the boys : sister sage

[  Susan Heyward ]

---

Kevin Rudolf - You Make the Rain Fall
Flo Rida - Right Round
Flo Rida - Sugar

«В этом бесконечном шуме башни и корпоративной суматохе, где каждый с пеной у рта заявляет о своей важности, где стены пропитаны пустыми амбициями и чужой кровью, есть только одна тишина, которую я хотел бы разделить ещё с кем-то. Тишина, в которой мне больше не нужно играть роль. С той, кто видит больше, чем остальные. Той, кто устал от шутов и идиотов.»

Vought — это место, где интеллект — дефицитный товар. Пока наш бравый лидер даже не по-тихому, а довольно шумно сходит с ума от собственной мании величия, а остальные участники (некогда) Семёрки ( и не будем показывать пальцем на Подводного) заняты чем угодно, но только не действительно важными делами, твоё присутствие — это необходимый катализатор сюжета. Ты — единственная, кто может вести «игру престолов» в мире супергероев. Ты — самый гениальный и умный мозг, который держит этот карточный домик, что скреплён, буквально на соплях, говне и палках, от обрушения. Нам мне в частности) нужен твой интеллект, твоя холодная логика и твоя способность видеть людей насквозь.

«P.S. Обещаю, что я гораздо интереснее, чем Подводный. И читать умею».

мемчик

---

Заявка в потенциальную пару. Ведь у нас особая связь, помнишь? И это не пустые слова... Мой пост в примере можешь считать зарисовкой начала чего-то большего. Чего-то действительно важного, хоть и остающегося в чертах моей или твоей комнаты, потому что стоит нам оказаться «на людях», как ты становишься совсем другой, а мне запрещают разговаривать. Ты чётко разграничиваешь рабочее время от личного и не позволяешь одному вторгаться в другое. И всё же...
В то время как ты используешь других для «примитивного» утоления жажды или скуки, со мной у тебя совсем другие отношения.  Ты знаешь, кто я на самом деле. Ты видела меня в моменты моей слабости, в моменты моей «репетиции» жизни. Ты — единственная, кто знает, что под чёрной маской скрывается человек, а не функция.
Может я и не такой великий гений мысли, как ты, но я хотя бы в глаза видел книги и знаю как они выглядят. Я — тот, с кем ты можешь помолчать о великих работах  Германа Мелвилла или Фёдора Достоевского. Тот, с кем ты чувствуешь себя уютно в тишине, когда мы просто вечером сидим на диване и читаем книги, каждый свою, но просто рядом. Когда тебе не приходится выскабливать собственный мозг, чтобы почувствовать себя такой же как все.
У нас не классический роман. Да и разве он возможен во всём этом пиздеце?  Это сложная, местами болезненная, но глубокая привязанность. Для меня ты — свет в этом «театре абсурда». Для тебя я — единственное «безопасное место», где можно снять маску гения и просто побыть... собой. Или, по крайней мере, тем, кто тебя понимает. Я не осуждаю и принимаю тебя такой, какая ты есть. И люблю тоже. Потому что у нас особая связь.

vash' bozhestvenny post

[ But goddamn, you got me in love again ]

Dua Lipa ~ Love Again

Комната Нуара. Не моя. Дверь с тихим пневматическим шипением закрылась за спиной, отсекая шум коридоров Башни Семёрки. И тишина. Она давила бетонной плитой. Вакуум сводил с ума. Казалось, будто я слышал каждый шорох, отражающийся эхом от стен. Всё это не приносило покоя. Здесь всё еще пахло старым деревом и каким-то едким благовонием, которое,  пропитало ту немногую мебель за годы до моего прихода. В ложбине, высеченной в стене - миниатюрное деревце бонсай в центре целой композиции японского сада. Там даже плавали небольшие кои - карпы, японского происхождения. Я читал про них: как ухаживать, как поливать дерево. Всё это требовало абсолютного погружения в образ и полной сосредоточенности. А ещё здесь всё было матово-чёрным. Не моё это...

Это не моя комната. И не мой дом. Здесь даже нет зеркала, в котором я мог бы увидеть Джасти, а не «его».

Я сделал шаг в центр большого зала, и мои сапоги глухо стукнули по татами. Усталость навалилась свинцовым шквалом. Сколько прошло часов? Двенадцать? Или пятнадцать? В этой корпорации время измеряется не часами, а количеством выполненных приказов. А я чувствовал, как ноги предают, а под маской Нуара моё лицо просто горит от пота. В этом костюме было невероятно жарко, кожа совсем не дышит. Мышцы сводит судорогой. Сонливость снова подступила и ощущалась таким тягучим потоком, который уносил прочь отсюда, а я был не в силах сопротивляться ему. Но не сейчас. Только не сейчас. Потому что иначе я просто ёбнусь. Совершенно точно так: отъеду кукухой и не замечу как наутро снова проснусь чужим для себя человеком. Всё равно, что заночевать на работе! Так. Стоп... Погоди-ка.

Поднял руку, чтобы стянуть осточертевшую маску. Пальцы коснулись края ткани.

«Сними эту дрянь. Просто вдохни свежий воздух. Будь собой хоть пять минут» — шептал голос в голове.

Но я замер. Взгляд зацепился за единственное отражение в тёмном лакированном щите на стене. Чёрный размытый силуэт. Безликий, пугающий, идеальный инструмент для убийства. И тут меня как осенило: если я сниму её сейчас, я снова стану Джастином — до смерти уставшим, испуганным и потерянным в этом пиздеце  нарколептиком, который не знает, что он вообще здесь забыл. Но если я оставлю её... Если я заставлю эту маску играть?
Это был вызов. И я принял его. Высший пилотаж актёрского мастерства - передать эмоцию без мимики, без глаз, через язык тела, один только наклон головы, через напряжение плеч. Если я смогу заставить людей почувствовать что-то, глядя на этот кусок ткани, я стану величайшим актёром в истории. Лучше, мать его, Шона Пенна!  И получу свою звезду на аллее славы.

Выпрямился. Пора перестать быть второсортным «продуктом Vought». Пора стать тем самым персонажем.

Шаги плавные и ровные, стараюсь прочувствовать то, как моя душа разодрана надвое. Гёте. «Фауст». Это было то, что мне нужно сейчас. Слова исходили, поначалу, совсем тихо, но в этой тишине казались громогласными, будто я говорил в рупор. Но я продолжал... И продолжал. И продолжал. Входил в образ. Хотел снова испытать это чувство: когда поток мыслей и восприятия заносит настолько, что уже не можешь отличить самого себя от несуществующей и созданной тобой  реальности. Я вложил в текст всё, что у меня было: усталость, потерянность, своё непонимание...
— «Zwei Seelen wohnen, ach! in meiner Brust, die eine will sich von der andern trennen...» — Я почти не узнавал собственный голос, под тканью маски звучал приглушённо, странно, почти потусторонне. Я кружился по залу, выполненному в японском стиле, нанося удары в воздух, стараясь выработать самого себя. Нуар был убийцей. как мне говорили: маньяком до мозга костей, у которого колом вставал, когда он совершал насилие и проливал кровь. Вряд ли я смогу его по-настоящему понять...
— «Две души, увы! в груди моей живут... одна другой чуждается, я в ней...» - и осел на пол, тяжело дыша и чувствуя, как руки дрожат. Я вернулся. Не просто Джастином. А Фаустом, продавшим свою бессмертную душу за знание, но получил лишь бесконечную, пустую сцену. На мгновение я забыл где нахожусь. Я не в Башне Vought. И даже не в Семёрке. Я на сцене Бродвея, и сейчас должен слышать аплодисменты. Я ждал их. Я жаждал их. Больше всего...

Медленно опустил голову на грудь. Маска коснулась колен.
«Сыграно неплохо, Джастин», — подумал я про себя.

«Жаль, что никто не оценил».

I never thought that I would find a way out
I never thought I'd hear my heart beat so loud
I can't believe there's something left in my chest anymore

Она проходила мимо, крепко сжимая в руках блокнот с мультяшным изображением Королевы Мейв. Шла стремительным, раздражённым шагом, вылетев из кабинета их зазвездившегося Капитана, возомнившего себя тем, кем он не является. Душа умоляла лишь о тишине и покое. И, возможно ещё о кое-чём... Но шаг замедлился. Из-за дверей, за которыми, обычно, царила гробовая тишина, доносился голос. Слабо, но интонационно безупречный, вынудив её остановиться.

Она знала десятки языков и наречий. Знала и немецкий. Она знала Гёте. Это была бессмертная классика, увековеченная историей. И она не знала никого в этой чёртовой башне, кто бы  ни то что открывал книгу дальше обложки, а в принципе держал её в руках, уж не говоря о цитировании «Фауста» в оригинале.
Перед Сейдж приоткрылась дверь, отъехав в сторону. Он сидел на татами, в этом додзё в полном облачении Нуара в полумраке. Она медленно прошла вперёд. Без предварительного стука, спроса или разрешения, скрестив руки на груди. Её лицо такое же, как и всегда, отчуждённое, но в глазах сверкнуло искреннее, почти холодное любопытство.
— Фауст? — негромко произнесла она, нарушая тишину. Вопрос-констатация.
Джастин замер. Образ оборвался. В одно мгновение он перестал быть Фаустом и снова обратился Нуаром или... Джастином? Напряженным, застывшим,  и испуганным. Он резко обернулся, а его движения были рваными, полными ужаса человека, застуканного за чем-то постыдным.

Она прошла к центру комнаты, её оценивающий, аналитический взгляд скользил по нему.  Не по костюму с обложек комиксов и упаковок с полуфабриками, а по тому, как он держит осанку и сжимает кулаки. 

— Не останавливайся. Продолжай.«...die eine will sich von der andern trennen». она кивнула в сторону воображаемой сцены, а затем посмотрела на него так, как не смотрела ни на кого другого здесь. И этом взгляде не было пренебрежения, которым она одаривала того же Подводного. В нём он прочитал... признание?

{ сердце забилось быстрее }

Неужели она.... видела? Я инстинктивно прикладываю руку к нагрудной пластине, где у меня под всем этим спандексом горячо бьётся сердце. Если бы только она могла меня видеть... Если бы только она видела моё восхищённое лицо, словно у ребёнка в канун рождества в ожидании Санты. Глаза горели тысячей огней даже в этом полумраке. Я даже не сдержался и шумно выдохнул, поражённый её признанием и ... Она тоже знает эту пьесу. Невероятно!

Я молчал. Я не мог сказать ни слова, но впервые за долгое время почувствовал, что меня видят. Сейдж подошла чуть ближе, нарушив личное пространство, и, возможно, впервые за всё время здесь, кто-то всё же посмотрел не на маску, а сквозь неё.

— Я так устала от всех этих идиотов. — тихо добавила она, приподняв голову и глядя мне прямо в линзы на маске и точно видя собственное усталое отражение. Такое же, как и у меня.
— И я не люблю, когда мои интеллектуальные ресурсы тратятся на бессмыслицу. Если ты планируешь и дальше так «репетировать», то  пригласи меня. Уверена, мне будет интереснее слушать тебя, чем разбирать отчеты об эффективности Зажигалки. - Она развернулась, чтобы уйти, но на секунду задержалась в дверях.
— У тебя хороший вкус, Джастин. Не дай им его убить.

С тех пор мои вечера уже не были столь одинокими...

You got me in love again
and again
and again
and again

fallout : lucy maclean

---

Я как никто другой понимаю те чувства, которые ты испытала, оказавшись на поверхности. Выбравшись из Убежищ, мы очутились в выжженном бесплодном мире, где во главе угла стоит сила; но я приняла эту действительность - и потому выжила, - а ты до сих пор продолжаешь носиться со своим золотым правилом, полагаясь на доброту окружающих. До сих пор тебе везло - но вечно так продолжаться не будет. До зубного скрежета наивная и правильная (а в моих глазах и то, и другое больше не вызывает умиления, для меня эти слова давным-давно стали синонимом непроходимой тупости) девочка в комбинезоне Убежища для многих - и по многим же причинам - станет лакомой добычей. Я ненавижу Волт-Тек. Я осуждаю убеждения, с которыми ты выросла. Но я сочувствую тебе. И я помогу.

---

Приходи играть в дисфанкшионал фэмили с Выжившей и Гулем!
Играть предлагаю в таймлайне второго сезона, забив (скорее всего) на большую часть происходящего в сериале. Робин потеряла Шона; нашла Шона; вновь его потеряла; и ей абсолютно точно нужно заботиться о ком-то - почему бы не о Люси?? Займемся чисто мамско-дочьими делами - я буду плести тебе косички, рассказывать, как встретила твоего папу Купера, готовить деликатесы из рад-скорпионов и кротокрыс и объяснять, какие патроны лучше взять, чтобы голова у рейдера точно взорвалась 

от Гуля: привет, киддо! В этой итерации мы с тобой будем батей и дочей (откусанный палец спишем на подростковый бунт) в поисках наших кровных семей, чтобы в итоге понять, что семью можно выбрать. Захочешь жениха? Найдем (пусть готовится к испытаниям). Захочешь резни? Устроим. Захочешь платье? Перевернем все пустоши. Только найдись, и проблемы на наши задницы никогда не закончатся.

Залетай в ЛС с примером поста!

vash' bozhestvenny post

Позже она беспокойно вертится, пытаясь устроиться на продавленном матрасе. Рядом сопит Псина, иногда подергивающий лапами во сне, неподалеку раздается тихое похрапывание Матушки Мерфи; с улицы доносятся негромкие голоса дежуривших Престона и Стурджеса, иногда перебиваемые вмешательством Кодсворта.

К тому моменту, как они выбрались из Убежища и закончили с погребением, стемнело и сильно похолодало. Робин кутается в тоненькое одеяло, пытаясь унять дрожь.

Она чувствует себя смертельно уставшей. Она хотела бы сразу продолжить путь, как только они простились с Нейтом, но все же просит о привале; ей тяжело даются эти слова — Робин не хочет терять время и боится, что Гуль может передумать. Ей хочется действовать, пока она не лишилась его поддержки; в то же время она понимает, что просто не сможет дальше идти.

И в итоге она лежит, уставившись в дырявый потолок, завидует крепкому сну Матушки Мерфи и думает, не сглупила ли, когда отказалась от дозы, которую старуха ей предлагала.

Иногда Робин все же проваливается в мучительный сон. Она видит Нейта: он погружается в рыхлую влажную землю, на его лицо падают комья, но он не мертв, его глаза неотрывно следят за Робин, которая не знает, где укрыться, а с губ срываются обвинения. Она видит Купера: он измеряет комнату шагами, губы сжаты в прямую линию, в глазах — обида и злость; когда он поворачивается к ней, кожа на его лице вздувается пузырями, они лопаются, обнажая плоть. Она видит Шона; она лишь догадывается, что это — Шон, по сходству его с отцом; во сне он взрослый, ему уже не меньше тридцати, и с каждым мгновением он стремительно стареет.

К счастью, она быстро просыпается.

В конце концов Робин сдается и поднимается. Набросив на плечи одеяло, она выходит на улицу. Псина, тяжело подняв голову и сонно моргнув, практически сразу подрывается следом за ней. Опустившись на крыльцо, Робин бездумно треплет его между ушей. Некоторое время они сидят так, пока Робин не начинает трястись уже от холода; зато в голове проясняется. Она поднимается, идет на поиски Гуля, надеясь, что он не спит, — тогда они смогли бы продолжить путь.

Она случайно замечает его силуэт на веранде одного из домов: ее взгляд цепляется за тусклый огонек сигареты.

— Спасибо, — говорит она, приближаясь. — За Нейта. Я должна была похоронить его, когда пришла в себя, но мне было просто охренеть как страшно и хотелось поскорее выбраться... Да и одна я бы, наверное, не справилась.

Она останавливается рядом, обхватив себя руками и поплотнее запахнув замызганное одеяло.

— Ты вообще... очень добр ко мне. Спасибо, — повторяет Робин.

Ей непонятна перемена его настроения. Люди, выросшие в новом мире, не склонны проявлять терпение и гуманность к окружающим; от Гуля Робин ожидала этого еще меньше.

gleams of aeterna : Roque Alva

---

Незакрытые гештальты, они такие, и Этерна - один из них. Не жду детального знания канона, хотя если ты читал хотя бы пару книг и в целом шаришь за все хитросплетения - здорово, это чуть больше, чем знаю я после фильма, сериала и первой книги.  Знаю, как закончилась история Ричарда, мне не нравится, я пришел переписать ее, потому что а почему нет?

еще короче

— Ищу Первого маршала, соберано, нуэрРокэ!
Обещаю не совершать глупостей. По крайней мере, не специально.
— Срочно требуется эр, который научит меня не краснеть каждые пять минут.
— Потерялся. Последний раз видели рядом с Алвой.
— Нужен тот, кто умеет одновременно воспитывать, раздражать и спасать.
— Ищу источник своих моральных травм.
— Куплю спокойную жизнь. Продам Рокэ Алву. Ладно, ладно, предательств не будет, продаж тоже.
— Обменяю гордость на один нормальный разговор.
— Не ищу проблем. Они уже нашли меня. А вас до сих пор нет.
— Осторожно. При виде герцога начинаю принимать странные жизненные решения.
— Ищу человека, рядом с которым чувство собственного достоинства стабильно умирает. Впрочем, а у кого нет.
— В комплекте идут неловкость, восхищение и хроническое непонимание происходящего.
— Согласен на любые условия. Кроме отсутствия Алвы. Погнали воевать, интриги интрижить и в баню, пусть мир нас ищет.
— Внутри заявки  один Ричард и семь стадий отрицания.
— Алва, перестаньте быть правы. Это раздражает.
— Мне не нужен психолог. Мне нужен один маршал, который перестанет смотреть ТАК, словно я идиот еще до того, как я открыл рот. Но я и на такого согласен, вы главное смотрИте.
— Хочу жить спокойно. Но сначала Алва, и не дать Алве спокойно жить.
— Эр  «я же говорил» и главное максимально раздражающим голосом.
— Бесплатно отдаю свои последние иллюзии.
— Срочно требуется герцог. Желательно без очередной воспитательной лекции. Хотя кого я обманываю.
— Помогите. Я опять согласился с Алвой.
— Не любовь. Просто тяжёлая форма военной службы.
— Если мне кажется, что всё под контролем, значит, Алва ещё ничего не сказал.
— Побочный эффект общения с Алвой: начинаешь сомневаться даже в собственном имени.
— Ищу человека, который перепишет со мной историю, и даст прикурить двору. Пока не нашёл. К сожалению.
— Готов терпеть сарказм в обмен на редкое «неплохо».
Причина поиска: не умею жить без проблем, поэтому ищу Алву.
— Согласен даже на фирменное «Вы идиот, Окделл».

;

---

Люблю заглавные буквы, делиться идеями, эти самые идеи за мной не ржавеют, хочу канон, хочу ау, я много чего хочу. Не обижусь даже если ты придешь не один, или один но не в алвадик, я мальчик взрослый, переживу, все-равно есть что поиграть. Третье лицо с моей стороны, пишу плюс минус два раза в неделю, люблю посты от 3-5к, короткие воспринимаю как приглашение к спидпосту, а я старый я не вывожу скоростную игру, но вывожу огромное количество общения, это завсегда с радостью.  Велком.

Свернутый текст

Грегори устало потер переносицу – усталость просто валила с ног, не давала сосредоточиться, а бумаг по новым делам меньше не становилось, как ни трудись. Пожалуй, будь  у него планы на этот вечер, не важно постоянный бы то был партнер или просто дружеская договоренность выпить пива в пабе, может он бы и не сидел до ночи на работе, разбирая завалы, которые можно было препоручить, не боясь что подчиненные накосячят. Не тот уровень дел, чтоб косячить. Самые важные, в любом случае, были доставлены домой, вопреки определенным правилам, но Грегу так было удобнее.
Например, потому что бывшая жена не смогла бы до него дозвониться, на работе попробуй не взять трубку стационарного – это все равно, что стать пособником преступления, в конце-то концов. А дома Лестрейд был на законном свободном времени, подите нахрен со своими звонками, если бы чего важное – так за ним бы приехали. Майкрофт, вон, так и вовсе не стесняясь заявлялся лично. Будто его тут кто-то ждал. Шерлок, даже если в очередной раз кантовался на диване Лестрейда (незаконное проникновение, очередные эксперименты, или сердитый партнер дома, которому опять не угодила голова или уши в холодильнике. Или, что бывало с недавних пор чаще всего -  Шерлок и препараты. Хорошо, если безобидное снотворное, а то ж с Шерлока станется. Нашли няньку, сволочи с ай кью до небес),  так вообще  местами был полезен, и дома у Лестрейда работал куда продуктивнее. Неудивительно, с учетом, что на работе он точил когти о когтеточку по имени Андерсон еще с порога. Донован, как ни странно, доставалось меньше.
Кстати о Шерлоке. Ни сообщения, ни звонка. И Майкорофт с Джоном туда же. Неужели удалось умерить пыл самоназначенного детектива с личной нянькой в лице Лестрейда, или Шерлок лежит опять у него дома, обдолбанный по самое не могу, потому что Джон им недоволен, и Шерлок Холмс страдает?  Не смотря на то, что с криминальным гением Мориарти было покончено, Джим был как гидра из комиксов и фильмов , или как камень, брошенный в воду – волнами расходились по городу и за его пределы те, кто едва не молились на Мориарти, и расслабляться было рано. Так считал Шерлок, и у Грега не было причин с ним не соглашаться. А значит, ничего хорошего это затишье из себя не представляло.
Вот теперь действительно волнение начинало давать о себе знать – тянуло в руку,  и Грег машинально сжимал и разжимал кулак. Шерлок, не смотря на свой весьма скверный нрав парнем был не то, чтобы плохим. Своеобразным, скажем так, сующим свой нос, куда не просили. От нераскрытых дел до бисексуальности Лестрейда, с которой, не смотря на отсутствие измен, почему-то в итоге не смогла смириться жена,  назвав ее в числе одной из причин, по которым потребовала развод.  Как об этом узнал Шерлок, Грегори даже знать не хотел. В любом случае, пора было домой, заодно и убедится, что младший Холмс не  захлебывается в собственной рвоте, после очередной игры с таблетками и разумом.
…И что мешало сначала убедиться что он там, хотя бы звонком?
- Шерлок? Шерлок, будь добр, если ты еще в состоянии передвигаться, не загадь мне ковер, скотина! – привычно «поприветствовал» фигуру в темноте Лестрейд, даже не  пытаясь включить свет или убедиться, что это вообще Холмс. Иди что это Джон. Или что это вообще не какой-нибудь психопат на службе у почившего Мориарти.
Чертова усталость, чертов Холмс. Чертов Мориарти и его подтанцовка.

erik lehnsherr / magneto

---

отец, ты — клубок противоположностей. ты рационален, харизматичен и давно сформировал свои убеждения. но вместе с тем упрям и горд, твои эмоции берут верх чаще, чем ты готов признать, а убеждения не отличаются гибкостью. ты слишком часто выбираешь сложный путь, потому что не способен наступить на горло своему эго. ты готов уничтожить человечество ради безопасности мутантов, но когда-то пытался построить семью с человеком. ты жесток к врагу, но способен слышать и уважать его так, как не способен — собственных детей. ты сложный человек, отец. но всё же мы — твоя кровь, и я верю, что это что-то да значит.

---

— история классическая: чтобы ванда и не написала акцию на отца — нонсенс.

из важного: пожалуйста, бери ориентир на комиксы +- мульт x-men '97. мувиверс мы не то чтобы отрицаем, просто берём оттуда максимум какие-то мелкие фишки, а вселенная иксов, как по мне, морально устарела ещё лет 10 назад.

у нас с пьетро отношения, you know? это отпугивает многих магнито, но, говоря откровенно, мы не хотим строить игру с магнито вокруг этого. и вообще в эпизодах с тобой можем отыгрывать а-ля альтернативную вселенную, где этого нет, если тебе принципиально. а вот с кем ты там крутишь крепкую дружбу — уже дело твоё. можешь ухлёстывать за инвалидами, можешь ещё за кем-нибудь, главное — не забивай на семейную ветку.

— в фаноне бытует мнение, что ванда была его любимицей, я разделяю его 50 на 50. для ванды эрик — властная, опытная мужская, отцовская фигура, которая при её патриархальном воспитании легко её продавливает, поэтому ей легче всего было манипулировать, и конфликты у них случались реже. с другой стороны, мне эти отношения видятся более поверхностными. если лорна или пьетро (особенно пьетро) могли поднять против эрика бунт и, пусть на повышенных тонах, но поговорить по душам, то ванда всё хранила внутри, а эрик пока ещё не прокачал эмоциональный интеллект на +100. эрик противоречив во всём, и в отношении к «любимому» ребёнку — тоже: с одной стороны, их отношения теплее, с другой — едва ли он знает её так же хорошо, как тех детей, с которыми периодически кидается стадионами.

— от пьетро: мы слишком похожи, и в этом наша главная проблема. доверительные семейные отношения никогда не были опцией; я отказываюсь признавать отцом того, кто понятия не имел о нашем существовании и не вкладывался в наше воспитание и становление. ты считаешь себя правым, всегда и во всём, но я считаю, что ты не имеешь права распоряжаться нами, как всеми остальными своими игрушками. братство мутантов — всего лишь красивое название для твоей маленькой террористической ячейки, чьи цели не так красивы, как ты пытаешься всем донести.

мы для тебя — что? дети? едва ли. мощное оружие в борьбе против человечества? теплее.

ванда по-своему очарована тобой, и мне приходится с этим мириться. но только попробуй её обидеть, и я жизнь положу на то, чтобы свести тебя в могилу.

vash' bozhestvenny post

В гримерке пахло розами, пудрой и смесью духов, оставшейся на сценических костюмах. Зи сидела перед зеркалом и пыталась унять легкую дрожь — перед выступлением всегда накатывает легкий мандраж, а после — всегда слегка ноют мышцы и колотится сердце, волосы всегда чуть растрепаны, а макияж немного смазан. Со сцены этого, конечно, не видно. Не видно ни выбившейся пряди, ни съеденного слоя помады, ни затяжки на новых колготках. Кажется, будто всё это растворяется в свете софитов, будто сцена — это всегда свой особый мир, где не существует таких мелочных проблем, как, впрочем, и проблем покрупнее. Пока она на сцене, не существует Лиги, Драксайдов, не существует суперзлодеев, героев и всего за пределами этого зала.

Поэтому ей всегда нужно пару минут в гримерке, чтобы прийти в себя. Чтобы вернуться в реальность, где существуют несовершенства — начиная от затяжек на колготках и заканчивая суперзлодеями-психопатами вселенского масштаба. Она прикрывает глаза. Когда эйфория спадает, она может начать задумываться о том, как представление прошло там, по ту сторону, для зрителя. Была ли она достаточно хороша сегодня?

Строго говоря, она уже на том уровне, когда её представление будет хорошим в любом случае, но достаточно ли — вот вопрос открытый. Она не хотела становиться одной из тех, кто работает на автомате, кто находится на сцене физически, но в моменте — где-то далеко. Она могла понять таких артистов — для них это было всего лишь работой, средством заработка; в каком-то смысле, могла ли она осуждать их за то, что они поставили своё шоу на поток?

Но для неё это было больше чем работа, это было смыслом её жизни, наследием, искусством. Отец всегда говорил, что у них может быть десять представлений на неделе, но у зрителя оно, как правило, одно. И поэтому они должны выкладываться каждый раз, как в первый.

Зи выдыхает и приоткрывает глаза. Потом, возможно, она пересмотрит представление в записи и оценит свои навыки более трезвым взглядом. А пока ей стоило бы привести себя в порядок. Она тянется за палочкой — вообще-то она ей не нужна, и на сцене она использует её для визуального эффекта, но иногда хочется вернуться к классике. Тем более после выступления даже минимально тратить силы на направление энергии бывает слишком лениво.

Она планировала телепортировать цветы домой. Планировала переодеться и, может быть, выпить вина, а потом и самой отправиться домой. В конце концов, завтра у неё очередная репетиция, в конце концов, к новому концерту она должна быть в такой же отличной форме, как и сейчас.

Но она почувствовала его присутствие.

Она знала, что они когда-нибудь снова встретятся. Это был их персональный порочный круг. Просто почему-то она рассчитывала на какие-то более специфические обстоятельства. Сейчас же он просто вторгался в её магическое пространство, даже не особо скрываясь. Вероятно, он делал это намеренно. Не то чтобы Зи не заметила бы его, даже попытайся он скрыться.

Она кинула взгляд на розы. Вообще-то, она не то чтобы любила розы. Возможно, когда-то, а потом ей начали их дарить постоянно, как будто это её любимые цветы. Она никогда не понимала, почему именно розы, но всегда забирала их домой. Потому что это был подарок от её зрителей. Плохой или хороший, она не собиралась ими пренебрегать.

Но конкретно сейчас она была благодарна за то, что это именно розы. Именно тот сорт с особо острыми шипами. После долгого перерыва — идеально для их первой встречи. Зи кладёт букет к себе на колени и всё-таки поправляет выбившуюся прядь. Не ради него, конечно. Просто во время шоу всегда нужно быть идеальной. Осталось дождаться, когда скрипнет дверь гримерки. Она сняла магический барьер.
Не то чтобы он не смог бы пройти, даже если бы она его оставила.

asoiaf : myrcella baratheon

---

Среди всех ядов, пропитавших стены Красного Замка, ты всегда была единственным противоядием. Пока наша мать плела свои параноидальные интриги, а Джоффри упивался безнаказанной жестокостью, я смотрела на тебя и не понимала: как на этой отравленной почве мог вырасти настолько чистый цветок?

Мне нужна девочка с золотыми кудрями Ланнистеров, но абсолютно лишенная их пороков. Ты умна не по годам, проницательна, тактична и по-своему невероятно храбра. Ты — не просто красивая кукла, которую можно выгодно продать Мартеллам ради политического союза. Ты та, кто умеет располагать к себе людей искренностью и мягкостью, — качествами, давно забытыми в нашей семье.

Для меня, как для старшей сестры, ты — единственная причина не сойти с ума в столице. Если от брата я жду удара в спину и леденею в его присутствии, то с тобой я могу снять броню. Нам не нужно прятаться по подземельям, чтобы чувствовать близость. Я всегда старалась стать для тебя невидимым щитом — уберечь от садизма Джоффри, отвлечь внимание матери, взять удар на себя. Наши лучшие моменты — это тихие прогулки по садам Твердыни Мейгора, чтение книг вдали от шумных пиров и секреты, рассказанные шепотом, пока служанки расчесывают нам волосы. Но потом случился Дорн. Тебя посадили на корабль и отправили к змеям, а я осталась задыхаться в Королевской Гавани, проклиная и дядю Тириона, и королеву, и саму себя за то, что не смогла тебя удержать.

Я хочу отыграть ту безусловную сестринскую любовь, которая становится единственным спасением в беспощадной Игре Престолов. Мы можем сыграть теплые эпизоды из прошлого в Королевской Гавани, где мы держимся друг за друга на фоне безумия нашего брата. А можем уйти в альтернативу, где старшая сестра сделает всё, чтобы не позволить увезти тебя в Солнечное Копье, или отправится туда вместе с тобой.

Приходи, Мирцелла. Давай покажем им всем, что не всё в нашем роду прогнило насквозь. Я жду тебя, чтобы снова стать твоей опорой, а ты — моим единственным утешением.

---

Посты пишу от 2 до 7к, могу с большими буквами, могу лапсом, не принципиально. Обычно играю быстро (отвечаю практически сразу же), но не люблю, когда поторапливают, и вас не буду торопить. На внешность предлагаю Holliday Grainger, но готова рассмотреть и ваши варианты. Главное приходите.

vash' bozhestvenny post

Возвращение из Винтерфелла заняло у них порядка двух месяцев. Долгий, тяжёлый путь длиной в тысячи миль через весь Вестерос до сих пор являлся Андромеде во снах – и отнюдь не радужных. Огромный королевский поезд со свитой, тяжёлыми каретами и повозками растягивался на много миль и не мог двигаться достаточно быстро, поэтому поездка превратилась в одну большую шараду – по крайней мере, именно таковой видела её принцесса Утёса Кастерли, которая привыкла передвигаться верхом и делать это достаточно быстро. Здесь же она была вынуждена сидеть в карете, запертая с младшими сиблингами, которые, однако, вели себя прилично – все, кроме Джоффри, которого изредка выпускали развеяться на молодом жеребце. Кронпринц то и дело жаловался на дорогу, то, что все еле тащатся, на удобство королевской кареты и вообще на всё, что только можно вообразить; королева всячески его осаживала, по-доброму и иногда резко, но это не особо помогало. Успокоился Джоффри только когда наконец оказался на Севере: там ему доверили полное управление лошадью, и он то и дело нарезал круги вокруг кареты, смеясь над старшей сестрой, которой подобной возможности не предоставили. По-доброму ли это было? Конечно же, нет, но Меда старалась не обращать на брата внимания; вместо этого она полностью сосредоточилась на Мирцелле и Томмене, которых развлекала рассказами о Западе, чем вызвала интерес даже у своей хмурой матушки, которая предпочитала держаться от старшей дочери на расстоянии вытянутой руки. Видимо, сказалась тоска по дому – Серсея не была в Утёсе давно, в то время как её старшая дочь воспитывалась там с пелёнок и могла поделиться вестями из первых рук.

О визите на Север у Андромеды остались славные впечатления; её суженный, Робб Старк, оказался прекрасным молодым человеком, и уделял ей достаточно много внимания, несмотря на свою занятость как старшего сына семейства Неда Старка. Они посещали рощу в сопровождении с малышом лютоволком, разговаривали о собственных землях, удивлялись обнаруженным отличиям, смеялись расхожим слухам, которые оказывались неправдой – одним словом, продуктивно проводили отпущенное им время перед тем, как принцессе предстояло вернуться в столицу Семи королевств. Влюбилась ли она в юного Старка? Андромеда мало что знала о делах любовных: в Утёсе Кастерли у неё были привязанности к многочисленным кузенам, которые так или иначе навещали деда Тайвина, но куда-то далеко они не заходили; теперь же ей предстояло выйти замуж за настоящего лорда. Матушка быстро дала понять, что о любви здесь и речи быть не может – союз сугубо политический и, если повезёт, Робб окажется дураком, которым можно будет умело управлять. Когда Андромеда лишь заикнулась о настоящих чувствах, Серсея звонко рассмеялась, что ознаменовало конец их разговора по душам. 

В Красном Замке она должна была ощущать себя как дома, но этого не произошло. Принцесса выросла далеко на Западе и предпочла бы вернуться туда для подготовки к свадьбе, но, увы, её мнения никто не спрашивал – период воспитания под крылом у лорда Тайвина подошёл к концу, и она должна была воссоединиться с семьёй в столице, хотела этого Андромеда или же нет. Конечно, в возвращении были и свои плюсы, например, её долгожданное знакомство с отцом: Роберт принял дочь с распростёртыми объятиями и назвал такой же наследницей, как и своих златовласых отпрысков, выросших при дворе; может, в чём-то он даже потворствовал ей больше, чем остальным детям, например, как-то раз взял с собой на охоту, прознав, что Меда не раз выбиралась в окружающие Утёс Кастерли земли как раз с этой целью под присмотром своих хранителей. Они в тот день завалили целого кабана, которого позднее подали к ужину и, пускай отец попросил не рассказывать об их приключении матери, смотрел он на принцессу с гордостью, которая согревала её сердце.

Но были в Красном Замке и свои недостатки. И один из самых явных – Джоффри. С младшим братом они как-то сразу не поладили. Попросту не смогли найти общий язык, хотя Андромеда думала, что с юношей, который выглядит как типичный Ланнистер, а не Баратеон, о которых ей практически ничего не было известно, она легко поладит. Получается, ошибалась. Они вечно обменивались друг с другом колкостями, а сам Джофф не забывал то и дело напоминать Меде о том, что несмотря на то, что она старше, корону всё равно получит он. И девушка, которая раньше спокойно воспринимала свою роль не кронпринцессы, раздражалась от таких речей! Как будто он и правда задевал её за живое. Братец даже на Севере не оставлял её в покое, вставляя свои комментарии о Роббе, хотя она-то о его невесте ничего плохого не сказала – леди Санса была прекрасна в своей юности и красоте. Оставалось надеяться, что ей хватит характера выдерживать постоянные издёвки со стороны кронпринца, ведь он только выглядел прекрасным – под красивой обёрткой скрывалось гнилое, похуже Блошиного Конца, нутро.

Они только закончили ужинать, когда Андромеда посмотрела на матушку и тихо спросила:

— Я могу быть свободна? Речи Джоффри меня окончательно утомили.

Серсея, явно придерживающаяся такого же мнения, медленно кивнула, наблюдая за ситуацией за столом. Джоффри продолжал бахвалиться чем-то перед своей невестой, которая уже, казалось, была не в состоянии воспринимать столько хвалебных речей о кронпринце, но держалась стойко, стоило отдать ей должное. Томмен заснул прямо за столом. Мирцелла с улыбкой наблюдала за собравшимися и нехотя ковырялась в тарелке, с мольбой посмотрев на Андромеду, когда та стала подниматься из-за стола, но та лишь выразительно глянула на их мать – мол, нужно спросить разрешения. И выпорхнула из залы, как будто её здесь и не было. Голос брата треснул – прервался ненадолго, как будто такой поворот событий ему не понравился, но Меда уже быстро вышагивала по коридору и старалась не думать о том, что происходит позади. Главное – добраться до своих покоев, а там она сможет расслабиться.