marvel : steve g. rogers

чё там на уме, запиваю боль.
руки на руле, МЫ НЕ ВСТРЕТИМСЯ с тобой
ведь это не любовь, просто это не любовь

— я ваш новый сосед, стив. — улыбка на чужом лице до отвратительного заразна, когда шерон пожимает протянутую ладонь останавливаясь в коридоре, не дойдя до собственной двери пару метров, словно и не ожидала его увидеть на общей площадке. она все еще раздражена тем, что контора смешивает личное с рабочим, когда селит капитана по соседству с ее собственной квартирой. — я знаю. прежде чем успеет себя остановить, под мелькнувшее удивление в светлых глазах, бросая мысленное ч е р т. потому что действительно знает, черты совершенно не изменившиеся со времен фото сороковых, которую видела у тетушки на туалетном столике бесчисленное количество раз, еще до того как на ее стол легло личное дело капитана. — в смысле, кто вас не знает, капитан — улыбка разукрашивает ее черты вместе с неловким румянцем, когда она поспешно заправляет светлые волосы за ухо. — я кейт, кстати. в тот момент шерон думает, что врать стиву роджерсу будет немного сложнее, чем она изначально  предполагала.

стивен роджерс - американский символ, что олицетворял в себе храбрость и справедливость. что-то эфемерное, о чем принято было говорить в сороковые, чтобы поднять моральный дух солдат и заставить покупать военные облигации, в один миг облеченное в тело. вихр светлых волос, что с трудом удавалось уложить, и непоколебимая вера в справедливость. натянутая на лицо улыбка, пока смотрел в потухшие глаза обычных парней, которым повезло чуть больше, чем товарищам, что полегли под минометным обстрелом или попал в плен из которого их, конечно же, не станут вызволять. потому что они находятся за подконтрольной линией фронта. прямо как парни из сто седьмого. стив роджерс - просто хороший человек. не то, чтобы для меня это было чем-то неожиданным. да ладно, капитан, я никогда не расскажу о том, что все сказки, что слышала от тетушки пегги были полны твоих захватывающих приключений с верными друзьями - тогда она всегда называла тебя капитан (в шесть я мечтала стать твоим другом). только став старше я разглядела в глубоких карих глазах маргарет грусть, которую не вытравили прошедшие годы. ты улыбаешься неловко, когда дожидаешься, пока я положу телефонную трубку пожелав безликой тетушке у которой бессонница, хороших снов. кажется, все еще не способный разговаривать с девушками, которые не будут твоими коллегами (наташа не в счет) будь то сороковые или двадцать первый век. загоняешь меня в угол этой попыткой подкупить машинкой, ради которой не придется ходить в подвал. прости, стив, из нас двоих ты - хороший человек. я же лишь хороший солдат, почти идеальный, при выполнении приказов; но с тобой, меньшее, что я могла бы для тебя сделать - не врать больше, чем того требует мое прикрытие.

— агент, — впервые шерон думает о том, что то, чем она привыкла гордиться, может вызывать у кого-то эмоции сродни раздражению, когда в холодном свете коридора, на верхних этажах, ей удается не разминутся с роджерсом, под сдержанное сухими сводками правил и отсутствием объяснений мало-мальски удовлетворяющих, кроме холодного — у меня приказ вас оберегать. — капитан. картер видит в чужих глазах недоверие, в других обстоятельствах ранящее бы сильнее, а сейчас вызывающее лишь жаркую волну помноженную на мысленный посыл — иди ты к черту, роджерс! потому что ситуация слишком подозрительна и у самой картер совершенно нет сил и желания оправдываться за хорошо выполненную работу. даже если подозрение в чужих глазах это последнее, что хотелось бы видеть. в конце концов приказ, всегда остается приказом — капитану ли это не знать.

— тринадцать, ты сегодня с нами? — голос наташи отвлекает тебя от упавшего тела рядом, что в тот момент кажется менее важным, чем наличие соседки медсестры, конечно же не медсестры на согласованной щитом операции. где-то внутри вскипает раздражение, потому что, кажется, кто-то, снова, решил утаить часть важной информации; но лишь до момента, когда блондинка ведя плечом, отмахивается от романофф сладким — просто пробегаю мимо, не обращайте внимание вдова, капитан. звание из ее уст больше походит на ядовитый укус. стив думает о том, что в ее голосе больше нет тех дружелюбных нот, что были свойственны милой медсестричке из квартиры напротив, да и холодный взгляд скользит по нему скорее безразлично. она даже чем-то напоминает наташу, если бы не грубая резкость выверенных движений и слов. - ты говорила, что она милая, - роджерс не успевает остановить себя, когда слова вырываются похожие на обвинение романофф в дезинформации, что удостаивается лишь взведенными глазами. кажется шпионке и не надо говорить, что быть мудаком — совершенно не то, что идет капитану.

стив роджерс вне закона. ты когда-нибудь задумывался сколько жизней ты утянул с собой на дно своими решениями (ты конечно же не просил), - обращал внимание на что-то большее, чем несколько имен, что были записаны в инициативу рядом с тобой. ту электронную папку с файлами, что передал тебе коулсон еще до момента нападения божественного на нью-йорк. сколько жизней ты похоронил под трескот из рубки вещания, под бравое, что готов платить цену и в одиночку, - ведя за собой самоубийственных идеалистов, верующий в красивую сказку о справедливости. идею того, что в этот раз конечно же (нет), получится победить гидру (втягивал их в свою борьбу, что проиграл еще семьдесят лет назад). ты когда-нибудь задумывался стивен, сколько хороших агентов и просто людей положили свои жизни в тот день в трискелионе, когда пала система? сколько гражданских теперь боялось засыпать.

шерон думает о том, что хуже быть не может. не может же? когда взгляд скользит по первым рядам в церкви, где проходила служба прощания с пегги, натыкается на все то же, блядское, неверие в светлых глазах. шерон картер, что, конечно же, хорошо знала усопшую. все это уже не бьет под ребра так сильно, но все еще неприятно, —  не то, чтобы она не ожидала увидеть капитана на церемонии. возможно, надеялась, что будет мгновение объясниться; хотя, к черту, она не думала ни о чем подобном, внутренне стараясь не сломаться от утраты, которую даже ожидая было сложно пережить. — это не то, что можно было сказать за чашкой кофе в обеденный перерыв, стив. - ее голос даже на собственный вкус звучит словно она пытается оправдаться за собственное молчание там, где она чувствует между ними, снова, встает что-то недосказанное, в момент, когда стало казаться, что взаимоотношения налаживаются.  на его губах мелькает печальная улыбка. шерон думает о том, что в его глазах, она пожалуй так и останется паталогической лгуньей. к черту, капитан.

я никогда не была столь наивна, чтобы полагать, что мои проступки так же спишут не глядя (системе нужен был козел отпущения - подходила идеально, вывозя в багажнике "неприметный геройский скарб"), несмотря на то, что они были продиктованы эфемерным благом, моей уверенностью, что поступаю правильно. слепой верой в то, что ты не ошибаешься. знаешь, стивен, пожалуй, я всегда была лишь жертвой рассказанных в детстве историй. очарованная американским символом задолго до момента, когда слепой рок и судьба подвели меня к возможности познакомиться с тобой лично. даже тогда, вглядываясь в эти зеленоватые глаза (совсем не голубые, тут земо был прав) не чувствовала подвоха. знаешь, роджерс, мне неприятно это говорить, но кажется я просчиталась, когда поставила на тебя все, что было у меня; имело смысл в моей не такой уж долгосрочной, но вполне себе выдающейся жизни. даже больше, чем имела право, все что олицетворяла фамилия картер для разведки и истории этой страны. знаешь, капитан, опальных агентов не любят ни по одну сторону закона. я наивно полагала, что после того, что сделала, где-то между тихим - он меня чуть не убил (хотя тут виновата была сама, полагая, что смогу стать триггером в сознании большим, чем пресловутое "баки" из твоих уст), получая лишь неловкое, предложение записать в длиннющий список того, что ты мне должен. получу хотя бы вежливое предложение не сдохнуть в одиночку, что завтра, вот уже точно, меня спасут из круговорота грязи, крови и извечной попытки выжить (прятаться как крыса по углам, преследуемая вчерашними коллегами, заклеймённая предателем) — знаешь, стив, в мадрипуре нет экстрадиции. знаешь, я все еще заряжаю экстренный телефон, с защищенной линией, на какой-то хрен. словно на что-то надеюсь.

— кто ты, нахрен, такой? — улыбка расплывающаяся по его губам не касается глаз, впервые на памяти шерон, когда в ответ слышно спокойное — опусти пистолет, шерон, и мы поговорим. роджерс выходит из тени просторной гостиной, в месте, где  совершенно не ожидала его увидеть. серьёзно, капитан, какая вселенная схлопнулась в этот раз, если американский символ решился сунуть свой нос на пиратский остров. его глаза смотрят цепко, словно стив знает все наперед, что напрягает сильнее, чем любая возможная угроза, что могла бы быть озвучена, потому что шерон его знает (не знает). отбивает рваный ритм под ребрами, острым осознанием, что она не признает человека напротив; не потому что сильно изменился за прошедшие годы после щелчка, упущенного момента в германии, а потому что все возможные чувства твердят наперебой об опасности. воют сиреной, отблесками красных маячков — тревога. а к своим инстинктам картер, всегда, предпочитала прислушиваться.

---

▹ если ты дочитал до этого момента, то иди сюда - обниму, ты - герой. я бы сказала, что посты пишу лучше заявок, из которых нихрена не понятно, но не в правилах врать друзьям. да, не смотри на меня так. что тебе надо знать в первую очередь, если ты сомневаешься в том, что твоя идея приживется, к черту, приходи, мы найдем общий знаменатель, чтобы полыхало у всех. стив мне важен и нужен (не только мне, уверена), смирись с тем, что все это пишу я. не в пару (я уверена, что ты выдохнул), не в этой вселенной точно, но во что-то платоническое, потому что стив в жизни шерон жирной красной линией через все ее существование.
▹ что остается железно - ты отдал щит сэму, сэм отдал щит государству. дерьмово. мне нужно будет ворчать на то, что ты сотворил херню, роджерс, смирись. особенно когда по тв будут показывать уокера. мне надо от тебя разочарование в системе, будет ли это намеком на номада или капитаном гидра, сменой приоритетов после гражданки, потому что тогда здорово потрепало звезды и полосы на твоей форме, с оставшейся железобетонной моралью, многим совершенно не понятной. будет ли это уход в прошлое, сломанная вселенная стренджем и/или появление дума, как знаменатель подсобрать всю старую братию из разных миров или ты предпочтешь не уходить вовсе - все обговорим лично.
▹ мотивацию и возможные пути развития — обсудим. я к примеру очень хочу закрепить хоть в какой-нибудь реальности убийство ( или хотя бы попытку — дайте девушке поиграться) стива от руки шерон. в целом хочется старого доброго мрачного и пострадать об идеалах и том, что благими намерениями выстлана дорога <...>.
▹ комиксы знаю весьма фрагментарно, но восполняю харизмой, желанием творить и готова почитать то, что тебе хотелось бы воплотить в жизнь. от себя посты в третьем лице маленькая/большая, в среднем 4к и выше, по темпу не тороплю, но хотелось бы поиграть, отношусь бережно к любым форс мажорам и вообще булочка. прощу тебе любой стиль письма, потому что главное — вдохновение.

vash' bozhestvenny post

и как я умудрилась в это ввязаться.

тихим, мысленным, на переферии холодного сознания, в просчете возможных ошибок, осознания около патовости ситуации, там, где поступить правильно не всегда возможно и это зудит где-то под кожей, отдает дрожанием кончиков пальцев прижатых к нагретому оружию (потому что воспитывали по-другому), а может потому что немного любопытно (самоубийственно), хотя мысленно продолжаешь себя оправдывать чем-то столь элементарным - не могу привести людей в ловушку. шагом тихим, размеренным, словно это действительно сможет чем-то помочь, когда скользишь в проулок высчитав положенный секундный перерыв, потому что так учили, даже если хочется стремглав юркнуть за чужой фигурой (силой воли прирастаешь к раздолбленной дороге), чтобы не потерять из виду (знаешь наверняка, чуть дольше помедлив - упустишь. теряла дважды).
понимаешь где-то на подкорке сознания, что мигает красным оповещением тревоги, не погладят за самоуправство, по факту тревожным голосом, что так сильно напоминает голос пегги - не твоя весовая категория, не рискуй; и ей бы по-хорошему вернуться к основной цели (собственно, почему она и застряла в этом богом забытом месте на границах австрийского граца), позвонить роджерсу, который точно продолжает поиски старого друга (шерон слишком сильно сомневается, что там осталось хоть что-то от человека, чьи совместные фото с кэпом тетя передала в музей для создания хроники. чье лицо картер видела, пожалуй, с того самомго момента, как ей исполнилось шесть, и она смогла залезть на стул, чтобы достать спрятанные на антресоли коробки), и забыть как страшный сон, -  слишком близко прошедший призрак, которым пугали в учебке.
она видит его спустя два дня, в полутора кварталах от цели, когда ищет лучший угол обзора. хочется смеяться, потому что из всех старых домов, что выходят окнами на нужную улицу они выбирают один и тот же (объективно, учили их по схожим методичкам, что не менялись десятилетиями, даже если об этом человеке можно сказать, что он мог бы преподавать там, где она обучалась. пусть и была лучшей в потоке. блядская ирония). ну или в случае с шерон приходится отступить, не привлекая к себе лишнего внимания, потому что задание принимает иной оборот; просто потому что зимний с куратором в одном городе, это уже не об устранить скрывающегося пособника гидры. ей бы по-хорошему отчитаться об изменении миссии и ждать дальнейших указаний (вероятней всего группу захвата), но она почему-то медлит; возможно, потому что роджерс верит в то, что где-то в сознании человека за которым она следует все еще остался его баки (она морщится от прозвища, что отдает чем-то личным, совершенно не тем, на что имеет полное право), - шерон же уверена лишь в одном, - слепая вера в роджерса когда-нибудь доведет ее до могилы (вероятней, даже быстрее, чем она предполагает). а может потому что за несколько дней наблюдения солдат так и не предпринял никаких попыток связаться с куратором и это, мягко говоря, странно (по крайней мере наводит на определенные мысли).
она идет за ним, когда ждать дальше  уже не представляется возможным (с каждым днем все сложнее объяснить новому начальству причину своего отсутствия на работе. вряд ли они примут правдивое, мне тут бывшая контора халтурку подкинула), итак тянет до последнего, просчитывая каждый из возможных предпринятых шагов - идти без подготовки было бы равно самоубийству. оно все еще равно, если ошиблась в предположениях; но шерон понимает нужно действовать сейчас (прождать еще - рискнуть тем, что человек гидры скроется в очередном забытом богом городке в европе. по сути просто начать все заново) и хорошо бы прежде разобраться станет ли зимний проблемой для миссии (несмотря на то, что сам факт нахождения зимнего солдата в городе - проблема). и хотя, шерон прекрасно знает, что доложи она о ситуации прямо сейчас, приказ был бы незамедлителен - устранить. это заставляет поджать губы и идти на риск. в конце концов, шерон не впервой идет вопреки приказу, делая то, что считает правильным.
правильно - рискнуть собственной шкурой, чтобы убедиться, насколько правдивы байки о советском призраке; словно ей не хватило отчетов и утекшей в сеть информации, когда пала контора. правильно все еще ее ориентир для того, чтобы стать лучше. не просто солдат, но хороший человек (сколько раз она слышала эту фразу от тетушки?) - шерон знает, что со вторым у нее проблемы. 
под ногами хрустит мелкий щебень и битое стекло, шерон клянет невыгодное положение зайти второй и молится, чтобы было достаточно гула ближайшей улицы, чтобы скрыть ее собственные шаги, потому что дышать, кажется, она точно не дышит. чувствует как напрягается каждая мышца в теле и немеют в напряжении руки, что держат пистолет.
она слишит его за мгновение до, возможно именно это спасает ей жизнь, не эхо, не гул машин на улице рядом с проулком, где стоит здание давно закрытое на капитальный ремонт и так позаброшенное городскими властями, только такой же осторожный шаг, что вторит ей, скорее всего движется шаг в шаг, наблюдает.
она поворачивается резко, за спину, стоит тени шмыгнуть за плечом, у распахнутого настеж окна, что давно лишилось стекол. чувствует как собственные волосы хлещут лицо и с трудом давит тихий выдох, больше пораженный, когда вскидывает зажатый в руках пистолет, готовая стрелять, стоит ей только уловить угрозу. смешно. шерон знает регламент, в таким случаях стреляют сразу, на поражение, без разговоров, не ждут действий. но она медлит.
всматривается в чужие черты в сумраке помещения, встречаясь с таким же изучающим взглядом, что пробирает, кажется, до костей. кристально ясный, холодный. просчитывающий, насколько картрер, в принципе, является угрозой, она сжимает губы в тонкую линию, это ощущение ей совершенно не нравится.
- руки, чтобы я видела, - голос отдает напряженной хрипотой, словно она слишком долго не разговаривала; когда она наконец-то может рассмотреть его ближе, чем через улицу, со спины и разворота плеча, или старых дел щита на мониторе, фото времен сороковых или неясных теней подозрения, что именно он там был - делает шаг назад. не боится, хотя было бы глупо не оценивать угрозу трезво, лишь уверенней встает на ноги (если дело дойдет до драки - просто так не сдастся), делая дистанцию дальше, чем могут дотянуться руки - шерон знает, подпустить близко, равно смерть. кажется, рядом с этим человеком каждое ее чувство должно взвыть по тревоге, окрашивая взгляд красной пеленой. - смотрю, у вас тут собирается кружок по интересам. что задумал твой друг?
ей не надо объяснять который именно, вряд ли у человека стоящего напротив слишком много знакомых в этом городе.
она ждет, до отвратительного наивно надеясь, что выйдет из это ситуации если не живой, то хотя бы с минимальными травмами, чтобы можно было сказать, что риск был оправдан.
оправдан же?