Действительно, какой же сад без цветка?
Похоже, в этом проклятом дворце не было тихих и безопасных мест, и всюду нужно было держать ухо востро: стоило леди Велморн ускользнуть с глаз придворных, опуститься на скамейку возле тенистого и раскидистого ясеня, как её решила облагодетельствовать принцесса. Самое время: грудь Рэйчел тяжело вздымалась из-за притока кислорода, сердце колотилось, и даже встать, не рискуя рухнуть на землю, она не могла. А встать нужно было — в конце концов, перед ней была августейшая особа, пусть принцесса и присела на скамейку рядом, словно давняя подруга.
Её Светлость Аделин выглядела так, как должна была выглядеть Аббатиса, Затворница из таинственной Девичьей башни: от кончиков длинных рукавов её платья до простого серебряного венца, охватывающего голову. Весь её облик был пропитан холодным, сдержанным благородством, и чуткие фрейлины, застывшие за её спиной и ловящие каждый взгляд своей госпожи, лишь подчёркивали это впечатление. Но ощущались в ней и молодость, и красота, и свежесть, свойственная зимнему утру — и всё это в совокупности лишь напомнило Рэйчел, насколько больным и изъязвлённым было её собственное тело.
Никакими золотыми розами не украсить живого мертвеца…
Но прежде чем Рэйчел провалилась в пучину самотерзаний, она ощутила от принцессы слабое дуновение — то, что могло быть могучим ветром, от которого гнулись деревья, сейчас казалось лишь тонким сквозняком из неплотно прикрытых ставней. Впрочем, даже этого было достаточно для определённых выводов. Да и голос принцессы казался странным, чересчур вкрадчивым: думалось Рэйчел, что от природы в нём крылась куда большая глубина…
В народе бывало говаривали, что ведьма ведьму завсегда приметит, и то было правдой. Да только слишком слаб был тот ветер, да слишком знатной была госпожа, да слишком близка была эта дева к королю-узурпатору, что магов ненавидел пуще, чем гончая — лис. Легче было поверить, что в королевской опочивальне свил гнездо филин, чем в принцессу-чародейку, но Рэйчел, осторожная, остроглазая Рэйчел, увидела, кто перед ней, и на один бесконечно долгий миг забылась.
Будь она мужчиной, настолько прямой и оценивающий взгляд на старшую дочь короля мог бы стоить ей жизни. Но Рэйчел, на счастье или на беду, была женщиной, к тому же благородной, и потому это выглядело чуть менее провокационно — всего лишь как дерзость, граничившая с глупостью.
Впрочем, слабость длилась недолго: Рэйчел опомнилась и опустила бесстыжие золотые глаза, а после поднялась со скамьи одним плавным, слитным движением и исполнила идеальный дворцовый реверанс.
— Приветствую, Ваша Светлость. — Голос леди Велморн звучал мягко и учтиво, как будто это не она ещё мгновение назад рассматривала особу королевской крови как особенно диковинную зверушку. — Прошу простить моё… поведение. Я не отличаюсь крепким здоровьем, и моё состояние, боюсь, ухудшилось в последние дни.
То было разумное объяснение: все знали, что леди Рэйчел прожила в счастливом браке целых пять лет, но не смогла подарить супругу ни одного ребёнка, так что иначе как малохольной её назвать было нельзя. Эта репутация, в то же время, помогала ей избегать настойчивых предложений о браке, исключая совсем уж откровенных охотников за приданым: всё же большинство достойных мужей искали в супруге не только способ исправить своё материальное положение, но и возможность получить наследника; Рэйчел её репутация болезненной бездетной женщины вполне устраивала.
Главное было не прослыть ещё и слабоумной, а после таких выходок это было бы неудивительно. Надо же было так оплошать — разглядывать принцессу как товар на базаре… Садиться на скамейку обратно Рэйчел не собиралась: сидеть в присутствии особы королевской крови считалось наглостью, а дом Велморнов сегодня был опозорен достаточно, и вовсе незачем было сознательно ухудшать ситуацию.
Слова про петицию не вызвали в памяти у Рэйчел ничего, и на миг она запаниковала: её формальный повод, благодаря которому она имела право временно находиться при дворе, был никак с этим не связан, и лишь исключительно хорошая память на детали позволила ей не усугубить своё положение.
— Петицию подавал ещё мой благородный брат в свой прошлый визит. — Рэйч потребовалось покопаться в воспоминаниях. — Это… не самый важный вопрос. Мы лишь смиренно просим Его Величество одобрить передачу права собственности на один… небольшой земельный участок, расположенный на границе Дреании и Королевских земель, в счёт погашения стародавнего долга перед нашим скромным банковским домом. Так как участок находится на границе, его владелец, барон Ротгем, не может просто так его передать…
Этот стародавний долг был сравним со стоимостью трёх фрегатов, а «небольшой участок» включал в себя десятки лиг плодородных пастбищ, которые Велморны собирались оттяпать вместе со скотом, населением и мелкой живностью, которой не повезло поблизости проживать, но к чему отвлекать принцессу такими деталями?
Ровно как и тем, что барон Ротгем был просто жирной, лживой свиньёй и не болтался на суку лишь потому, что нынешнее положение Велморнов было слегка неустойчивым, и они не могли себе позволить действовать привычными методами.
И ещё потому, что мало какой сук выдержал бы такого борова.
От этой мысли Рэйчел слегка усмехнулась, но вид помандера в руках принцессы заставил её сосредоточиться. В конце концов, эта встреча была важной — возможно, единственной по-настоящему важной с момента её прибытия в столицу.
Как же хотелось расспросить принцессу о её скрытых талантах! Но не брать же её за руки со словами «Будь благословенна, сестра», как делали ведьмы в тех сказках, что рассказывали ей в детстве… Ах, и далека же была Рэйчел от искусства тонких полунамёков — не умела она сплести изящного кружева из слов, чтобы потом, словно сетью, поймать ими неосторожную добычу, но уходить просто так, не попытавшись узнать хоть что-то, она не собиралась.
— Если позволите быть откровенной, я прибыла ко двору без достойной причины. — Рэйчел вспомнила, как все суетились в связи с наплывом гостей, и поняла, что принцесса вряд ли будет в восторге от такого заявления. — Прошу прощения, если доставила лишние хлопоты. Я просто вижу, как изменилась ситуация в последнее время, и мне бы хотелось… узнать, что происходит, лично. Не то чтобы я особо разбиралась в придворных тонкостях, но…
Это были честные слова, и от женщины, почти не владевшей искусством лжи, они звучали особенно искренне, не оставляя сомнений. Рэйчел присмотрелась к принцессе уже с куда большей учтивостью, раздумывая, с какой стороны к ней подступиться и как разузнать правду, не отправившись при этом на костёр.
