jujutsu kaisen // ryomen sukuna

---

слушай, рёмен, меня тут внезапно осенило среди всей этой суеты: из всех проклятых татуировок и лишних глаз, которыми ты мог бы наградить мир, тебе обязательно нужно было выбрать именно мою черепную коробку в качестве элитной недвижимости?
знаешь, вообще-то приличные жильцы хотя бы иногда платят за аренду или, на худой конец, не пытаются вырезать всё моё окружение в те моменты, когда я просто хочу вздремнуть. ты сидишь там, в своём костяном храме, на горе из черепов — признаю, выглядит пафосно, но давай честно: у тебя там даже вай-фай не ловит, а единственное развлечение — это смотреть на мои будни, как на очень странное реалити-шоу.
иногда мне кажется, что ты ворчишь у меня в подсознании просто потому, что тебе скучно, как деду, которому забыли принести газету, вот только вместо газеты у тебя жажда мирового господства. ты называешь меня сопляком и скучным, но ведь это ты заперт со мной, а не наоборот, и тебе приходится терпеть мои мысли о том, какой сэндвич купить в комбини, и мои дурацкие шутки, которые ты, уверен, втайне находишь забавными, просто статус короля проклятий не позволяет тебе даже хмыкнуть. честно, если бы ты был чуть менее занят планированием конца света, мы могли бы обсудить что-то полезное, но раз уж ты выбрал путь злого соседа, который стучит по батареям, то хотя бы не жалуйся, когда я в следующий раз решу съесть что-то максимально острое — страдать-то нам обоим.

---

четыре глаза, четыре руки... и всё равно не можешь уследить за своим самомнением? ну, заходи, попробуем тебя приручить

vash' bozhestvenny post

обмен в лс

marvel // helmut zemo

---

- Бывший офицер армии Заковии и командир секретного элитного отряда EKO Scorpion. Потомок последователей ГИДРы, к которой не имел никакого интереса.
- Во время битвы Мстителей и Альтрона в Заковии потерял родителей, жену и сына. Покинул службу и начал планировать месть ответственным за трагедию.
- Устроил взрыв на собрании ООН, убив короля Ваканды, и подставил Баки Барнса. Тем самым вынудил Капитана Америка встать на защиту Барнса, что начало процесс развала Мстителей.
- Его действия привели к конфликту между Мстителями и их последующему развалу. Даже его раскрытие  и поимка не могли исправить это.
- Через восемь лет Баки Барнс помог ему сбежать из тюрьмы. Баки и Сэм Уилсон объединились с ним, чтобы остановить Флагсмэшеров.
- Узнав, что Флагсмэшеры суперсолдаты и имеют возможность создать новых, помог их выследить.
- Обнаружив ученого, создавшего идеальную сыворотку суперсолдата, убил его и разрушил лабораторию, чтобы его работу невозможно было восстановить.
- После столкновения с Флагсмэшерами уничтожил все оставшиеся образцы сыворотки одну пропустил.
- Сбежал от Барнса, Уилсона и Дора Милаж. Впоследствии был найден и заключен в Рафт.
- Заключенные Флагсмэшеры-суперсолдаты были убиты по его приказу.
- Когда Нью-Йорк погрузился во тьму, а после появились Новые Мстители, в состав которых вошли три суперсолдата, это привлекло его внимание.
- Узнал о слухах, что кто-то планирует охоту за оставшимся в живыми суперсолдатами с целью разработать новую сыворотку, а также о слухах о проекте "Часовой".
- Сбежал из заключения, чувствуя необходимость навсегда покончить с угрозой суперсолдатов и с сотворенным человеческими руками богом, которого Новые Мстители взялись охранять.

---

В общем, люди никак не уймутся и носятся со своими попытками наплодить суперсолдатов еще и бога из нестабильного наркомана сделали. Кто-то должен прекратить это безобразие!

vash' bozhestvenny post

pozje priloju

hetalia//ludwig(deutschland)

louis hofmann, вы в праве выбрать любое другое лицо. например michael fassbender

---

солнце над тосканой сегодня кажется слишком ярким, почти болезненным. оно выжигает краски на черепичных крышах, которые я когда-то так любил рисовать, пока мои руки не научились держать винтовку увереннее, чем кисть. говорят, италия — это колыбель жизни, но сейчас я чувствую лишь запах пыли, раскаленного камня и застарелого страха, который не вытравить даже самым крепким вином. я смотрю на север, туда, где горизонт зазубрен холодными пиками альп.

там — ты.

знаешь, людвиг... если бы мы были просто людьми, встретившимися в неподходящее столетие, всё могло быть иначе. я бы находил тебя в толпе по звуку твоих тяжелых шагов, по этой невыносимой, стальной дисциплине в осанке, которая всегда заставляла моё сердце пропускать удар. я бы изводил тебя своей несобранностью, смеялся над твоей серьезностью и крал бы твои минуты, превращая их в часы нашего общего безделья.

но мы — не просто люди.

мы — шрамы на теле этой земли.

между нами не просто границы, а колючая проволока и эхо приказов, которые мы не имеем права нарушать. твои руки, созданные для того, чтобы созидать, теперь пахнут порохом и холодом. мои — дрожат всякий раз, когда я пытаюсь коснуться твоего плеча, боясь наткнуться не на тепло кожи, а на жесткое сукно мундира, который стал твоей второй кожей. в этой нелепой, кровавой драме мирового масштаба я — лишь тень, бегущая за твоим светом. но твой свет не греет, он ослепляет. я люблю тебя так, как обреченный любит свой последний рассвет: с жадностью, отчаянием и вкусом желчи на губах. ты для меня — скала, о которую разбиваются мои волны, и я готов разбиваться снова и снова, лишь бы ты чувствовал мои брызги на своем лице.

прости меня за мою слабость.

прости за то, что в мире, где нужно быть из стали, я остаюсь лишь хрупким стеклом, которое трескается от одного твоего сурового взгляда.

я знаю, что тебе больно видеть мои слезы, но еще больнее мне осознавать, что в твоих глазах я вижу отражение собственной гибели. мы оба идем к краю, и я не знаю, хватит ли у меня сил удержать твою руку, когда земля под ногами окончательно превратится в пепел. если завтра нас не станет, если история сотрет наши имена, я хочу, чтобы в пустоте осталось лишь одно воспоминание: как пахло море в тот день, когда я впервые посмел подумать о тебе не как о союзнике, а как о единственном смысле моего существования.

ты — мой самый прекрасный кошмар, мой самый горький триумф. и если ад существует, я надеюсь, что он будет похож на поле боя, где я смогу вечно искать тебя среди дыма, чтобы просто еще раз прошептать твое имя.

---

беря в руки судьбу германии, ты берешь не просто власть или силу. ты берешь на себя проклятие вечного долга и железной клетки, которую он сам вокруг себя выстроил. тебе будет казаться, что ты должен быть скалой, непоколебимым атлантом, держащим на плечах свод разрушающегося мира. ты будешь планировать, отдавать приказы и сжимать зубы до крошева, когда всё пойдет прахом. но заклинаю тебя: не забудь смотреть по сторонам. где-то рядом с тобой всегда будет этот нелепый, шумный и вечно испуганный итальянец. он будет путаться под ногами, совершать ошибки, плакать и молить о пощаде. ты захочешь закричать на него, оттолкнуть, заставить его быть таким же стальным, как ты сам. не делай этого. пойми, он — твоя последняя связь с живым миром. он — единственный, кто видит в тебе человека, а не военную машину или политический символ. когда весь мир будет ненавидеть тебя или бояться, он будет предлагать тебе тарелку пасты и свою глупую, искреннюю улыбку. будь готов к тому, что тебе придется выбирать между своим долгом и его хрупкой жизнью. и если ты выберешь долг — ты выиграешь партию, но проиграешь себя. береги его. не потому, что он полезен на карте, а потому, что без его хаоса твой порядок превратится в ледяную пустыню. помни: за его слезами скрывается единственное сердце, которое бьется в унисон с твоим, даже когда ты сам перестаешь его слышать.

---

ищу человека в пару, который не боится контрастов: от сурового лязга гусениц до тихого шепота в полумраке старой виллы.мы будем ломать друг друга об колено политических обязательств, страдать от разности идеологий и задыхаться от невозможности быть просто людьми в эпоху великих потрясений. будут и нелепые погони, и подгорешая паста, и твои попытки научить меня дисциплине, которые неизменно закончатся моим смехом и твоим обреченным вздохом. я хочу исследовать, как твоя железная выдержка трескается под напором моего хаоса, и как моя слабость становится твоей единственной точкой опоры. все детали, лимиты и конкретные ветки обсудим уже лично. я жду того, кто готов стать моим дойцу — серьезным, непоколебимым, но способным на подлинное чувство.

vash' bozhestvenny post

в лс скину

the boys : homelander

---

	Мальчики хотят быть им, девочки хотят быть с ним. Энни - не исключение. В юности она фанатеет от Подводного - комната украшена плакатами, глядя на которые Энни мечтает о том, что когда-нибудь встретится с кумиром; любовь ее - наивная, невинная и быстро заканчивается. Вкусы меняются, и, когда Энни оказывается в зале Семерки, глаза ее прикованы уже к другому. Завоевать его - несложно, ей не приходится притворяться, в отличие от прочих женщин, которые вместе с вниманием Патриота ищут выгоды; Энни кристально чиста, ее восхищение - искреннее. Его интерес она принимает с благодарностью и стремится отплатить с лихвой, ей ведь так не хочется ему наскучить. Ее старания он принимает как должное. Однажды все меняется. Пелена спадает с глаз Энни, она, наконец, способна трезво оценить ситуацию. Она хочет перемен - и не хочет его; однако избавиться от привычек, какими бы дурными они ни были, непросто. Игнорировать Патриота - тоже; а ведь он не собирается отпускать то, что считал своим. Ему не хочется ее отпускать: Энни не такая, как прочие; может быть, именно это так привлекает?
	вселенная не знает, о чём нам говорить просто смотри, как дом твоего бывшего горит давай поцелуемся в отблесках огня ведь связанной тебе уже не скрыться от меня

---

Заявка в пару.
Хочется поиграть созависимые обсессивные отношения, обоюдный абьюз, лавхейт, попытки не то перетянуть друг друга на свою сторону, не то забыть друг друга, тему I CAN FIX HIM и всякое такое. Начинать игру предлагаю в таймлайне первого сезона, с соответствующим альтернативным (насколько - зависит от желания) развитием событий. Мне не нравится все, что происходит после второго сезона, поэтому я бы делала ВСЕ НАФИГ ИНАЧЕ
Уточню сразу, что я не жду идеального попадания в канон: ведите персонажа так, как вам нравится  падайте в психопатию и нарциссизм ровно настолько, насколько вам комфортно хд, более того - исходя из самой заявки в пару, ООС персонажа предполагается можно раскрутить его еще сильнее в позитивную сторону, если захочется (мне 100% захочется; я уже хочу аушку, в которой Хоум получает по заслугам и пытается встать на путь исправления).
Пишу, как правило, небольшие посты, от третьего лица; я могу писать достаточно быстро, особенно на кураже, и иногда даже отвечать день в день (не пугайтесь, такое происходит нечасто). В среднем темп - 1-2 поста в 1-2 недели.
А ЕЩЕ я бы предложила вариант сменить Энни на ОЖП - если вдруг так будет интереснее и если у вас высокая толерантность к тупым идеям.
Связаться можно через гостевую или ЛС. Заявка всегда актуальна непроходящий гиперфикс по Патриоту и Энтони - это все, что держит меня на плаву.

vash' bozhestvenny post

Энни стоит посреди панорамного зала - того, в котором обычно происходят заседания Семерки. Сейчас огромное помещение практически пустое - за исключением самой Энни, нерешительно мнущейся у двери и не совсем понимающей, для чего ее вызвали, в зале находится только Эшли. Она вольготно расположилась за V-образным столом, чего, пожалуй, не посмела бы сделать, окажись на месте Энни любой другой член Семерки; но Энни она не боится, напротив - это Энни робеет под ее пристальным взглядом.

По обстановке Энни несложно догадаться, что она в чем-то провинилась. Она перебирает в голове события прошедших дней, безуспешно пытаясь вспомнить, в чем могла облажаться; в голову ничего не приходит. Впрочем, Эшли не стремится томить Энни в мучительном ожидании; она тут же обрушивается на нее, не стесняясь в выражениях.

- Это что за херня, Старлайт? - она тыкает по экрану своего мобильного и затем толкает его в сторону Энни, чтобы та могла увидеть проигрывающееся на нем видео.

Запись некачественная, сделана откуда-то из-за угла, и все же на ней отчетливо запечатлено происходящее. На видео Энни избивает нескольких мужчин; отпираться бессмысленно - отлично видно и ее лицо, и демонстрацию способностей. Да и не хочется - Энни не кажется, что она сделала что-то плохое. Она вступила в драку, защищая девушку, на которую напали. А Энни - Старлайт, супергероиня - ведь и должна защищать, разве не так? Правда, ринувшись на подмогу, она и не думала, что этот эпизод может оказаться сперва в памяти чьего-то телефона, а затем - на Ютубе. Улица казалась пустой.

- О чем ты, блять, думала? Молодец какая, подралась на улице. Да еще и светом этим своим ебанула, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что ты - это ты, - лицо Эшли перекошено от ярости, она нетерпеливо подскакивает в кресле, забирает телефон и свайпает вниз, переходя к комментариям. - "Это же Старлайт, что она делает?", "Куда смотрит Войт?", "Она что, просто напала на этих челиков?" и все в таком духе...

Внутри у Энни все холодеет. Неужели происходящее действительно воспринимают так?

- Они напали на девушку, - перебивает она, пытаясь объясниться.

Эшли вскакивает, бешено вращая глазами и раздувая ноздри. Резким жестом она велит Энни умолкнуть и выходит из-за стола; она приближается, подходит практически вплотную, заставив Энни отшатнуться, и продолжает орать, тыкая в телефон.

- Какую? Вот на эту, трясущуюся за мусоркой? Нихрена ее не видно, это раз. Никаких заявлений от нее не поступало, это два. Так что ты тут просто избиваешь двух мужиков, что бы там на самом деле ни происходило.

Эшли продолжает наступать на нее, а Энни продолжает пятиться. Это даже смешно: ведь Эшли - обыкновенная женщина, но все же в этот момент именно она держит в страхе Энни, способную в одно мгновение ее искалечить, не наоборот. Энни теряется под ее напором и с трудом понимает, как ей защититься; то, каким именно образом Эшли описывает ситуацию, кажется ей катастрофой. А та не предлагает решения; она лишь продолжает изрыгать из глотки ругательства.

- Ты, блять, в высшей лиге! Ты должна сидеть на своей плоской жопе ровно и делать лишь то, что тебе говорят! А теперь нам предстоит разбираться с иском и отмывать твою сраную репутацию, просто потому что ты решила поиграть в героиню!

До сих пор Энни была растеряна и напугана, но теперь она начинает злиться. Последние слова Эшли задевают ее всерьез. Что значит - поиграть в героиню? Она и есть героиня. Она должна помогать и защищать; это ее призвание, призвание каждого в Семерке, но вместо настоящей помощи они только позируют, дают интервью и участвуют в постановках. Вот что действительно должно возмущать, вот от чего ей действительно хочется восклинуть - что-это-за-херня?

Все должно было быть по-другому. Энни представляла себе все по-другому.

Ей хочется послать Эшли, вернуться в свои апартаменты, собрать те вещи, что успела привезти, и убраться подальше. Ей правда этого хочется в какой-то момент. Но перед глазами всплывает лицо матери, удерживая Энни от еще одного опрометчивого шага: она была так рада, что ее дочь приняли в Семерку... Всю свою жизнь мама посвятила карьере Энни, и попадание дочери в супергеройскую элиту стало ее триумфом; если Энни исключат из Семерки - да еще и с таким позором, да еще и через такой короткий срок, - то она просто не переживет. То есть, переживет, конечно, но жизнь самой Энни с этого момента превратится в ад.

Так что ей придется проглотить и это тоже.

- Меня уволят? - слабым голосом спрашивает она.

baldur's gate 3 : enver gortash

---

The world is not enough
But it is such a perfect place to start

Вас не любили? Родители продали дьяволу за горсть монет? Кто-то увяз бы в этом на всю жизнь, если не на всю вечность. Кто-то видит проблемы, а Энвер видит возможности.

Твоим родителям так и не хватило воображения ни на что кроме их жалкого магазина, а деньги разошлись по долгам, но они никогда и помыслить не могли, чтобы подняться из той грязи, в которой жили.

А ты смог. И пробил себе путь из самого Аверно в верхушку Врат Балдура, но этот путь был тернист, не правда ли?

Я узнала тебя как контрабандиста оружия, который постепенно занимал свою долю на подпольном рынке и служил тайным советником для влиятельных людей города.

Мне было комфортно в тенях, и, в отличие от тебя, я никогда не стремилась покинуть их, ведь власть можно обрести,  дергая всех за ниточки без их ведома.

Мы были такими разными — идеальный отпрыск бога убийств и человек, самостоятельно пробивший себе путь наверх, но что-то нас объединило — выдающийся ум и умение мыслить стратегически, глобально, не остановиться на каком-то одном жалком городе, а постепенно подмять под себя весь мир.

В Аверно ты узнал про корону Карсуса. Это и послужило началом нашей прекрасной дружбы. Совместный план, который мы разрабатывали несколько лет, объединив Троицу Мертвых троицей Избранных.

Кроме того, ты стал первым человеком за пределами моей семьи, к которому я испытывала… привязанность? Сколь бы она ни была странной, извращенной, коварной — ты первый мужчина в моей жизни, сердце которого мне не хотелось съесть буквально. Ну ладно, хотелось, но я уже тогда училась подавлять соблазны. И извинялась перед Отцом за такую ересь.

Все было так красиво и разыграно как по нотам, если бы не моя близорукость к своей же сестре и правой руке, которая обеспечила меня личинкой в голове, выевшей большую часть моей памяти, оставив собирать редкие осколки прежней личности и складывать из них нечто новое.

Но, Энвер, я тоже не позволила сделать это своим поражением. Я тоже выгрызла себе путь из Аверно, путь из капсулы наутилоида. Я шла, шаг за шагом возвращая свое могущество.

Когда я объявилась во Вратах Балдура снова, ты знал, что я сила, с которой стоит считаться. Ты говорил, что скучал по нашему союзу. Скучала ли я? А это нам и предстоит узнать.

---

Заявка в пару, хотя Урдж из флэшбеков та еще личность, в чем можно убедиться, рискнув ментальным здоровьем и почитав мой пост. По сути Энвер еще до треклятой личинки помог заложить фундамент будущего раскола личности некогда идеальной убийцы и главы культа. Впрочем, просто и радужно все равно не будет, но как будет? Возьмем и узнаем вместе, мне тоже интересно.
Собственно, предлагаю флэшбеки, предлагаю игру в третьем акте, предлагаю альтернативную концовку, если захотим, а мы умеем хотеть, как ты помнишь.
Также есть прекрасная Орин, она тоже будет тебе рада.
Из технических моментов: посты 3-7К в среднем, за объемом не шибко слежу, предпочитаю содержание, лапслок отключается по запросу, скорость — раз в пару недель или чаще. Если что, ждать умею, но не слишком долго, а то могу и заявиться с клинками и агонией, в смысле я за максимально комфортное общение за пределами игры. Могу приносить красивые картиночки, музыку, всегда рада получать это в ответ, но это не обязательно.

горячий бонус

vash' bozhestvenny post

из окна ее покоев открывался прекрасный вид на багровое зарево скрывавшегося за чионтаром солнца.

столько лет жизни в городе на поверхности — а зелария все еще не прониклась особой любовью к светилу, чувствуя себя куда органичнее под покровом ночи или под куполом храма своего отца.

зелария отложила очередную книгу про нетерил, его стремительный рассвет и столь безвременное падение, всмотрелась ненадолго в горизонт и задумалась.

оттенок красного напомнил ей о времяпрепровождении три ночи назад.

тогда она ушла из особняка, отправилась в "эльфийскую песнь",  встретила молодого лесного эльфа, направилась с ним в одну из комнат, а покинула ее уже одна, выйдя на балкон и ловко растворившись в ночи с помощью туманного шага.

физическая близость была необязательной, но иногда — вполне желанной. вот в считанные мгновения они были единым целым, она ласково запускала руку в его золотистые волосы, нависая над ним, а вот в один бесконечно долгий миг — четким росчерком клинка по горлу положила конец его существованию. зелария всегда старалась уловить этот миг — когда максимальное блаженство, наслаждение одним из пиковых моментов жизни переходит в удивление, осознание, смирение с тем, что тебя из этой жизни навсегда вырвали. это секундное осознание, что смерть — вот она, хоть тело твое было совершенно в своей молодости и силе. в это мгновение перед тем, как их взгляд навсегда погаснет, зелария испытывала чувство сродни чистейшей влюбленности к своим жертвам.

она продолжила двигаться еще несколько минут, а после исступленно целовала губы мертвого эльфа, навсегда замершие в холодном совершенстве. некому уже было стать свидетелем, как ее лицо, только что озаренное чистейшей блаженной гримасой, теперь было искажено кривой усмешкой, а во взгляде проступило холодное безумие.

после — несколько завершающих штрихов, родной кровавый символ. это уже не вызывало столь чистого восторга, но спокойное, чисто благоговение. она произнесла несколько слов в честь своего отца, а после бросила тело, как ребенок надоевшую куклу, лишь облизала кровь со своих пальцев, смакуя вкус. может, нужно было поиграть с ним подольше, но не в здешних тонких стенах. жаль, что он уже не увидит каменных чертогов храма, а жизнь не задержится в нем еще на несколько мучительных дней.

покои зеларии были вполне приличными для необычной гостьи, барда из подземья, чародейке, властвовавшей над хаосом,  которую с радостью и неисчерпаемым любопытством приветствовал молодой дворянин, недавно выпустившийся из университета в уотердипе и вернувшийся в родной город, чтобы преобразить его. гибкий живой ум, странно не зачерствевшее для человека его происхождения сердце. это — не просто еще одна жертва, зелария хотела сделать его особенным.

но медлила. конечно, для себя она объясняла это тем, что хотела бы и убить его как-то по особенному. может, даже телепортировать в храм и позабавиться как следует. медленно сдирать с него кожу… пальцы начинало покалывать от желания, и вот в прошлый раз это и закончилось походом в таверну и очередной, пусть ценной и прекрасной, но достаточно заурядной жертвой.

зелария в мыслях старалась быть честной с самой собой: медлила она и потому, что ей всегда нравились люди с блестящим разумом, с торжеством рациональности, которого она, увы, никогда не сможет достичь. несмотря на всю свою видимую хладнокровность и расчетливость, малейшая капля искушения может перетечь в волну губительных порывов — и океаны красного поглотят ее разум.

ее разум — всего лишь продолжение безукоризненной божественной воли отца. конечно, она носила его наследие с гордостью, и все же иногда малейшие искорки сомнения, какого-то горького сожаления мелькали, как в тот раз, когда она, повинуясь странному и чуждому порыву, бросила пару монет бездомному, а затем в храме методично и беспощадно разрубила на части своего дворецкого после его ядовитой ремарки по этому поводу.

зелария потянулась было к другой книге: ей еще столько предстояло узнать, прежде чем зреющий план превратится в действие. ее новый знакомый, контрабандист по имени энвер, нашел ее и заложил основу плана, который обещает стать чем-то, чего фаэрун еще не видел.

но тут в комнату вошла служанка с ужином. галан, хозяин особняка, уважал ее право на уединение, учитывая, что она, хоть и была исключением среди прочих дроу для всех сторонних наблюдателей, все равно оставалась не самой солнечной личностью. к тому же, он всячески потворствовал ее исследованиям, и добрую часть книг купил ей самолично, не ведая ее истинных намерений.

конечно, своему дворецкому зелария велела носа из храма не показывать и присматривать за орин.

орин. если зелария была проектом отца, то орин была ее проектом. в канию ее мамашу, с которой малютка давно разделалась, и ее папашу-деда. это зелария наставляла ее, передавала ей свои знания, это она поощряла все ее насильственные порывы, любовалась ее особым взглядом, ее характерными касаниями, кроваво-красными штрихами, в чем-то непохожими на ее собственные.

зелария выгрызла бы глотку любому, кто посмел бы сестру у нее попытаться отнять. но знала, что однажды должна будет положить орин на алтарь отца точно так же, как и все остальное в жизни. если что-то вызывало в ней больше одной капли затаенной горечи, то это. но до этого еще так далеко, еще столько прекрасных кровавых мгновений они разделят.

если чему-то и не удалось научить орин, так это терпению. она так одарена, но управляться с порывами так же ловко, как сестра, не то что не могла — не хотела. возможно, однажды это станет прорехой в выверенных планах зеларии, но пока нужно уделить внимание еще множеству других вещей.

— оставь его и ступай, — рассеянно сказала зелария, смерив служанку суровым, но не неприязненными взглядом. взор пробежался по рыжим волосам, а после скользнул по россыпи веснушек на носу, щеках и даже шее. как красиво гармонировали бы ее волосы с багрянцем крови… губы дроу исказились в плотоядной ухмылке, а глаза странно сверкнули. руки сами хотели потянуться к скрытому в потайном кармане клинку.

— хотя нет, набери мне еще ванну, — глухо произнесла зелария, сжав в руках книгу сильнее, так, что костяшки пальцев побледнели даже на ее коже.

нет, это мелкое убийство не стоит того чтобы сорвалось ее прикрытие. зелария, сделав глубокий вдох, раскрыла книгу про аверно и попыталась вчитаться в текст.

coraline : coraline jones

---

храбрая; упрямая; острая на язык – обычный, ничем непримечательный подросток. даже веснушки твои не выдают в тебе какую-то особенность.
говорят, ты могла бы быть отличницей в классе [а еще делать успехи в спорте – ты достаточно меткая, когда дело касается развлечений, но хоть ты убей – никак не можешь попасть банановой кожурой в урну с первого раза]. еще говорят, что ты схватываешь все на лету – это твой маленький пункт гордости.
точно такой же маленький, как и твое навязывание собственного мнения кому бы то ни было – начиная от родителей [они же откровенно от тебя устали, коралин!] и заканчивая уличным котом [а он тебя не воспринимает всерьез и именно по этой причине делает вид, что твое существование хоть что-то значит].
есть мнение, что ты могла бы быть сказочницей – рассказывать свои выдуманные истории на широкую публику, но ты совершенно не терпишь критики и вообще, когда что-то «не по-твоему».
я бы хотел с тобой подружиться. нет, правда, мы бы лепили куличики и строили бы замки в песочнице, собирали бы букеты из клумбовых цветов бабули заки [закильберри/вайби/заколебайки], плели бы их них веночки. мы бы даже могли обменяться самодельными браслетами дружбы и вместе плевать в заброшенный колодец.
и все, что тебе нужно сделать – пришить пуговицы вместо глаз.

поклянешься на мизинцах, что сделаешь это?

---

- внешность: на картинке - елена завидова и я тащусь от ее видосов по коралин [собственно она и вдохновила на вайборна] и я был бы счастлив, если ее оставим, хотя по графике у нее не густо хд, но можем пообсуждать кого-то другого;
- собственно говоря: вайборн [я] выступает здесь [и далее] вместо другой мамы [демона/злого духа/душегуба], и имеет вид друга [приятеля/знакомого] коралин, из чего следует, что антогонистом будет именно он [хотя добро и зло понятия в общем-то очень относительны];
- это просто зарисовка и я был бы рад, если бы мы нахэдили совместное будущее и развитие [ну или тотальный декаданс];
- пишу сложно [но я готов объяснять свои мысли и подстраиваться], от 5ка и до бесконечности в зависимости от вдохновения, игрок достаточно небыстрый - но пост раз в несколько недель [потому что я пишу только в выходные и потому что у меня не один открытый эпизод, а не потому что я занимаюсь всякими непотребствами и забиваю на соигроков хд], предпочитаю маленькие буковки и игнорирую птицу-тройку, разве что по тексту акцентирую жирным/курсивом/подчеркнутым;
- мне нужно общаться, поэтому если в планах просто играть и со мной не взаимодействовать более - наверное, не стоит девчонку брать;
- я не против, если это будет твинк, но я против, если это будет профиль, который выгуливается циферкой в бутылочке/каком-нибудь отсчете/или смайликом.

vash' bozhestvenny post

сначала строился проход. он был самым главным и на него всегда уходило много сил: проход должен был быть надежным и послушным - не пропускать тех, кто не должен был попасть в другой мир, не выпускать тех, кто из другого мира не должен выходить, например, детей. проход должен был достаточно вместительным, чтобы в него могли поместиться несколько детишек одновременно, но не слишком длинным, чтобы они могли различить едва уловимый лучик света, к которому им надлежало двигаться. проход не должен быть пугающим – оно это прекрасно осознавало спустя десятки [оно было достаточно сообразительным, чтобы допускать одни и те же ошибки более одного раза] созданий проходов-тоннелей. была формула. выведенная витиеватым узором в сознании: длина не более тридцати метров [двадцать, вообще-то - идеал], диаметр не менее полутра метров [но чем больше – те лучше], в нем должны быть дополнительные источники света [загнанные светляки с этой задачей прекрасно справлялись, а если им еще внушить инстинкт возвращаться в родное гнездо – они становятся прекрасными проводниками]. в проходе должно быть чисто. но это правило соблюдается очень небрежно: то и дело в проход выметается какой-то хлам: обрезки ниточек, разломанные пуговицы, оторванные стрекозьи крылышки [их можно использовать, как витражи], остатки еды, на которую не хочется тратить запас энергии для уничтожения.

далее идет первая комната. она, обычно, самая главная, так как с нее начинается первое впечатление от открывшегося мира. обычно это кухня, наполненная приятными ароматами только что приготовленного завтрака/обеда/ужина. дети, не избалованные родительской лаской, особенно поражались горячему приему пищи из трех или более блюд. тут тебе и горячая каша со свежими ягодами:
- малина в этом году такая сочная, попробуй, - ласково воркует оно тщательно подбирая тембр и интонацию нового голоса.
- голубика поспела, смотри, ягодка к ягодке, можно сделать веселую мордашку, хочешь? как в детстве, - заветные слова, потому что все люди [оно это знает наверняка - проверяло] не помнит себя до трех-четырех лет, а соответственно, можно внушить любое прекрасное и светлое воспоминание, если человек в нем нуждается.
- клубника просто сахарная. я хочу сделать варенье, но отобрала для тебя несколько самых красивых ягод, попробуешь?
и они пробуют, конечно же, ошеломленные бархатом голоса и добрым расположением. а еще потому что в кашу добавлен ванилин и корица – так располагающие к себе порошки.

в обед был суп, конечно же. грибной, тыквенный, куриный с лапшой-буквами, чтобы собирать забавные слова:
- давай, кто скорее соберет слово «кандибобер»!, - заводилой всегда будет отец семейства. даже названный. если он существует в реальности, конечно. если его нет, то всех и вся заменяет всеуспевающая матушка.
на второе будет жаркое в причудливых горшочках. например, в виде тыкв или домика.
или стейк с вареным картофелем. и никаких более овощей или даже рыбы!
допускалась лазанья или даже целиком зажаренная индейка/курица/поросенок. и обязательно, чтобы было много кетчупа, майонеза и горчицы – ими никто никогда не пользовался, но само их наличие всегда внушало возможность выбора.
на десерт был бы пирог [например из яблок - шарлотка] или рулет с орешками, а может и вовсе торт, в котором коржей было в три раза меньше, чем сливочного, воздушного, сладкого крема. его можно было бы украсить мармеладом и/или зефиром, можно даже выложить какую-нибудь надпись, например «мы любим тебя», «мы гордимся тобой», «ты очень многое значишь для нас» [но это длинное и подойдет для ужинного торта].

на ужин можно вообще заказать пиццу:
- маргариту, четыре сыра и пепперони, - скажет отец в трубку, а потом сделает вид, словно скрывает от вас что-то и прикрыв трубку ладонью прошепчет [очень громко, к слову], чтобы колбасок пепперони добавили икс два.
и это должно будет вызвать смех. это должно будет создать связь. а потом еще несколько таких связей, совершенно в рандомный момент – нет никакого выверенного алгоритма, как поступит тот или иной человек.
и вот вы уже энергетически связаны и все, что остается – скорее забрать энергию/душу/жизнь.
v o i l a .

дальше нужно было отстроить остальные комнаты и особое внимание уделить комнате обитания ребенка. но в целом, важно только первое впечатление, вводящее в ступор. после него остальное пространство не будет рассматриваться так пристально и будет восприниматься на простую веру.

оно следит за коралиной через зеркала, через щели в полу, через глаза стрекоз [кстати, их крылья можно использовать в качестве витражей], мух и бабочек, через осязание невидящих червей, что вылезли после проливного осеннего дождя на поверхность земли. через сорок, что пролетают мимо или оседают на мусорных баках. через само мироздание, потому что оно вплетено в него, как цвет глаз в днк.

оно подпирает голову кулаком и хмурит тонкие брови. когтистые пальцы гуляют по столешнице и весь мир подчиняясь этому незамысловатому движению приходит в жизнь: миссис спинк и миссис форсибл взбираются по веревочным лестницам над еще серой ареной [она будет закончена чуть позже, когда оно закончит с садом во имя коралины], а мистер бабински встав из-за стола, на котором разложил нотные тетради, извлек из внутреннего кармана сюртука дирижерную палочку принялся размахивать ей перед цветастой [пока еще без четкого рисунка] стеной. мыши если и были – статично валялись по полу где-то в проходах между локаций, чтобы при возможности исполнить волю, какая бы ни была им передана. другой папа, положив длинные пальцы на клавиши печатной машинки, начал барабанить по ним без четкого осознания текста. вайби, оживившись, поправив свои дурацкие перчатки, шагает по каменистой тропинке сада прямиком к дому, останавливается на пороге, аккурат на буквах «l» и «c»…

оно замирает. оскалившиеся когти впиваются в подлокотник обитого жесткой тканью кресла. вспарывают. из щелей просачиваются мелкие жучки – совсем низшие создания, предназначенные только для корма кого побольше. вот и прячутся в укромных мечтечках и дрожат-дрожат-дрожат. весь дом из-за них вибрирует. едва-едва-едва заметно. коралина этого не замечает. и до нее никто никогда не замечал. только оно чувствует эту вибрацию, что порой своим гулом проникает до самых костей. своего рода проклятие: вместе с возможностью создавать новые миры ты получаешь непрекращающийся, уничтожающий тебя морально гул. двадцать четыре на семь. или в еще каком-бы-то-ни-было временном измерении.

оно слышит, как он [это ведь мальчишка, да], ползет по проходу. оно закатывает глаза, оглаживая прорези на подлокотниках раскрытыми ладонями и на мгновение всего лишь, смотрит на мальчишку [курчавого, несуразного, заинтересованного] глазами сверчков, что притаились на стенах прохода.
вот он добирается до двери. вот он в доме.

дыхание спирает от волнения: оно не успело подготовиться к визиту другого гостя, поэтому теперь старалось слиться с креслом, словно за неудачу последует жестокое наказание. или словно  в а й б и   пойдет искать и найдя – уничтожит.
оно вжимается в высокую спинку кресла, внимательно слушает и хмурится, когда внезапный таракан, выбравшийся и-под половой двери слишком громко перебирая своими цепкими лапками проследовал по своим делам. оно едва не зарычало на это вмешательство, как услышало голос вайби. он был почти таким же, каким его создали в этом мире. только еще более неуверенным. возможно, следовало подбросить куклу ему…

оно пробирает легкие мурашки от неуверенности мальчишки. оно расплывается в игривой улыбке, вперив взгляд в негорящий камин. у оно всего несколько мгновений для перевоплощения и резонный вопрос «быть или не быть». шекспир – одна из немногих книг в доме, что имеет обложку и даже внятное название.

вайборн улыбается. широко. пуговицы-глаза призывно сверкают в свете [невероятно насколько] полной луны. он склоняет голову на бок и улыбается белоснежной улыбкой так широко, как стоматологи не рекомендуют улыбаться. он поднимает ладонь, чтобы поприветствовать простым жестом, но замирает.

вайби выглядит напряженным.

- привет, вайби, - ласково начинает вайборн, опускает медленно ладонь, выпрямляет голову и едва заметно щурится, - я вайборн, - сообщает он склоняя голову к другому плечу, - коралина, наверняка, тебе говорила обо мне?, - ведет он издевательски бровью, - что я веселый? поиграем?, - он делает шаг вперед, упирается стопой в ребро лестницы, упирается локтями на колено, - футбол, баскетбор, дартс, - понижает голос, словно эти игрищща были под запретом даже в этом саду, - а если хочешь – можем потоптать цветы на клумбах, или распугать цирк мистера бобински, - он исподлобья заглядывает своими-глазами-пуговицами в чужие глаза и улыбается доброжелательно-нежно…

honkai: star rail : blade

---

когда уже за мной придёт смерть?
                           я устал ждать.

инсин — это трагедия.
блэйд — это боль, что доводит до безумия.

мальчишка. твой мир был уничтожен борисинцами и ты прибыл на лофу, чтобы начать здесь свою новую жизнь. такой юный, но уже подающий так много надежд. ты будешь замечательным представителем комиссии по ремеслам и создашь очень много оружия и механизмов, которые еще помогут сяньчжоу. ты помнишь? глефа цзинь юаня. копье дань фэна. это все твои творения. и они все еще в руках их владельцев. они все еще помнят о тебе.

старейшина видъядхара довольно вредный, но именно с тобой он выпивает пиалу вина и смотрит на звезды ночью, когда весь город засыпает. ты, инсин, открытый и честный, ты смог расположить к себе дракона, который знал, что однажды он увидит твою смерть, ведь ты принадлежал к виду, что долго не живет. горько. но именно тебя он ждал вечерами, чтобы вновь послушать одну из твоих историй, а после столько раз прикрывал в бою. дань фэн наблюдал за тем, как ты постепенно взрослел и старел. и когда шуху вновь напала на альянс, то ты уже не мог быть с ними рядом, но помогал по мере своих сил через свои изобретения и машины.

на лофу осталось так много воспоминаний... на лофу остались те дни, в которых ты вместе с заоблачным квинтетом, частью которого и являлся, сражался с шуху ( эманатором изобилия ). на лофу ты смеялся, любил, сражался и жил. и все на том же лофу ты страдал, плакал, умирал и возрождался вновь.

в этом мире нет надежды. в этом мире только боль.
и бессильный дух не найдет себе покой.

трагедия. вы посягнули на цикл перерождений, использовали мерзость для арканума... и это дорого вам стоило. инсин, ты помнишь? ты погиб, но возродился из плоти шуху молодым и проклятым. изобилие. ты обречен...

цзинлю, пускай и передала тебе свои навыки, но в конечном итоге разрубила твой разум на несколько осколков, обращая его в крошево. наказание. последствия. кто ты? ты помнил лишь боль от сотен ранений, которыми она обрывала твою жизнь. безумие. потеря себя. кто ты? как твое имя? ты не помнишь. клинок. блэйд. да. это подходит. агония от невозможности умереть. перед глазами проносятся образы, но ты не чувствуешь ничего кроме гнева, что поглощает тебя без остатка. но сознание возвращается вместе с чужим шепотом и новой командой, что зовется "охотники за стелларонами". ты помнишь? элио и кафка позволяют тебе вновь обрести себя.

но сердце твое закрыто от всех.
о чем ты думаешь?

все еще больно.
от этого гнева не избавиться.

парным предметам уготовано воссоединение. они изопьют многолетнюю вражду, будто выдержанное вино, глоток за глотком, пока бутыль ненависти не опустеет. чувствует ли владелец второго наруча то же самое?
неназванный не хотел знать.

---

я очень хочу поиграть их общее прошлое, а также и вырулить в настоящее. там ведь столько лет путешествий, сражений и т.д. я вдохновлен блэйдом и его историей, так как люблю таких персонажей. блэйд переломанный, измученный, вернувший себе хоть какое-то сознание лишь благодаря элио и кафке. старейшины видъядхара же способны восстанавливать часть воспоминаний + я сделаю своеобразный откат от того ритуала и большую часть прошлой жизни я все-таки помню, как и наруч все еще на моей руке.

приходи. закидаю совместными артами и никуда не отпущу.

ps есть вероятность того, что заявка будет дополняться, меняться и расти, а я же просто хочу как можно быстрее ее создать.

vash' bozhestvenny post

рутинные задачи в госпитале, которые никогда не заканчивались, всегда помогали немного успокоиться, выровнять сбившееся дыхание и очистить голову от того вороха назойливых мыслей, что порою мешал цзияню жить. забываться в работе — первая из выработанных привычек. так проще. так легче. вновь перепроверить сроки годности лекарств и попытаться ничего не выбросить; составить список необходимых расходных материалов, надеясь, что снабжение не проигнорирует его просьбу, а не то цзияню вновь придется обходиться подручными средствами, чужой одеждой и даже кусками проводов; простерилизовать инструменты, вновь залить их специальным раствором, промыть и еще раз простерилизовать, надеясь, что его единственный стерилизатор не сломается раньше времени; подготовить все необходимое к перевязке, заранее нарезать бинты и сделать пару походных комплектов. а затем... а что затем? неужели он о чем-то забыл? еще раз продезинфицировать все поверхности. ни в коем случае нельзя допускать хаоса. у каждого предмета есть свое место. и с этим строго. это, конечно, не настоящая больница, а всего лишь полевой госпиталь с ограниченным пространством, с полным отсутствием хоть какого-то нормального оборудования, а также с дефицитом лекарственных препаратов и расходных материалов, но цзиянь все еще продолжает следовать протоколу. у него проблема с субординацией, он порывист и молод, но вот свои врачебные обязанности он всегда выполняет исправно, так как любая ошибка или халатное отношение к столь важной роли, которую он здесь занимает, может стоить кому-то жизни. непозволительно.

перерыв пять минут.

длинные и пахнущие кровью_спиртом_железом пальцы касаются сочных зеленых листьев растения, что стояло в маленьком голубом горшке на столе рядом с ним. самое обычное и вполне себе заурядное растение. таких много. и у его мамы их было несколько. цзиянь взял один с собой, говоря, чтобы было не так скучно. хрупкое. оно все еще живое... если бы внутренний периметр был отравлен эрозией, то и оно бы отреагировало. но никаких изменений не наблюдалось. все в пределах нормы. нужно не забыть протереть листики перед тем, как организм все-таки сдастся усталости и захочет спать. уход за этим цветком -- всего лишь еще один ритуал.

цзияню хочется на поле боя.
                    эта мысль поселилась в его голове не так давно // не хочет уходить.

и не в качестве медбрата, что выносит на себе раненых и искалеченных [ он многим жизнь спас // кому-то успел сохранить и конечности ], а именно в роли солдата. он резонатор. он справится. должен.... ведь то экспериментальное оружие, которое дают простым солдатам, чтобы они могли и дальше сражаться, наносит необратимый урон их психологическому здоровью. этого не хотят замечать, а солдаты, сжав зубы, не позволяют себе проявить и толику слабости, так как слишком многое поставлено на кон, но только вот цзиянь все видит. и данные в его отчете, который он заполняет уже не первый день, достаточно убедительны. о чем он думает? не резонатором нельзя давать подобного рода оружие. да, конечно, оно - это самое оружие - помогает им в бою, сдерживает тени тацета, а линия фронта все еще не сломлена благодаря их воле и решимости, но и вместе с тем наносит те самые глубинные раны, которые не увидеть невооруженным глазом. их можно лишь почувствовать.
                   это чем-то напоминает элегию в агонизирующей ее форме.

                       но что он может? вновь устроить скандал?
                      глупо. его не станут слушать. да и сами солдаты не позволят цзияню отобрать у них оружие.

он его не ждал. не смел. у гешу линя полно своих забот, а его время слишком ценно для того, чтобы тратить его на какого-то неизвестного юнца, который даже не способен оценить положение их дел с военной точки зрения. цзиянь все еще идеализирует этот мир, что в ритме стаккато распадается на части; цзиянь все еще не может смотреть на людей и видеть лишь бездушные и сухие цифры, стратегию, которая приведет к победе. у него в подсознании громко кричит тот самый голос, что напоминает ему о том, что на войне без жертв не бывает, но только вот молодой врач пытается заглушить его всякий раз, когда зажимает руками чужие раны, чувствуя, как горячая кровь опаляет кожу, накладывает жгут и тратит последнюю дозу обезболивающего только лишь потому, что хочет облегчить чужие страдания. отчего кому-то вроде гешу линя вообще обращать свое внимание на подобного дурака, верно? цзиянь искренне уверен в том, что генерал видит в нем только дурака, а иногда, когда он не пытается драконить генерала, еще и кого-то хоть немного полезного, а не то уже выгнал бы.

цзиянь чувствует себя неловко под взглядом гешу линя. честно? стыдно.
                                       ведь каждое сказанное им слово было оправдано.

— спасибо.

это первое, что он говорит ему в тот самый момент, когда поворачивается к генералу лицом и откладывает в сторону только что вымытый скальпель, кладя тот на свежее и чистое полотенце. металл пролежал в дезинфицирующем растворе несколько часов. нужно было обязательно помыть его и убрать. если честно, то слова гешу линя его не сильно успокаивают, но он действительно благодарен ему и уже за этот краткий мир передышки, который он им дал. чего это стоило? проведя тут несколько часов наедине со своими мыслями, которые лишь вновь заставили его почувствовать себя ребенком, молодой врач в который раз винит себя за несдержанность. и вряд ли это именно его капризы заставили гешу линя изменить хоть что-то. уж скорее их передышка вызвана техническими неполадками и какими-то еще нерешенными вопросами. но так ли уж это важно? теперь цзияню нужно было сосредоточиться только лишь на том, как быстрее привести солдат в чувство и вновь поставить их на ноги, надеясь, что этого времени хватит для того, чтобы в следующем сражении они не превратились в цветочное удобрение в ближайшие пару часов.

                                  и он не может отказать генералу в его просьбе.
                                                 пахнет озоном. когда-то цзиянь все еще любил дождь...

цзиянь играть в го не умеет, но, отчего-то чувствует себя обязанным присоединиться, а от того и делает сосредоточенный и умный вид, словно хоть что-то в этом понимает [ врет ], а сам при этом старается прямо в моменте анализировать действия гешу линя. знает ли он правила? тоже нет. почему не сказал? как-то... растерялся. он ведь ни разу не видел, чтобы генерал с кем-то проводил свое свободное время, так как и не следил за ним сутками, а сейчас тот позвал именно его. вот и вылетело из головы. это было неожиданно. и цзиянь решил действовать по ситуации, изучая правила в процессе через считывание чужих реакций и действий. насколько же сильным идиотом он сейчас предстает перед гешу линем? уж лучше этого не знать. а потому цзиянь продолжает играть. длинные пальцы медика перехватывают белый гладкий камешек и замирают над доской... он смог уловить лишь часть от самой сути игры, - захват территории, - но вот сам принцип все еще не понимает, а его действия немного хаотичны, пускай и цзиянь пытается всем своим видом показать, что это не так. выбор клетки - случаен. согласиться играть с гешу линем - осознанный выбор.

— разрешите обратиться?

смешно. неловко. наедине с гешу линем он словно бы присмирел, а вся его пылкость покорно свернулась в сердечных камерах, тогда как до этого он мог с легкостью накричать на него на глазах у других людей. странное ощущение. хотя, признаться честно, сейчас генерал не выглядел столь суровым и хладнокровным. он устал. и цзиянь замечает это только сейчас, когда взгляд цепляется за темные круги под глазами [ как давно он стал страдать бессонницей? // ведь и сейчас не спит ], за напряженной шей и медленным дыханием. цзиянь знал о состоянии каждого в этом лагере, про некоторых успел узнать и гораздо больше, но вот общей картины о здоровье генерала у него все еще не было. неправильно. цзиянь тут же чувствует себя виноватым. непростительная ошибка. и он будет должен исправить ее в ближайшее время. а уж если генерал будет упрямиться, то он все равно заставит его пройти полный осмотр. но только вот поговорить изначально он хотел вовсе не об этом. нужно закончить мысль.

— можете сказать, только честно, что нас ждет? и я понимаю, что у многих из них нет и шанса. я не настолько наивен. просто.. те ребята, которым выдали новое оружие, смогут выстоять еще где-то два сражения, а если повезет, то выстоят и третье, но... это их максимум. — очередной ход гешу линя на доске заставляет цзияня было задуматься, так как ему показалось, что он даже что-то понял, но все-таки бесполезно обманывать самого себя - он не понимает эту игру. и очередной ход молодой врач делает наугад [ почти ], ставя маленький камешек на доску лишь в попытке перекрыть ход, как ему казалось, для генерала. — сейчас... подождите здесь.

цзиянь подрывается с места и спешит обратно в медицинский отсек, чтобы найти свои записи, которые он вел с того самого момента как только встретился с этими ребятами и стал отслеживать их состояние. он спрятал свой отчет под ворохом бумаг в нижнем ящике стальной тумбочки, чтобы никто и не додумался разбирать весь этот мусор. цзиянь быстро достал дневник, в котором были не только записки о состоянии всего взвода, но и записи обо всем его мыслях относительно их положения, а также какие-то кривые заметки [ имя гешу линя там тоже можно было заметить, но цзиянь его перечеркнул, а затем написал в другом углу страницы и обвел ]. но стоит ли сейчас переживать о какой-то ерунде записанной на полях? сейчас молодой парень просто хотел показать генералу свои заметки.

он возвращается к гешу линю, раскрывает дневник на нужных страницах и протягивает его генералу.

— вот. — он вновь садится со своей стороны доски и внимательно следит за реакцией генерала. — с каждым сражением их психическое состояние ухудшается. это оружие... оно словно бы разрушает их собственную частоту, так как ему нечем... питаться. — цзиянь подбирает первое всплывшее в голове сравнение, а затем указывает пальцем на столбик из цифр и показателей. — у тех кто находится в контакте с оружием дольше всего наблюдается серьезная психическая нестабильность. я не знаю, что случится с человеком, который подвергнется перегрузу подобно резонатору. — он словно бы хотел сказать что-то еще, но вместо этого лишь отрицательно мотнул головой и прогнал мысль. — нам нужны резонаторы... — цзиянь поднимает взгляд на рядом сидящего мужчину, выжидает несколько секунд, а затем выдыхает:
                                  — я могу помочь. я научусь.

у цзияня нет ничего кроме его упрямства, но он действительно хочет помочь всем этим ребятам. он был на поле боя. он видел всех этих монстров, что рождаются из скорби, видел, как с ними сражаются обычные люди и те немногие резонаторы, что были с ними, но которых все еще не хватало // от этого ответственности на гешу лине еще больше, но отчего-то молодой врач вспоминает об этом только сейчас, удивляясь тому, что он даже и не обращал на это внимание раньше. цзиянь, конечно, врач, но он может помочь им и иначе. и пускай он даже еще и не знал всех своих возможностей, как резонатор, а также и с оружием никогда не сражался [ он брал в руки копье, которое кто-то бросил в лагере, а также держал в руках и что-то похожее на катану, но его никто и никогда не учил сражаться ], но он готов научиться. да, конечно, времени у него мало, но это попытка может дать другим шанс прожить дольше, пройти дальше и добраться до финала. глупо? наивно? вполне.

но он готов рискнуть.