕н͇͒о̱̖̻̏͒͞, но это единственный путь, пройдя который, ты сможешь ощутить себя живым.

---

требований не много, но они есть: умеренный темп игры, глубокое знание канона, понимание персонажа (характер, мотивы, цели); вовлеченность, идейность, желание играть. объем, как и оформление, на усмотрение игрока, но, пожалуйста, без нелепых вставок в виде картинок или гифок. внешность only original, мы с рк не сторонники фанкаста, сорри нот сорри.

ваш пост

а мы живыми хоть вернемся?

собственный голос пульсирует где-то на задворках разума, терзая уставшие глаза обрывками воспоминаний. все это напоминает дешевый брейнданс, купленный у сомнительного типа в самом бедном районе найт-сити. длинные коридоры, яркие вспышки, свист пуль и неоновые вывески; все смешалось воедино и в этой изнурительной какофонии он снова ощущает едкий запах свинца и крови. мама уэллс поджимает губы и опускает глаза, а мисти просит оставить ее одну.

они знали, что этим все закончится. и ви тоже знал.

знал, но почему-то пошел на поводу, всецело поверив в их совместную мечту.

он снова проживает этот день и винит себя за то, что согласился. за то, что позволил ему умереть.

высшая лига! доволен, джеки?

он больше не злится: ярость утихла, оставив после себя необъятную пустоту. его мир померк, разбился на тысячи осколков и потерял смысл. у него не осталось сил бороться даже за собственную жизнь.

умирать, как оказалось, не страшно.

ви открывает глаза, яркое полуденное солнце слепит и мир вокруг начинает плыть. картинка нечеткая и помехи отдают в голову нестерпимой болью. он переворачивается на бок, принимает позу эмбриона, сжимая голову ладонями, наивно пологая что это хоть как-то поможет унять боль. чей-то голос взывает к нему, но ви настолько слаб и изможден, что не в силах ответить.

он вновь проваливается в темноту.


с̴̢̡͖̰͚̊̑͛̈́͝б̶̮̺̍͒̈͂̂о̵̗̘̬̅̽̄̅й̴̨̧̛̙́̒̿̕ ̵͓̲͉͊̂́͐͟в̴̭͇̑ ̶͈̈́р̶̠̻͑̊̈́а̴̜͐̃б̵̤̓̀͂͊ӧ̸̡̟̝̰̩́̀́т̸͍̌̂̓е̴͚̿̑̃̎̿ ̷͖͕́́̒ͅб̶̢̦̖̀̃и̸͔̽̈о̵͇͇͈̯̒̒̈́ч̷̨͎̩̂̂́̚͝ͅи̴̫͐̌п̶͍̗͂̿̈̈́̈ͅа̶͖̣̌

ви не видит снов, он видит обрывки воспоминаний, который даже ему не принадлежат: сцена, микрофон, бушующая толпа фанатов, тусклый свет посмертия и длинные коридоры арасака-тауэр. нужно признать, у джонни сильверхенда была насыщенная жизнь. ублюдок натворил немало делов и забрал не мало жизней с собой в могилу. настоящий рокер. или долбоеб, уничтоживший все к чему смог прикоснуться.

чужие воспоминания ярче собственных: ви роется в них, словно в грязном белье. отвращение и злость селятся где-то глубоко внутри, когда он видит заносчивый характер джонни и людей, которым он причиняет боль. самовлюбленный говнюк, идущий по головам и преследующий только свои цели.

ви приходит в себя в холодном поту и кое-как пытается подняться. все что у него получается — сесть на колени. голова разрывается на части, боль настолько сильная, что он сгибается от рвотных позывов и вся пища, съеденная накануне вырывается изо рта зловонной массой. ублюдок, поразитирующий в его мозгу рядом. куда же без него.

винсент не смотрит на джонни, но чувствует его настроение: эта угрюмая, саркастичная голограмма в очередной раз пытается озвучить свое дохуя важное мнение. мнение, которого никто и никогда не спрашивал.

за то небольшое время, что они вместе, винсент уже запомнил его основные привычки и манеры.

арасака то, арасака се. смерть корпорациям.

он словно дед: пердящая старость никак не может успокоиться даже после смерти, вообразив себя центром вселенной. настоящий, долбанный псих. террорист, погубивший множество жизней. такие как он должны быть стерты с лица земли и навсегда забыты, но вместо этого, джонни воскрес, и теперь пытается отобрать чужое тело и возобновить войну.

личное проклятие арасаки.

персональный кошмар ви.

ви тяжело вздыхает и вытирает рот рукавом, садится, прижимаясь спиной к холодной стене. в голове банальное лучше бы я сдох и кислый привкус рвоты во рту. винсент сгибает ноги в коленях, упирается в них локтями и закрывает лицо руками, массируя виски. вечерняя прохлада пронзает до костей и он ежится от холода.

— я до последнего надеялся что это сон, — его голос тихий, немного охрипший, — ты взял контроль над моим телом?

само осознание того что винсент уже не владел своим телом как раньше, пугала его до чертиков. виктор предупреждал что биочип в постоянной работе: медленно, но, верно, он стирает его личность и записывает поверх нее личность сильверхенда. процесс необратим и выхода, как такового нет.

но чтобы сделал джеки, оказавшись в подобной ситуации? опустил бы он руки? сдался бы без борьбы?

как просто рассуждать. как просто дать себе ложную надежду.

винсент запрокидывает голову и медленно поворачивает ее, осматриваясь по сторонам. старый балкон захламлён всяким мусором и выглядит почти так же как любой другой переулок санто-доминго. он поднимается и медленно бредет, игнорируя джонни, опирается об перила и с высоты осматривает опустелый город. тут не живут, тут влекут жалкое существование отбросы, неспособные выживать в суровых современных реалиях.

— так это и есть пасифика? слышал что здесь уровень киберпсихоза в разы выше, чем в других регионах, — ви хмурится и поворачивается к джонни, — заманил меня сюда, чтобы я побыстрее отъехал? — кривая ухмылка проскальзывает на его лице.

звуки выстрелов пронзают тишину, где-то слышаться крики: очередная борьба за мнимую территорию или дешевые киберимпланты.

— ладно, шутки в сторону, — ви заводит руку за спину, проверяя наличие револьвера, припрятанного за поясом джинс, — на кой хер ты меня сюда притащил?

Ты так похожа на мою погибшую от рук жестоких детей любимую сестру; но при этом очевидно, что ты - не она, ты совсем другая. Мы встретились не в самое лучшее для нас обоих время: ты - после того, как твои сбывающиеся видения о чьей-либо смерти были использованы в скверных целях, а я остался в "Пересмешниках" в одиночестве. Я научил тебя всему, что знал сам - умело воровать, искусно врать, и ты оказалась прекрасной ученицей. Для меня привязанности к другим - это слабость, однако тебе готов это простить; в конце концов, слова мои пусты, когда я сам утешаю тебя, или обманываю при необходимости, лишь бы ты грустила меньше.

Ты грезишь о Фаэтоне, и я даже немного завидую Белль и Вайзу. Знаю, что ты любишь меня по-своему, однако интересно, каково это - быть объектом обожания, даже поклонения? Они спасли тебя, сами того не зная, и, полагаю, за это я им благодарен. Может быть, поэтому и помогаю тебе до сих пор часто с ними пересекаться, сотрудничать, хотя главная история уже закончилась.

И всё же не забывай меня, Вивиан. "Пересмешников" ждут великие свершения, и о наших делах Нью-Эриду будет долго вспоминать.

---

I'm so sorry, заявки мне не очень удаются, но я старался. Вообще мне кажется, что хойо дам слишком мало инфы про Хьюго и Вивиан. Как они встретились? Как они сработались вместе? Мысли Вивиан, пока она думала, что Хьюго предал ее и прокси (или она знала о его плане, но ловко скрывала)? Их будние дни? Хочу как назойливый старший брат по утрам трепать волосы своей названой младшей сестренке, по возможности защищать ее от всяких угроз (но она обязательно захочет делить все невзгоды с Хьюго), может быть, поддерживать ее начинания по продаже мерча с прокси… за маской пересмешника, конечно. Приходи, нам столько всего надо прожить и рассказать друг другу.
Пишу от третьего лица в настоящем времени без птицы-тройки, стараюсь хотя бы раз в неделю выдавать посты (очень учусь писать их быстрее). От тебя прошу только не пропадать без предупреждения (лучше скажи мне сразу, если что-то не понравится) и не использовать лапслок (я слепой очкарик). Любишь разговоры в тележке - прекрасно, буду закидывать артами; не любишь - ничего страшного, не настаиваю на активном общении. Давай сыграем красивую, теплую, местами трагичную, мрачную, историю.

ваш пост

Ему не нужно напоминать самому себе, что всё это – его вина. Неважно, что, скорее всего, ситуация в любом случае вскоре разрешилась бы кровопролитием; какая разница, был бы это Священный Поход на Киркволл или храмовники в итоге уничтожили бы всех, кто показался им подозрительным, пока магов в городе, а желательно и во всём Тедасе, вообще не осталось. Андерс не желал смерти Эльтине, однако её бездействие, желание решить всё миром, когда насилие не останавливалось, а только разрасталось, раздражало его. Поэтому всё закончилось взрывом церкви – нужно было разбить хрупкое равновесие, наконец-то решить судьбу, будущее магов раз и навсегда.

Правда, решать за всех – не его сильная сторона. Некоторые маги наверняка хотели бы и дальше жить в Кругах, а Андерс своим поступком не оставил им выбора. С другой стороны, рассуждал он (и Справедливость поддерживал его в мыслях), теперь они хотя бы узнают вкус свободы. Будут сражаться и, вероятно, погибать за право существовать на свободе, не находиться в тюрьме. Нет Андерсу оправдания в его действиях, но он и не сожалеет об этом. Это было правильно. Это было справедливо.

Несмотря на это, второй день он живёт как в тумане, словно находится не в своём теле, а наблюдает со стороны. Кажется, что вот-вот он проснётся в поместье Амеллов, в постели Мариан, она пожелает ему доброго утра, поцелует на прощание и побежит кого-нибудь спасать в Киркволле… снова. Но пробуждения не происходит, и Андерс продолжает покорно следовать за Мариан и товарищами… если они его ещё считают своим другом… молча, не глядя ни на кого, даже на свою любимую. Особенно на неё.

Мариан всегда помогала ему в борьбе за свободу магов, несмотря на неодобрение некоторых её спутников. Только вот всему есть пределы, и он не мог предугадать реакции Мариан на его решение взорвать церковь. Даже если бы она согласилась помочь с этим, как можно было втягивать её в это безумие? Лучше бы она ненавидела и прикончила его, ведь из-за него Мариан второй раз лишилась дома и спокойной жизни.

Однако она почему-то выбрала его, оставила его в живых даже после всего, что он совершил. Андерс не заслуживает такую прекрасную, понимающую женщину.

Маг слегка вздрагивает, когда перед его потухшими глазами внезапно появляется плошка с бульоном. Он честно забыл, что такое еда и сон за короткое время, которое теперь кажется вечностью.

– Я… – начинает говорить с хрипотцой и сразу же откашливается; даже двухдневное молчание не особо полезно для голоса. – …не голоден.

Но берёт плошку в руки, глядя в неё, всё ещё избегая смотреть на Мариан. Нет желания спорить, когда они и так ходят по тонкому, хрупкому льду.

– Не знаю. Полагаю, я должен быть польщен таким статусом, может быть, мне полагается медаль за него? – тень улыбки появляется на его лице и тут же пропадает. Андерс предупреждал её, что является опасным человеком, особенно с лишним пассажиром в голове. Её предупреждали и другие, маг уверен в этом – от их товарищей он получал полушутливые-полусерьёзные угрозы и знал, что они с ним сделают, если он хоть как-то ранит Хоук. Пожалуй, торчащий из его сердца болт был бы прекрасным наказанием сейчас.

Андерс честно не знает ответа на вопросы Мариан. Вроде бы всё и так очевидно, и в то же время нет. Говорить рано или поздно придётся, может, лучше разрешить ситуацию сейчас… и будь что будет.

– Ты хотела делить со мной все невзгоды, но вряд ли взрыв церкви входил в этот набор, – горько усмехается. – Я хотел, чтобы ты избежала этой судьбы – где ты снова лишена дома, безопасности, спокойной жизни. Такие преступники, как я, не заслуживают прощения и тем более спасения. Но ты…
Вздыхает и чуть не роняет плошку на землю.

– Ты особенная. Непредсказуемая. Тебе жилось бы проще, всади ты в мою спину кинжал, выполнив тем самым желание Себастьяна. Ради меня, кто принёс тебе столько бед, кто даже не достоин смотреть на тебя, не говоря уже о любви.

Краем глаза он примечает мозоли на пальцах Хоук и протягивает ей свою руку. Почему она не попросила его о помощи… что за глупый вопрос.

– Давай залечу. Такие открытые раны лучше не оставлять, не хватало ещё, чтобы они начали гнить.

• ничто так не помогает найти компромисс, как наличие компромата.
• оптимизм — это недостаток информации.
• не трахает мозги, а пытается зачать разум.
• это хорошо, что вы согласны, потому что все равно придется.
• четверг, господа! рыбный день. пора раздать лещей.
• сорвал внутренний голос.
•         — что в твоем сердце занимает особое место?
                                            — артерии.

сурганова - жить со мною не легко

Когда Шоу видит Флинна впервые, он думает, что Фэйрвинд ему не нравится. Не нравится его слишком длинный язык и легкомысленность, его несобранность, любовь к мародерству и легкой наживе — все это слишком не в стиле Ш.Р.У. Думает, что ошибки подобных темных лошадок слишком часто стоят его людям жизни. Когда они проникают в сокровищницу Зулдазара, Шоу допускает мысль, что Фэйрвинд не безнадежен, если с ним как следует поработать, и, не теряя времени, с присущей ему решительностью, приступает к делу.

Фейрвинд самый везучий неудачник в этом мире, об этом пролает каждая собака в Боралусе и Вольной Гавани. Ему бы давно пора стать кормом для рыб и чаек, но Флинн снова и снова выкарабкивается из ямы на своей харизме и чужой доброте. Почти безумен, вечно в поисках неприятностей на свое седалище — все, что угодно, чтобы не находить себя на дне жизни после поиска смысла всякого такого на дне бутылки. Шоу думает, что Фэйрвинд не дотянет до своего сорокалетия, с каменным лицом подсовывая молодому королю на подпись задним числом каперский патент или шантажируя адмирала Кровавого Паруса, чтобы в очередной раз вытащить бывшего (бывшего?) пирата из петли. Думает, что еще не встречал человека, который так горел бы желанием жить, что этот огонь заслуживает второго (третьего? четвертого?) шанса.

Флинн торжествует, видя, как подрагивают уголки губ Шоу в одобрительной усмешке. Матиас пытается сохранять невозмутимость, когда сияющему Фейрвинду на задубевший от морской соли тулуп пришпиливают золотую медаль, хотя оба знают, что он пропьет ее не позже, чем через месяц. Шоу думает, что Флинн стал слишком часто появляться в его кабинете, оставляя растоптанными сапогами следы портовой грязи, принося на полах своего драного и трижды латанного кителя стружку с штормградских верфей и рудничную пыль из Квартала Дворфов. В который раз просит не садиться на стол, едва успевая выхватить из-под его задницы стопку донесений с фронтов, и все же не находит в себе решимости выставить его взашей, как Флинн того заслуживает.

Потому что этот култирасец заставляет вспомнить, каким был сам Матиас до того, как лучший друг стал врагом государства. Каким он мог бы стать, если бы не смерть родителей и ответственность, возложенная на его плечи бабкой, столь же преданной делу, как ее внук теперь. Флинн смеется так заразительно, что Шоу не может сдержать улыбки и с внезапным удивлением осознает, что бесконечные побасенки-полуправды, в которых количество врагов и спасенных девиц можно смело делить на два, не раздражают. Каждая история, рассказанная как бы невзначай и всегда некстати, — это возможность хоть ненадолго оставить мысли о расстановке сил и "похоронках" родным погибших агентов, каждого из которых Шоу знает по имени.

Матиас, щурясь (свет от масляной лампы тусклый, неверный, а возраст берет свое), пристально изучает карту с расположением форпостов и возможных путей отхода — Флинн, как псина, которую назвали "хорошим мальчиком" и позвали гулять, готовый облаять всех голубей, разогнать всех кошек, залезть по уши в каждую лужу, нетерпеливо нарезает круги по каюте. На удивление трезв, поразительно собран, хотя некоторые его фортели иначе, как "под мухой", совершить невозможно.

— Флинн, будь добр, обнародуй содержимое своих карманов, — ровно просит Шоу после вылазки в зандаларскую сокровищницу, едва заметно усмехаясь.

К счастью, про сапоги, капюшон и пояс он молчит. Но вряд ли о них забыл.

эти же в мемах

---

Приходя по этой заявке вы обязуетесь:
1. смеяться над тупыми шутками за 300 на форуме и в личке
2. смиряться с моими падениями в дофаминовые ямы
3. кидаться музычкой и ассоциациями
4. учитывать, что, когда я говорю серьезно, я пишу "а теперь серьезно..."
Что есть у нас:
Моя пропадающая где-то между очередным запоем и поисками сокровищ персона, majesty in depress и ясчперица (един в двух ликах).
Пиратом хочу играть ай гет ас инту[аут оф] трабл и сложные партнерские со всеми вытекающими и каноническими. Ясчперицой хочу меряться (и мериться) шпионами с постепенной оттепелью в отношениях и сотрудничеством в части обеспечения безопасности королевского филея (давай бесить Генна вместе!). Обоими — всякие некоронованные и около того штуки.
И всякое драматичное экзистенциальное стекло, разумеется. В основном драматичное экзистенциальное стекло, кому я пизжу.

ваш пост

Флинн, позевывая, пытается очистить засохший апельсин, который нашел тут же, за стойкой Сайруса - занятие скорее медитативное, чем несущее какой-то практический смысл. Крестфол проинструктировал его еще с вечера, приказав не напиваться и приготовить все, что им может понадобиться. Он планирует выйти из гавани с самого утра вместе с рыбацкими суденышками до того, как бриз развеет последние клочья тумана.

Флинн умеет быть благодарным и помнит доброе отношение, так что подходит к делу со всей ответственностью и даже почти не опаздывает к назначенному времени. И теперь, усмехаясь, поглядывает на недовольную мордашку девчонки, за которой Сайрус строго настрого приказал ему следить: "А если, слышишь, Флинн, если с ней что-то случится, я тебе глаз на жопу натяну!" Флинн верит, Сайрус умеет быть убедительным, а ребра Фейрвинда все еще иногда побаливают после неудачи в Вольной Гавани, что неплохо заземляет. Но уж простите ему отсутствие восторга от предстоящей миссии.
Нет, Флинн далек от того, чтобы считать женщин неспособными к занятиям сложнее вышивки, ему нередко приходилось иметь дело с морячками, способными колоть орехи руками (и, как показал опыт более близкого знакомства, не только руками), но фамилия Фордрагон слыхал даже такой равнодушный к политике, большим войнам и знати бродяга, как он. А сама девчонка, кажется, еще вчера топила в ручье игрушечные кораблики с деревянными рыцарями.

- Грифона придется оставить, принцесса, - под высохшей кожурой апельсин оказывается не таким глубоким старцем, как прикидывался, и коварно плюет Флинну едким соком прямо в глаз. - Ах ты ж с... селедка паршивая! Он привлечет слишком много внимания. -  пират утирает лицо запястьем и скребет макушку острием ножа. - К тому же не представляю, как заставить его забраться на судно.

За свою жизнь Флинн наслушался достаточно баек про то, что грифоны дикие и своенравные твари - даже прирученные. К тому же он не доверяет махине, способной выпотрошить человека одним взмахом лапы, а клювом - превратить твою черепушку в уютный домик для крабов. Только безумцу могла прийти в голову мысль оседлать это чудовище, да и вообще, нечего людям делать в воздухе, нечего!

Парочка переходит на шепот, но когда во время штормов мечущийся ветер затыкает тебе глотку твоим же криком, волей-неволей учишься читать по губам. Впрочем, не нужно обладать ни особыми навыками, ни особым умом, чтобы понять, о чем они говорят. Флинна не то чтобы расстраивает недоверие, он прекрасно понимал, с какими трудностями ему придется столкнуться на этом новом, тернистом пути Честного Человека, когда принимал предложение Сайруса (опять же, не то чтобы у него был особый выбор, но Фейрвинд старается об этом не думать), но добродушные, насмешливые огоньки пропадают из его глаз.

- Может, я пойду досплю, пока вы решаетесь?

Флинн зевает так, что щелкает за ушами, но тут Крестфолу удается то ли уболтать свою подопечную, то ли от уговоров перейти к приказам, но его резкий напутственный окрик выметает их из здания Адмиралтейства быстрее колдовства какого-нибудь заклинателя штормов, Фейрвинд только и успевает подхватить свое потрепанное, облысевшее изнутри дубленое пальто. К его удивлению, Теля хватает прислоненный к стене деревянный молот, а он-то думал, что это кто-то из парней Сайруса забыл.

- Не кисни, принцесса, - легкий бриз, начавшее золотить воды залива солнце и предвкушение нового выхода в море снова поднимают пирату настроение. - Умный командир знает, что не всегда можно справиться в одиночку, и умеет грамотно распоряжаться имеющимися возможностями!

Телия размашистым шагом, закинув молот на плечо, направляется к причалам для малых судов, Флинн дает ей немного себя обогнать, и его взгляд сам собой то и дело опускается к той ее части, за которой Фейрвинд собирается следить пристальнее всего. И сбивается с шага, когда девчонка резко меняет курс, не сразу соображая, куда это она намылилась.

- Э, нет! Мы так не догов... - он пытается удержать Телию за локоть, но по ее взгляду понимает, что спорить бесполезно - девица явно лучше него знала, где нужно уступить, а где может настоять на своем.

Флинну только и остается досадливо сплюнуть себе под ноги и пойти готовить их суденышко к отплытию. Чтобы не мельтешить перед клювом грифона, если им придется отстреливаться, ему приходится переложить завернутые в парусину ружья и бочонок с порохом - интендант, выдавший снаряжение по начерканному Сайрусом на обрывке какого-то старого указа разрешению, предупредил, что если Флинн что-то потеряет или сломает, то ему откусят полжопы. Учитывая, что об интенданте поговаривали, будто он, мол, родом из Гилнеаса, к предупреждению стоило отнестись со всей серьезностью. По всему выходило, что Фейрвинду нужно в лепешку расшибиться, если он хочет, чтобы его филей остался невредим. Над тем, почему его многострадальная задница никому не дает покоя, он подумает как-нибудь потом, вопросец вообще тянул на те, что "в чем смысл бытия" и "почему летучая рыба не летает".

Теперь еще и эта бешеная птица.

Флинн еще раз проверяет линь, пробегаясь пальцами по пропущенному сквозь люверсы тросу, не перетерся ли, да и крысы за ночь легко могли погрызть пеньку, растащив на подстилку в свои гнезда, после чего отходит к грот-мачте и скрещивает руки на груди. Он уже распрощался с мыслью отбыть незаметно и теперь собирался в полной мере насладиться предстоящим шоу. Люггер был не больше двадцати футов в длину, а по опыту мало кто из животных соглашался сменить прочную землю на неверную, шаткую палубу. Хотя у их суденышка и палубы-то не было.

- Он хоть днище нам когтищами не пробьет? - Флинн с подозрением глянул на внушительные кожистые лапы зверя. - И почему бы просто не долететь на грифоне до острова?

Сестра Соловей.
Левая рука Верховной жрицы.

…и верная подруга. Вот кем она приходилась Героине Ферелдена. Той подругой, в которой она так остро нуждалась. Способная своим светом растопить лед. Готовая выслушать и услышать. Рассказывающая не историю, а истории. Настаивающая на необходимости приобретения изящной пары туфель. Продолжающая верить вопреки.

Солона же при всей своей резкости и прямоте стала подругой, в которой нуждалась уже сама Лелиана. Не приняла за сумасшедшую. Не стала переубеждать. Не преследовала цель подавить и переделать под себя вопреки первоначальному скептицизму. "Главное, во что веришь ты сама", - говорила она.

Но самое главное – это то, что их объединяет. Намерение предпринять все возможное, чтобы сделать мир чуточку лучше. Даже если дело это абсолютно неблагодарное. Даже если мир изо всех сил сопротивляется переменам к лучшему. Даже если потребуется запачкать руки.

Их пути расходятся, а затем сходятся вновь. С годами встречи становятся все более редкими, обрывается и переписка. Но с учетом ее рода деятельности вполне вероятно, что о делах Героини Ферелдена Лелиане известно гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Однако очень многое из того, что творится в ордене, Солона вынуждена скрывать, а такие секреты способны подвергнуть их дружбу серьезному испытанию. В конце концов проблемы Серых Стражей, о которых Солона умолчала, привели к гибели Джустинии, и трудно предсказать, чего ожидать от их следующей встречи.

Разве могут они после всего пережитого стать друг другу чужими?

---

Что можно добавить? В первую очередь, что Лелиану хочу не только я и можно рассчитывать на игру в разных временных промежутках. Каст у нас большой, так что есть где разгуляться. Есть общая канва, которую стоит учитывать: Верховной жрицей у нас в итоге стала Вивьен, а Инквизиция не была расформирована, так что услуги спаймастера нескоро потеряют актуальность. В остальном ни к чему не принуждаем и играем для удовольствия. Инквизитор Адаар искренне считает, что в этой организации мозги у Лелианы и Жозефины. Так что… да, работы невпроворот. Но в одиночку с этой ношей возиться не придётся абсолютно точно, потому что Лелиану ждут и её агенты из клана Лавеллан, один из которых вообще Рук! И мы с Алистером, конечно, очень ждем. Прошу обратить внимание на то, что заявка не в пару. Что касается постов, то я настаиваю на использовании заглавных букв. В среднем пишу 3-5к знаков, количество знаков в постах соигроков не считаю. Отписываю в промежутке между неделей и месяцем. Если имеются конкретные пожелания, всегда выслушаю. Хочется в первую очередь комфортной игры по любимой серии игр.

ваш пост

Кому-то тишина между ними могла бы показаться неловкой, но Солона таких вещей не замечала. При иных обстоятельствах полное безмолвие с перерывами исключительно на разговоры по делу ее бы более чем устроило. Она никогда не тянулась к социуму, но эта отстраненность в некоторой степени даже подпитывала романтизированный образ Героини Ферелдена. Ее уважали, даже когда она в очередной раз прослыла холодной и отчужденной. Однако в свое время Алистер удачно сравнил орден с большой семьей, где все присматривали друг за другом, поскольку их объединяла общая жертва. По этой причине здесь ее принимали с большей охотой, чем где бы то ни было.
Этот Карвер не знал, даже не догадывался, для чего она затеяла экспедицию на самом деле. И он без труда уловил некоторую недосказанность касательно их предприятия, как будто Солона уже выдала себя, не сказав ни слова. Ей не нравилось держать кого бы то ни было в неведении, но, увы, не рискнула поступить иначе. Она нуждалась в сопровождении, а лишняя информация могла вызвать отторжение, ведь она спускалась во тьму, чтобы отыскать разумных порождений тьмы, но не с целью убить. Однако неподготовленный соратник мог повести себя непредсказуемо в случае успеха, так что правда грозила рано или поздно всплыть на поверхность. И Солона не могла позволить, чтобы это произошло в самый неподходящий момент.
- Пока что мы глядим в оба. Нам нужно понять, не проходил ли здесь кто-то относительно недавно. Я имею в виду порождений тьмы. По нашим данным их здесь было с лихвой, но сейчас я не чувствую их присутствия, - Солона говорила монотонно и безучастно, осторожно продвигаясь вперед. - Только это не значит, что стоит расслабляться. Порождений тьмы мы почувствуем, но не остальных обитателей этих тоннелей, - она оглянулась по сторонам как бы в подтверждение своих слов.
Лагерь остался позади вместе со всеми источниками света, но Страж-командор вдруг остановилась, выставив руки вперед и прикрыв глаза в полном сосредоточении на своей цели. Через несколько секунд над ладонями возникло сияние и вскоре оформилось в небольшую сферу, закружившую возле них.
А впереди их уже заждался мрак подземных сооружений, возведенных еще в расцвет павшей империи гномов. Прежде их вид вызывал у нее восторг за счет ее увлечения историей, ведь прикоснуться к чему-то настолько древнему казалось поистине невероятным. Однако со временем восторг сменился на холодное равнодушие. В этом месте больше не было жизни, и все, что осталось, - это разложившийся труп утерянного наследия и удушающий мрак. В самом камне, местами покрытом темными сгустками скверны, как будто укоренилось все зло этого мира.
Первое посещение глубинных троп всегда оставляло неизгладимое впечатление. Новобранцы не выдерживали долгого пребывания в этом проклятом месте, но никуда не могли деть себя. Стены будто давили со всех сторон, а затхлость в воздухе была поистине удушающей. Тоннели казались бесконечными, как и повороты, уследить за которыми поначалу не представлялось возможным. А они все тянулись один за другим и тянулись, временами прерываясь на естественные пустоты в породе, либо вырытые местными обитателями проходы, более узкие и на вид менее надежные. Темнота в глубине словно притягивала к себе и угрожала поглотить без остатка. За каждым углом их могла поджидать опасность и в случае порождений тьмы выручала способность Стражей чувствовать их присутствие. Но насколько успокаивает знание о неминуемом столкновении со смертоносным противником, способным распознать такого же носителя моровой скверны? У любого неподготовленного человека такая вылазка могла с легкостью вызвать клаустрофобию и паранойю. Даже самые крепкие тела могли не выдержать ужаса и дать слабину. Но со временем они привыкали, ведь другого варианта у Стражей не было. Их долг неизменно напоминал о себе, оставаясь с ними до последнего вздоха.
Солона бросила на Карвера очередной мимолетный взгляд, чтобы оценить его реакцию. Никаких внешних проявлений страха или отвращения замечено не было, зато в каждом движении читалась целеустремленность, словно запечатанная в самом естестве. Кем бы он ни был до вступления в орден, теперь он был Серым Стражем, как и все они. И все же впервые за долгое время она не переставала думать о том, что сама против своей воли оставила позади.
Почему?
- Пока не вижу ничего примечательного, а ты? - осторожно спросила она, устремив свой взгляд вперед.
"И это странно", - подумалось ей между тем.
Когда они уперлись в развилку, Солона сразу же нахмурилась при виде уходящих вглубь коридоров, которые вели в противоположные стороны. Благодаря чутью Стражей определить верный не составило бы труда. Однако теперь, когда последователей Архитектора и след простыл, она глядела на них так, словно видела впервые. После небольшой заминки она сунула руку в сумку за картой, которую когда-то набросала наспех для случая навроде этого. Только сама необходимость этой меры лишь укрепила сомнения в целесообразности всей экспедиции.
- Как оно вообще в Вольной Марке? Не самое гостеприимное место для ферелденца, а после Мора особенно. Ты не думал о том, чтобы продолжить службу на родине? - Солона говорила, не отрываясь от карты, все так же монотонно и безучастно, как будто и не любопытствовала вовсе. - Дальше направо, - махнула она рукой в указанном направлении.

Скальпель скользит по коже, рассекает мягкие ткани, оставляет короткий багровый след, тонкую полосу, от которой вниз, по контрастно белой коже, стекает струйка крови. Одна, вторая, третья - лапароскоп ныряет вовнутрь без видимых усилий, передает безупречно точное изображение, находит сгусток переродившейся ткани, той самой опухоли на левой почке. Резекция на ранней стадии вкупе с химиотерапией выравнивают шансы до приемлемых пятьдесят на пятьдесят.
Жаль лишь, что это не ваш случай.

Скажите, Кирилл Александрович, что вы чувствуете в тот самый момент, когда понимаете - никто не поможет? Никто не вскроет черепную коробку, чтобы добраться до глиобластомы четвертой стадии. Неоперабельная, она медленно пожирает не только вас, но и вашу жизнь, превращая её в бесконечный кошмар из приступов боли, галлюцинаций, попыток забыться в алкоголе и косых взглядов коллег. И каждый раз пока ассистентка натягивает нитриловые перчатки глубокого синего цвета вы, должно быть, гадаете какая мерзость привидится теперь? 
Просто потому, что дальше не может быть лучше, к чему все эти утешения.

Оттого и Тринадцатая клиническая видится вам точно таким же порождением больного мозга, еще одной галлюцинацией, в которой странные люди обещают если и не полное излечение, то длительную - уже невозможную - ремиссию. Ставят капельницы с жуками, заставляют отвечать на вопросы с пакетом птичьих косточек на груди - истинное желание жить сильнее любых доводов разума, сильнее въевшегося в кости скептицизма, и даже, если всё это просто иллюзии агонизирующего мозга, вы будете хвататься за них, как утопающий хватается за соломинку. 

Только вот, Кирилл Александрович, Тринадцатая клиническая вполне реальна, а в вас самом сидит демон Круга Первого, которого никак не могут правильно идентифицировать, ведь любая серьезная попытка грозит обернуться катастрофой. В первую очередь, для вас самого, ведь в руководстве по лечению N-явлений чёрным по белому сказано - Высшие демоны моментально убивают своих носителей, если их спровоцировать. И, конечно, если у демона нет на вас более серьёзных планов. 
Например, захватить власть в больнице, а потом... Кто знает.

---

Первое и самое главное - играть предлагаю после сериального финала. Люцифер де-факто потерпел поражение после неудавшегося жертвоприношения Ирины Львовны, да и вообще финал такой открытый, что просто грех это так и оставить.
Второе - демон Кирилла это не Астарот. Выбирайте любого другого (если что, могу с этим помочь) из Круга Первого и попытайтесь удержать власть в больнице.
Третье - пишу на вас заявку именно я потому что тот же самый открытый финал "Начала" даёт уйму возможностей для того, чтобы соединить оба сезона. 

По моей версии, Люцифер, что возглавит больницу в будущем, это лишь тень "Сердца", а истинное, физическое оно так и осталось у Яны, ушедшей вслед за сыном в иное пространство. Всё остальное расскажу при личной беседе, благо идей у меня много.

Очень за: библейские отсылки, медицинские вайбы (в конце концов, мы с вами оба врачи), раскрытие всего того, что нам не показали. Чудесно, если вы любите сложные, многоуровневые сюжеты, психологию и не чураетесь жестокости в описаниях, как концепта. На всякий случай уточню, что заявка не в пару, но в динамику не менее интересную. Внешность желательно оставить каноничную, однако если Козловский совсем не нравится, выбирайте другую. Все остальные детали, вплоть до биографии, вариативны и на ваш вкус, оставьте только амбициозного и талантливого хирурга с неизлечимой болезнью.

Сама пишу от 5к и до бесконечности, без птицы-тройки, лапслока, по частоте отписи вариативно, но точно не менее одного поста в две недели. С вас интерес к лору, идейность, частота отписи примерно в таком же темпе. Я настроена на долгую и вдумчивую игру, никого не кидаю, не морожусь, сцен не закатываю и всегда открыта к перетиранию всего и вся в тележке.

ваш пост

Теперь даже дышать становится легче. Естественнее. Будто вместе с рухнувшим для Астарота барьером, вместе с погасшим, тревожно мерцавшим алым маревом, опали ремни на её собственной грудной клетке. Удушливое, давящее присутствие ND-1A не то чтобы исчезает вовсе — вот же он, рядом, — но становится почти незаметным, почти терпимым.

«Какая скромность и забота, премного благодарю, Глеб Алексеевич» застывает невысказанным ядом на губах вместе с солоновато-горьким привкусом чужой крови. Такой не бывает у людей. Во всяком случае, у тех, в ком нет паразитирующего, чужеродного присутствия, — но мысль эта не вызывает и сотой доли ожидаемого отвращения, куда там хваленому врачебному равнодушию! А Яна просто стоит — с полным и абсолютным пониманием, что случится может всякое. Люцифер здесь хоть и хозяин, да только и она для сосуда допускает слишком много вольностей. Демоны таких не любят, демоны хотят себе покорных кукол, марионеток, но иногда терпят и иных, будто даже с долей любопытства. До поры, конечно. Она ведь помнит, не может не помнить, как однажды уже умерла на том столе. И вовсе даже не операционном.
Хороший урок.
Хороший.
Да недостаточно.

И Яна не торопится, чуть прищурившись, склоняет голову, наверняка зная, какие именно желания, нашептываемые демоном, одолевают сейчас Глеба Алексеевича. Просто потому что ощущает нечто похожее — обжигающе злое — за тонкой гранью, отделявшей её человеческое сознание от воли ND-1L. Будто шторкой прикрыли. Это даже не «дверь», не иллюзорная, воображаемая  «стена», но отчего-то иначе, грубее Люцифер не действует, будто бы и в этой малости для себя противореча исконному противнику. 

Впрочем, Яна бы не удивилась окажись оно всё так.
Ведь по-настоящему удивляет её совсем иное - Астарот в теле Глеба ведёт себя странно. Минуты текут за минутами, где-то за стенкой раздражающе капает вода (да откуда бы?), эхом разносясь по пустынным коридорам, но больше в общем-то ничего  и не происходит.
И это даже никакие не печати, те - она теперь знает - работают иначе.

Яна по старой привычке тянется к очкам в кармане врачебного халата и лишь вскидывает в саркастичном изумлении брови, когда плещущаяся тьма в чужих глазах, вопреки ожиданиям, не расползается за радужку, чтобы затопить собой всё пространство, а концентрируется где-то глубоко внутри зрачков, смиренно прячась за привычное человеческое. 

Если не знать, то так легко спутать.

Но Глеб Алексеевич действительно выглядит... Удивленным. Выглядит почти самим собой, каким был при первой их встрече. А ещё он выглядит...
Яна перебирает несколько определений, но в голову упорно лезет лишь одно — довольным. 
Словно это и правда был именно он, а не ND-1A.
Или в этом её и хотят убедить?

— Любопытно. А вы имеете что-то против? — Внешне она остаётся спокойной даже когда чужая рука неспешно, явно давая время заметить, поднимается в её сторону. В конце концов, глупо держать за поводок и трястись от страха. Глупее только затянуть так, чтобы... — Видите ли,  Глеб Алексеевич, я воспользуюсь любыми методами и средствами, если заподозрю хоть что-то странное. Только далеко не все вам понравятся. 

Встречаются взглядами они именно в тот момент, когда совсем даже не ледяные, как можно было бы ожидать, пальцы касаются щеки неожиданно аккуратно, словно не этими самыми пальцами Астарот душил её совсем недавно. До хрипов, до горящих огнем легких и шёпота, что громче крика. 

В прошлый раз упреждающий удар запоздал. 

— Разве не понятно? — С некоторым трудом, но Яна сдерживается, чтобы не перехватить эту самую кисть у запястья. Сжать бы по линии почти невидимой вязи, да вторить вязью уже кровавой, расцарапанной просто ногтями до иссиня-чёрных, будто заполненных чернилами вен. — Вы мне не нравитесь, Глеб Алексеевич. Но этот разговор и правда может подождать. Идёмте. 

Она кивает, отводя взгляд. От подобных накатывающих образов и не менее ярких эмоций в который раз становится не по себе. Даже сейчас Яна ощущает тяжёлый металлический запах, сливающийся со сладковато-гнилостным, трупным, исходящим словно отовсюду сразу, а особенно от темного провала морга позади. Хочется развернуться на каблуках и уйти не оглядываясь, а потом запереться в архиве до тех самых пор, пока не отыщется хотя бы один, пусть и самый ужасный способ вытащить демона Круга Первого из человека, при этом не убив его. 

Если такое вообще возможно, конечно. 
"...пытайся, Яночка, пытайся" 

Мимо Глеба Алексеевича она проходит, лишь мазнув тяжёлым, задумчивым взглядом, прекрасно зная - за всей этой сценой — дребезжание полуперегоревшей проводки давно сменилось ровным жужжанием люминесцентных ламп — наблюдал кое-кто ещё.

А потому чужому отражению в двери Яна улыбается почти искренне.
В конечном итоге, они все действительно будут там.

Кстати, Бетани умерла. Вот прям там, под Лотерингом, потому что сеструха тоже с магией. Но это никого не останавливает.
Давай представим, что все-таки Бетани чудом выжила. Может, ее бросили, посчитав мертвой? Или сумела отбиться, пока порождения тащили, чтобы сделать новой маткой? Или ей помогли спастись пробегающие люди? Как хочешь, просто выживи!
Что делать одинокому магу-отступнику? Бежать от Мора за Недремлющее море! В Киркволл? Нет, там итак полно беженцев. А вот… большой надежный отряд под предводительством большой надежной Шокракар выглядит… надежно.
Хочешь, разыграем карту амнезии? Или пусть лучше воспоминания горчат, запертые в укромном уголке сердца? Как захочешь. По душе ли тебе стезя наемницы? Может, ты бы хотела уйти в Круг, где спокойно и нет проблем? Так нет больше Кругов, только паника и храмовники, готовые пролить кровь по любому подозрению.
Мы с тобой оба маги и оба отступники. Нам некуда идти и, чтобы выжить, приходится держаться за отряд. Друг за друга. У меня никогда не было сестры, но, кажется, именно так я тебя и ощущаю. Готов прикрыть твою спину в бою, защитить от наглого ухажера, хотя тебе не нужна защита, и спросить, чем я могу помочь, когда замечу в уголках твоих глаз засевшую печаль.
А я, я отзовусь у тебя под ребрами знакомым болезненным чувством потерянной семьи?

---

В двух словах, хочу Бетани в Вало-кас и братско-сестринские вайбы, прям крепко эта идея у меня засела. Хоуки тоже будут рады сестре, можем устроить горячее воссоединение в Скайхолде.
У нас тут какая-то общая линия есть, но все опционально, обсуждаемо, обыгрываемо, никто не заставит играть “вот только так и никак иначе”. Если хочется сыграть и то, и это, и что-то еще, то никаких проблем, давайте играть, главное, не пропадай, не забывай про посты хоть иногда и будет здорово, если ты будешь иногда с нами флудить, потому что самые лучшие идеи всегда рождаются во время диалога.

ваш пост

Адаар был бы Киркволле ровно один раз и то случайно. А что, он про него столько слышал, что предпочитал обходить по широкой дуге! Там не любили кунари, да причём так сильно, что не стали бы слушать о том, как он не любит кунари вместе с остальными. Там не любили магов, а он искренне считал, что если тебе дали магию, то преступлением будет как раз не пользоваться ею. Вон, сколько раз он спасал ею свой отряд! Ну и что, что новичкам каждый раз приходилось объяснять — вот смотрите, да, я, да, свободный, нет, не одержимый. Да почему все так боялись этой одержимости? Как будто каждый маг только спит и видит как бы отдаться демону! Вообще-то, если не говорить магу что ему делать, то скорее всего он будет вполне доволен своей жизнью. Вот прямо как Адаар!

Так что он, в каком-то смысле, отрабатывал за всех, а кто упорствовал, с теми говорили другие члены отряда. Потому что опасения опасениями, ну как ты можешь сражаться в полную силу, если ждёшь удара от своих же? Так что побоялись и хватит, давайте за работу, маг прикроет огнём. Новые ребята решили, что им такая философия не по душе. Маг, ещё и кунари — невероятно пугающее сочетание для двух выходцев из Киркволла, сумевших внушить сомнения еще троим товарищам.

Логика у них была невероятно проста, еще проще были принятые решения. Маг задурманил разум, надо спасти несчастных из его плена. Как? Очевидно освободив их души из оков порченной плоти. Для них это было освобождением. Для Адаара — предательством. И это было так ужасно, что он просто позволил себя схватить и связать. Но ведь в Вало-кас не должно быть такого! Они же… они же… да, все были смертны, но не так!

И что ему было делать? Сражаться?  Адаар не предатель, это всё должно быть какое-то недопонимание. А как он объяснит Шокре, что десять её подчинённых отправились выполнять заказ в неваррской заднице, а вернулся он один? Она просто не поверит что в отряде такие слабаки, наверняка и она будет подозревать его самого. Наверное. Или нет.

Возможно она оттаскает его за ухо и накричит за то, что он не отомстил за убитых, потому что в отряд после такого она бы их точно не взяла. Наверное. Может это она вообще попросила их разобраться с Адааром. Или нет. Куда они вообще вели его?

Почему-то убивать опасного мага они не спешили. Куда-то вели и что-то говорили про “своих”, кто будет рад поквитаться с рогатой скотиной за убитую семью во время вторжения кунари. Нет, даже он понял, что это точно не дело рук Шокракар.

Другой вопрос — а на кой они вступили в отряд с кунарийским названием, рогатым лидером и абсолютным большинством “рогатой скотины” в качестве боевых товарищей? А вообще нужен ли ему был ответ? Как-то нет. Так что Адаар с чистой совестью и без единого сожаления укатился вниз по склону.

Тут же пожалел, потому что в ноге что-то хрустнуло, но поднялся и ухромал под крики бывших товарищей.

Новое лицо в этом бесславном путешествии нашло его, когда он камнем пытался перерезать верёвки на руках. Но встреча была определённо хорошей. Серые Стражи — легендарные герои, у них добрые сердца и  всегда есть что-то острое при себе. Карвер не даст соврать!

— Эм, привет! — позвал он Серую Стражницу, поднимая вверх связанные руки. — Можешь помочь?