— Забини, какого черта тебя здесь носит? — хриплый голос после сна прорезал пространство спальной комнаты. Сам Малфой лениво подтянул к себе вторую подушку, которая лежала рядом, пока Блейз бесцеремонно вытащил из под его головы первую. Он предпочел опустить на глаза маску для сна обратно и проигнорировать существование лучшего друга, — Передай Тинки, что за вторжение в Мэнор без моего разрешения можно получить носок.
Ухватывая одеяло и резко дергая на себя на прикроватную банкету, Блейз насмешливо парировал:
— Меня впустила твоя дорогая ле маман. Драко! Ты не можешь игнорировать собственную свадьбу.
— Отвали, я не выспался из-за вас, черти, — вторая подушка улетела в лицо Забини и попала точно в цель. Малфой закинул руки над головой и подтянулся вверх, цепляясь за изголовье. Вид был помятый. Сощурившись от резкого света, Драко потер переносицу большим и указательным, пытаясь заслонить остальными пальцами лицо. Его режим сна не позволял ощущать себя комфортно в девятом часу утра. В последние полгода он пропадал по заданию Лорда почти каждую ночь — многочисленная аппарация, перемещения по порт-ключам, неудачные попытки в анимага и мир, в котором Малфои по-прежнему не принадлежат самому себе — его любимый коктейль повседневной жизни под названием «Драко Малфой и очередной план Лорда»
— Твой любимый коктейль от Нотта, — отвлекая  Малфоя от своих мыслей, нагло прыгая на кровать рядом, Забини буквально всучил в руку Драко склянку с зельем, — И давай без этих вот гримас, Малфой.
— Ты давно в Нарциссу стал играть? — отмахнувшись от зелья, Драко презрительно поджал губы, поморщившись, — воняет бомжами Уизли, не меньше. Что это? — он недоверчиво повел бровью, пытаясь визуально оценить содержимое.
— Теодор переодевается в колдомедика и патентует все подряд. Это из первой партии его антипохмельных зелий, которые не только убирают последствие бурных ночей, но и дарят воодушевление на весь день, компенсируют отсутствие сна и.. что-то там еще, я уже забыл.

В комнату влетел увесистый громовещатель, заставляя Гринда недовольно ухнуть от непривычной тяжести письма.
Кислотно-красное письмо взлетело к потолку и трескнуло, буквально раздуваясь на глазах, превращаясь в огромную пасть с бумажными зубами.
«НЕ ОЖИДАЛ, МАЛФОЙ? ДУМАЛ Я НЕ ПОМОГУ ТЕБЕ В ТАКОЙ ДЕНЬ?»
— Блять,  — Драко возвел глаза к потолку, — почему вы такие идиоты, — отставив зелье, он потянулся за палочкой, намереваясь дропнуть громовещатель, но тот куснул Малфоя за запястье, продолжая:
— «ТЫ ПЛОХО СЕБЯ ВЕЛ ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ, ПОЭТОМУ Я.. НЕ СДАМ ТЕБЯ ТВОЕЙ БУДУЩЕЙ ЖЕНЕ, ДРАКО И ПРИШЛЮ ТЕБЕ ЗЕЛЬЕ, КОТОРОЕ ВОЙДЕТ В ЛЕГЕНДЫ ВСЕГО МАГИЧЕСКОГО МИРА. ПЕЙ. ПРОБУДИ В СЕБЕ ГЕРОЯ. НАСЛАДИСЬ ЭТИМ ДНЕМ.»
— Я тебе что, Поттер? — протянул Драко бумаге, придавливая его рукой к поверхности постели, — Придурок Нотт, почему сам не пришел, не знаешь?
— Будить тебя, Малфой? — Забини хохотнул, — в логово зверя соваться — себе дороже. К тому же, Теодор помогает твоей матушке с поставкой свежих цветов из Амстердама, Шафики у него в долгу. Ты хоть знаешь, что она любит белые каллы? Пей давай, у нас столько дел сегодня.
— Откуда столько бодрости, Блейз? — впрочем, он все же осушил склянку до дна, поморщившись от травянистого зелья с болотным послевкусием, — Каллы, пионы, да даже если и розы, какая разница?
Драко машинально вспомнил образ Астории, пытаясь отрисовать черты лица в своей голове. Не выходило. Гринграсс была статной блондинкой — таких называли породистыми. Забавная ассоциация, словно доберманы Малфоя, которые заводчики старательно искали по всему миру, пытаясь подогнать их родословную под стать будущему хозяину.
Кроме высокого роста и светлых волос ничего не вспоминалось. Она была.. классической? На ее фоне он практически помнил каждый изгиб тела Пэнси, мог рассказать за какое ухо Паркинсон заправляет прядь волос и какое у нее настроение в зависимости от интонации голоса.
— Ты мог бы хотя бы попытаться ее узнать, Малфой, — заметил Блейз, подхватив со стола Драко снитч, который Малфой поймал в свой первый матч в Хогвартсе.
— Зачем? — он искренне не понимал и даже не пытался это скрыть, — мои люди купят ей все, что она захочет, стоит ей только бросить взгляд на то или иное украшение в любом магазине. Ее лицо украсит все полосы местных газет. Она станет самой богатой женщиной Британии и взамен подарит мне сына. Зачем мне что-то узнавать о ней? — Малфой резко перехватил снитч, который повис в воздухе над ним, — У нас море дел по заданию Лорда, вот о ком я бы хотел что-то узнать на самом деле.
Хмыкнув, Драко запустил снитч в сторону Блейза и скрылся в дверях ванной комнаты.

Зелье действительно подействовало. Он помнил бессонную ночь и пошлое слово, которое казалось ему неуместным — мальчишник. В его планах было позвать Пэнси — взамен он получил пощечину от мисс Паркинсон и обещание больше никогда с ним не пересекаться. Было немного жаль.
Клубы дыма, аппарация в шумный Лас-Вегас, самые красивые девушки из выпуска Ильвермони, огромное бескрайнее поле и тысячи меток — только не черных, а искрящихся букв из фамилии "Малфой". Он трахал какую-то девушку на берегу океана и смотрел не на ее изгибы, а на то, какой красивый рассвет сегодня, смотрел до последнего, пока не заслезились глаза. Драко давно не ощущал себя столь живым и свободным. И, пожалуй, за эту свободу он был благодарен своим друзьям.

Последующие приготовления проходили без него. Блейз репетировал речь в качестве свидетеля, его то и дело оттаскивали подруги невесты; Нотт с Нарциссой размеренно давали интервью и комментарии к будущим статьям, которые должны выйти вечером; Гойл аппарировал из замка Гринграссов и пытался передать Малфою запонки, которые Грегори заранее заказал у Пэнси. Если бы Пэнси знала, кому она их делала — она бы отказалась принять заказ. Драко был уверен.

Церемония восхищала. Он не знал деталей и не особо в них погружался, но, если быть честным, это заворожило бы любого. Малфой оказался в назначенное время в назначенном месте — словно с картинки, улыбаясь непринужденной улыбкой. Мэнор собрал весь цвет и сливки Британии. Для их свадьбы был воссоздан огромный купол с зачарованным потолком в виде созвездий, лучший симфонический оркестр воспарил над гостями, платье невесты было одним из самых дорогих не только в Британии, но и за пределами. Зал утопал в цветах — гости утопали в слезах восторга и счастья от вида жениха и невесты.
Малфой впервые бросил взгляд на Асторию, когда подошел к алтарю.
Она стояла в лучах закатного солнца — это было единственное пожелание Малфоя, которое всенепременно и неминуемо исполнили. Верх платья облегал тонкий стан — у его жены была тонкая талия и длинные ноги, которым могли бы позавидовать все присутствующие гости. Он был уверен — они и завидовали. Так и должно было быть.
Рядом, пристально и недоверчиво смотря, но улыбаясь губами, стояла Дафна. Драко повел бровью, отмечая этот момент. Блейз лыбился во все тридцать два. Проговорив свою речь, выслушав речь Астории, их родителей, свидетелей, кого-то еще (Малфой перестал вслушиваться в эти слова), Драко ослабил галстук, когда официальная часть сошла на нет. Несколько снимков для газет — его рука сжалась вокруг талии жены, ощутимо накрывая область поясницы. Он чувствовал мятный запах ее губ даже на расстоянии — доли секунды, но все же.
После последней вспышки, Малфой стремительно вышел на балкон, значительно устав от шума. Он убрал улыбку на минуту, не больше — его нашли гости вечера. А дальше все закружилось — деловые партнеры, союзники по политическим играм, друзья, бывшие одноклассники, приглашенные гости из других стран и жеманные эскорт-леди, которые таяли сахаром, когда целовали его в щеку. Малфой говорил и улыбался, улыбался и говорил — и все повторялось по новой.
Этот день закончился так же быстро, как и начался. Он игнорировал новоиспеченную жену все несколько часов мероприятия, но находил ее ровно в тот момент, когда нужно было получить поздравление от Министра или бабушки Астории. Идеальный мужчина должен обладать идеальными манерами и очаровывать даже пожилых дам.

Танцуя с матерью, Малфой услышал шепот Нарциссы:
— Я помню свою свадьбу, Драко, — в ее глазах появились слезы, но она быстро моргнула, непринужденно улыбнувшись уголками губ, — ты так похож на молодого отца. Я горжусь тобой.
Драко замер, не зная, как отреагировать, но в следующую секунду сделал изящный поворот в танце, закружив Нарциссу, чтобы никто не заметил его ступора. Сдержанная в жизни, она фактически никогда не позволяла себе подобные сантименты в жизни и на публике.
— Не уверен, что свадьба — тот повод, который может вызвать гордость, мама.
— Мне тяжело покидать Мэнор и оставлять тебя. Я горжусь тем, что ты вырос.
— Вы можете не уезжать, я уже говорил об этом.
— Драко, малчик мой, после этой ночи поместье будет твоим. Закон крови нерушим. Это знали все наши предки и это ценим и оберегаем мы с твоим отцом. Вам пора, — Нарцисса кивнула в сторону больших часов. Полночь накрывала зал, сменяя окружающую обстановку на более нуарный ритм. Все гости продолжали веселиться, но знали о традиции свадеб Малфоев — в 12 часов молодожены должны были отправиться в их общую спальную комнату и провести ночь наедине друг с другом.
Малфой кивнул, отмахиваясь от хитрых глаз друзей, которые пытались гримасничать.
Он нашел Асторию на балконе. Та разговаривала с сестрой и еще одной незнакомой ему девушкой. Она едва бросила взгляд на Малфоя.
— Нам пора, — он прервал чужой диалог, нахмурившись, перехватывая ее за ладонь и уводя за собой, чувствуя сопротивление, — что не так?
— Я не закончила, — она упрямо посмотрела на Драко, высвобождая руку.
Он подумал, что она не так проста и покорна, как кажется внешне. Доля секунды. Малфой позволил ей договорить, фыркнув про себя. Что за строптивость?
Астория вышла через три минуты — плавно вкладывая в его ладонь свою руку. Это она или он ведет ее вверх по лестнице?
— Ты знаешь о том, что нас ждет? — Малфой пропустил девушку в комнату, закрывая дверь следом, убирая галстук с шеи, не особо смотря на жену.

За окошком Лестрейндж-холла буйствует английское лето — цветники украшены самыми яркими и нарядными цветами, которые увлечённо разводит старая леди Лестрейндж, журчит струями вода в фонтанах, где-то в кустах заливается какая-то голосистая птаха. Окно малой гостиной, отданной с самого дня свадьбы под личную комнату для приёма собственных гостей Беллатрикс, как молодой хозяйке поместья и супруге наследника рода, распахнуто настежь, но от летнего зноя это спасает мало. В комнате жарко даже в совсем лёгком домашнем летнем платье с короткими рукавами, выручает разве что большой кувшин с охлаждённым мятно-лимонным лимонадом, стоящий на небольшом столике рядом с диваном, на котором, собственно, и расположилась полулёжа Беллатрикс. В руках у леди Лестрейндж старинная книга из семейной библиотеки, которую молодая женщина читает с большим интересом и увлечением. А чем ещё заняться, собственно говоря? Рудо на службе и вернётся лишь к ужину, старые лорд и леди Лестрейндж в гостях у дальней родни в Риме и вернётся лишь через пару дней. Конечно, можно было бы спуститься в подвал и там потренироваться на манекенах в использовании пары-тройки очень интересных и любопытных заклинаний, которые продемонстрировал ей только вчера во время аудиенции Милорд. Но Рудо клятвенно обещал после ужина составить компанию в этом занятии, а вдвоём интереснее и увлекательнее даже практиковаться в заклинаниях. Может быть, выйти в сад и покачаться на старинных, подвешенных на верёвках, качелях? Нет, так лень даже просто подниматься с удобного любимого дивана! А вот велеть домовику принести мороженого — почему бы и не да?

Впрочем, Беллатрикс не успевает даже хлопнуть в ладоши, чтобы призвать кого-нибудь из слуг, как дверь гостиной резко распахивается, словно с ноги. Это что ещё за новости, кто смеет так нагло вламываться в её личные покои? Кажется, среди её знакомых и круга общения нет тех, кто способен был бы вот так, наплевав на вежливость и манеры, чуть ли не пнуть дверь в чужом доме. Или всё-же кто-то из знакомых забыл о простейшем этикете, и желает. чтобы ему преподали урок вежливости? Впрочем, нет же, в любом случае о постороннем лице в доме её оповестили бы домовики, как молодую хозяйку!

Странность, правда, тут же находит объяснение — в гостиную вихрем врывается никто иной, как Рабастан. Мерлиновы Кальсоны, а ведь и Рудо, и лорд и леди Лестрейндж предупреждали её, что Рабастан возвращается на Родину, и хотя бы пока не решит вопрос с собственным жильём, поживёт в Лестрейндж-Холле, а она, видимо, пропустила всё мимо ушей! В голосе Рабастана звучит ледяное спокойствие, но Беллатрикс ли не знать, что за этим как бы спокойствием последуют буря и взрыв эмоций? Впрочем, пока старается говорить максимально спокойно и сдержанно и она сама.

- Извиняю, я должна была запомнить, что следует ждать твоего возращения! Но не прощаю, что ты так безобразно забыл обо мне и даже не написал ни одного письма, живя в своей проклятой Франции!

Ну что же, остаться спокойной и невозмутимой не вышло, слишком сильно обида и злость на Стана, предавшего их дружбу, забывшего обещание писать как можно чаще, и не приславшего из Франции ни одного письма. Только вот Рабастан моментально и правда взрывается гневом и яростью, обрушив на Беллатрикс злой и гневный монолог. Да что она себе позволяет, в конце-концов? Глаза Беллатрикс становятся из ореховых почти чёрными от злости и ярости, распущенные по плечам волосы наэлектризованы до предела, полностью отвечая настроению своей обладательницы. Яростный, гневный голос пронизывает гостиную:

- Смеешь обвинять меня? Интересно, в чём же моя вина, если ты сам, слышишь, сам предал нашу дружбу? Или я должна была до старости ждать, пока ты наконец изволишь вспомнить обо мне? У меня тоже есть гордость и чувство собственного достоинства! 

[td]

Ленора-Хилз, Калифорния
осень, 1985

Солнечная Калифорния. Новая школа, новый этап в жизни. Здесь ни кто их не знал и видел впервые. Здесь у них был шанс начать все сначала. Без монстров, без бесконечного насилия над собой, без нужны выживать. Казалось, именно здесь у них была возможность наконец-то побыть теми кем они изначально и должны были быть, обычными подростками. Со своими мелкими проблемами, типа не выученной домашки или плохо написанной контрольной. Для всех здесь они были просто обычными братом и сестрой переехавшие из глубинки. Да, у них могут быть свои трудности с адаптацией. Но все это мелочи по сравнению с тем, что они пережили в Хоукинсе.

В коридорах школы царил хаос. Ученики спешили, толкались, громко обсуждали что-то. Это и была жизнь. Для Уилла в целом все это было привычно. Однако, в отличие от него, у Джейн подобного опыта не было. И даже несмотря на то, что она усиленно догоняла школьную программу, что бы без проблем поступить в старшую школу, с адаптацией ей явно было посложнее. Впрочем, Уильям поддерживал ее как мог. Старался объяснять что хорошо, а что не очень. Но это все равно не спасло их от звания чудаков. Уилл умел терпеть насмешки, плюс ко всему он был мальчиком, а их обычно учили справляться со своими трудностями самостоятельно, так что даже в Хоукинсе, когда только ленивый не обзывал его зомби боем, он просто молча это терпел, переживая где то в душе ощущение несовершенства, сублимируя негатив через творчество. Со временем он стал относиться к этому с иронией, да и Джонатан как то сумел убедить его, что на самом деле быть чудаком это даже хорошо, потому что нормисы скучные.

Друзей у них с Джейн особо не случилось. В ДнД Уилл больше не играл. Да он ужасно скучал по друзьям оставшимся в Хоукинсе. Он сохранил все те чувства, что связывали их компанию. Их безусловная поддержка, товарищество и командная игра.

Ужасы и кошмары прошлого, постепенно стирались. Сны становились крепче и светлее. Уильям больше не чувствовал того пристального взгляда, что заставлял его затылок покрываться мурашками. Он мог дышать спокойно. И Джейн кажется тоже, у нее больше не было нужды использовать силу, да она и не могла. Может это и к лучшему? Ни какое правительство больше не станет ее искать и заставлять работать на них. Делать, то что никакой подросток не должен. Убивать. Уилл иногда смотрел на Джейн и думал, какого это. Но никогда не спрашивал. Он просто знал, что раз она не сломалась, в ней все еще жил сильный дух. И несмотря на все то что она сделала, она все равно должна вырасти хорошим человеком. К тому же Джойс очень старалась, что бы воспитать Джей как обычную девочку. Естественно ни кто не стирал их прежний опыт. Но кажется здесь, в солнечной Калифорнии у них наконец-то появилась настоящая свобода. Впервые за эти последние пару лет ужаса и боли.

♫ crystal ships — michael oakley

закинув ногу на ногу, развалившись на небольшой _ но весьма удобной кровати заправленной в черный атлас, стучишь пенспиннером по учебнику, на корешке которого красуется название: "практическая магия, 6 курс". заколебавшись что из книжки по зельям постоянно капает зеленная смоляная жижа, на животе заблаговременно постелена одноразовая салфетка [уже пятая за этот час мозгового штурма]. разумеется в оглавлении стоит предостережение, что учебник не стоит ставить набок или переносить вертикально, так как это чревато не отстирываемыми зловонными пятнами на одежде. только когда егорушку волновали дисклеймеры. они просто мимо взгляда как-то проскальзывали не возымев должного эффекта на подкорку.

очередная салфетка скомканным липким месивом летит в корзину, сопровождаемая скривившейся мордой жикина. — оно же всю ночь вонять будет, барсов. — жека вот уже пол часа порхал перед зеркалом назойливей склеповой [а уж о том как эта девчонка умеет долго собираться, знает весь тибидохс. по слухам, она еще ни на одно свидание вовремя не пришла]. — не ссы в трусы, жикин, подружки не оценят. — бурчишь не отвлекаясь от расписанных граммовок перебродивших мухоморов, для эликсира предвидения. — я серьезно, провоняет комната, провоняю я — провоняю я, со мной ни одна девчонка на свидание не пойдет. — твои глаза закатываются на театральном скрипе и ты соизволяешь оторваться от домашки. — с твоим врожденным магическим обаянием, даже вонь кикиморной слизи сойдет за флер парфюма от пако гробано, акстись и продолжай собираться, куда бы ты там не собирался. — на этом диалог был вроде как исчерпан, но не для тебя. — позже на подоконнике сожгу и ничего не провоняет. — дежурно ворчишь под нос, на что жикин пытается вновь открыть рот, услышав что сосед тут еще чего-то жечь собрался. одних устремленных в его сторону глаз вылезших из-за книги, хватило чтобы не продолжать этот тщетный диалог.

окончательно запутавшись в разнице между серебряными ложками омытыми в росе новолуния, и ложками омытыми в полное полнолуние, смотришь на часы, что хмуро висят на стене и смиренно молча тикают. гулкий вздох и хлопок закрытой книги. — к лешакам эту херню, еще целая лекция по запукам на сегодня.  а получить сглаз от зуби я желаю меньше, нежели злобного прищура клоппа. — жика про себя посмеялся, продолжая пудрить шею. маскировка засосов от другой подружки, идет полным ходом. смотришь на него так, пытаясь оценить. по левой он сегодня щеке получить или правой. будет весело если очередная загадочная подружка, огреет его трубой от пылесоса и женька всю неделю будет тебе ныть, как жестока любовь, и какой он весь из себя бедная жертва этих гормонов. твои же гормоны, васька давно забила в косячок и пустила трубкой мира между сокурсниками. женщины, одним словом, что с них взять. если бы гроттер не вела себя как среднестатистическая абьюзерша, ты бы сейчас возможно тоже принимал душ перед свиданием на крыше башни привидений, а не тянулся к очередному учебнику, который норовит тебя сглазить.

вот так вечер не предвещал становиться томным. однако, все в считанные секунды изменилось, когда к вам в спальню зашел без стука и привычного в культурном общества дозволения, лотков. как всегда пышная прическа, на которую тут же залип женька, в тайне мечтая раскрыть секрет прохора. взвинченный взгляд, не суливший ничего законного и активная жестикуляция, привычная ему до мозга костей. кажется проха даже жикина не заметил, так бы увлечен тем что пытался до тебя донести. как только неразборчивая тарабарщина завершилась глазами ждущими одобрения, ты из состояния мраморной статуи застывшей на месте, тяжело вздохну и поплелся обратно к кровати — и тебе привет. — привычное: "прох, ты опять так увлекся, что забыл дышать".

рухнув на мягкое и сцепив пальцы на грудной клетке, следишь как друг хватает стул, что стоит возле твоего письменного стола и развернув спинкой от себя, седлает его аки пылесос. наконец-то пулеметную очередь из слов, можно разобрать на предложения. — чего они сделали? самог . . . ты угараешь? а если поклеп узнает? — жикин так и замер с пуховкой в руках, сделав шаг к вам ближе. ты же заметив это, смиряешь его ледяным взглядом. — а ты вроде как уходить собирался. вот и не задерживайся. — резко меняешь адресат визуального контакта обратно на лоткова. — так что ты там про самогон и пня с бульоном говорил? — вот те раз, чего только в этой школе не сделаешь по фану [или со скуки]. сначала тузикова пыталась продавать подержанные веники из магфорда [разумеется это были обычные метлы из мира лопухойдов, спизженные у тамошних дворников, но кто об этом мог догадаться, пока не купил], а теперь самогонный аппарат в спальне пнистого. мельчаем, ох мельчаем как личности. одно дело курить в окошко, пока преподы не унюхали, а тут целая аппаратура, да к тому же и взрывоопасная. откуда только взяли, неужто выписали из лысегорского каталога? купидоны поди надорвались волочь такую бандуру.

— и че прям работает? они смогли его собрать и даже чет набодяжить? во клоуны, я бы это пить не стал. — и тут ты понимаешь что пиздец, лотков начинает тебя щеночить. эти большие блестящие глаза, которые щепчут: "пойдем со мной, ну пойдем, интересно же!". — Нееет! ты с ума сошел! если поклеп поймает, до конца года будем жопами кверху в подвалах тибидохса жуков по банкам сортировать на черных и очень черных. — происходит какой-то заговор, потому-что внезапно жикин вызывается пойти с прохором. мол это, раз бейбарсов не хочет то пойдет он. ага, ЩАААззззззз. — ты же на свиданку собирался? разве катя, света, таня, лиза или кто там у тебя сегодня по списку, сильно обрадуется что ты ее продинамишь? — не то чтобы ты как-то по-особенному не любил женьку, нет. просто знал, что друг так или иначе тебя уломает, и если что, вы то худо бедно смоетесь тенью отца гамлета с места преступления. но если пойдет еще и жика — кабзда. эта театральная дива споткнется о каждую ступеньку, пожалуется на каждую паутину в которую уткнется смазливой [нет не завидую] рожей, когда надо будет отсидеться. а уж сколько ты потом нытья выслушаешь когда вы окажетесь тет-а-тет, одному богу известно.

Мидория просыпается от кошмаров. Прошло уже достаточно времени после последней битвы против Шигараки. Шрамы отзываются покалыванием и зудом. Они не болят, но напоминают какой ценой им досталась победа. Изуку теряет многих знакомых, друзей, возвращается к исходной точке – уголки в его теле еще тлеют, но стать героем уже не под силу. Для него закрыт путь помогать людям. Сказка завершилась сокрушительным концом, но парень не сожалеет. Для него получение силы от Всемогущего – удача и мечта. Именно герой номер один смог разглядеть в нем, беспричудном, тот стержень, который ценен в героях. Он доверил свою силу юному Мидории, возлагая на него свои надежды и опасения. Обычный школьник смог дотянуться до кумира и встать рядом с ним, вбирая в себя его стремления победить сильного врага, с которым сражалось не одно поколение обладателей Один за всех.

Но самой болезненной, разрушающей новостью была клиническая смерть друга детства. Деку чуть не потерял Бакуго. Каччан был единственным человеком, который вызывал восхищение, желание следовать за ним. Изуку видел год за годом, как тот взрослел, становился сильнее и преодолевал кризисы. Его характер оставалась таким же взрывным, но и появились мягкие стороны. Друг, соперник и товарищ по сражениям. Они стали близки настолько, что прикрывали спины друг друга, их действия были молчаливые с пониманием того, кто и как хочет поступить. Они понимали ход мыслей, ведь за их плечами было совместное сосуществование в одной среде. Да, и семьи дружили.

Их связь всегда была глубока и всегда сталкивала их в противостоянии. Изуку видел в другу сильного героя, его причуда после последней битвы стало продолжением его самого. Это завораживало. И парень не понимает, когда же его внимание к Каччану изменилось, когда он стал ощущать влечение и влюбленность… Но одно знал наверняка, Деку никак не мог допустить, чтобы этот парень узнал, какие чувства испытывает к нему.

А теперь еще эти кошмары. В горле пересыхает от липкого ощущения страха. Изуку боится, что Каччан так и остался на том поле боя, убитый. Руки дрожат, а рот судорожно хватает воздух. Тело парня резко поднимается в сидячее положение. В комнате темно и тихо, но Мидория лишь ощущает в районе груди холод и пустоту. Он долго пялится на противоположную сторону и старается успокоить дыхание. Тянется рукой на ощупь за стаканом с водой, но хватает пустоту. Вспоминает, что забыл взять с кухни перед сном, потому что увлекся разговорами с ребятами из класса. Им осталось несколько месяц до окончания академии. Деку ценил каждый момент, пытаясь запомнить каждый день и заполнить его событиями. Это было важно для его расшатанного состояния, ему нужно было осознавать, что это реальность или не его воображение. Вдруг Шигараки ввел его в иллюзию и теперь пытает таким образом. А сон — это настоящая реальность и они все еще сражаются.

Лучшим же решением сейчас ввалиться в комнату Каччана, но парень сразу же отметает эту затею. Нет, он не собирался тревожить своего друга ночью, постучав в его дверь для того, чтобы убедиться в его целостности. Мидория знает, что мог так бы поступить, но тревога лишь усиливается в груди и заставляет поднять с кровати и двинутся из своей комнаты в темноту коридора. Он движется бесшумно, словно тень, оказывается у раковины и долго смотрит на кран, гипнотизируя.

- И долго ты еще, придурок, будешь тут стоять? – Деку вздрагивает и поворачивает медленно свою голову, пытаясь поймать силуэт. Бакуго прислонился плечом к стенке и внимательно разглядывает его в ответ. Он не выглядят раздраженным, скорее взгляд тяжелый, изучающий. Изуку вздрагивает и отводит глаза в сторону.

- А ты зачем, Каччан пришел сюда? – парень пытается быть обычным, но улыбка выходит натянутой. Бровь Кацуки дергается, словно видит эту неответственность и фальшивость.

- Ты слишком громкий и шумный, - Мидория не понимает, закусывает губу и отворачивается, чтобы унять дрожь в руках. Берет стакан и открывает кран, подставляя посуду под воду. Они молчат.

- Прости, я не хотел тебя будить, - между ними зависает эта неловкость, от которой тошнит и становится душно. Парень не знает, что Бакуго вовсе не спал в своей комнате, а прислушивался к голосу за стенкой. Ведь Мидория до пробуждения кричал.

- Что тебе снилось? – подросток замирает и сглатывает, он не хотел говорить о своих кошмарах. Он не собирался делиться своими проблемами. Потому что Каччан никогда не должен был узнать правду. Но именно его друг детства будто шестым чувством знал, что Деку не в порядке.

- О чем ты? – Деку поворачивается и делает удивленные глаза, будто не понимая, о чем парень перед ним спрашивает. И видит этот потемневший, опасный взгляд, который видел ни раз и ни два. Каччан злился, - Это лишь кошмары, они после войны у всех, - сдается и вздыхает, его плечи ссутулятся, - Все пройдет и в этом ничего нет страшного.

- Ты же не спишь, о чем ты, чертов Деку! – ничего удивительного, что Бакуго срывается и бьет достаточно больно, чтобы парень осознал свою оплошность. Но Изуку ничего не может с собой подделать, ведь он не может спать. Тела погибших еще стоит в его глазах, тело друга – самое болезненное и разрушающее.

♫ crystal ships — michael oakley

закинув ногу на ногу, развалившись на небольшой _ но весьма удобной кровати заправленной в черный атлас, стучишь пенспиннером по учебнику, на корешке которого красуется название: "практическая магия, 6 курс". заколебавшись что из книжки по зельям постоянно капает зеленная смоляная жижа, на животе заблаговременно постелена одноразовая салфетка [уже пятая за этот час мозгового штурма]. разумеется в оглавлении стоит предостережение, что учебник не стоит ставить набок или переносить вертикально, так как это чревато не отстирываемыми зловонными пятнами на одежде. только когда егорушку волновали дисклеймеры. они просто мимо взгляда как-то проскальзывали не возымев должного эффекта на подкорку.

очередная салфетка скомканным липким месивом летит в корзину, сопровождаемая скривившейся мордой жикина. — оно же всю ночь вонять будет, барсов. — жека вот уже пол часа порхал перед зеркалом назойливей склеповой [а уж о том как эта девчонка умеет долго собираться, знает весь тибидохс. по слухам, она еще ни на одно свидание вовремя не пришла]. — не ссы в трусы, жикин, подружки не оценят. — бурчишь не отвлекаясь от расписанных граммовок перебродивших мухоморов, для эликсира предвидения. — я серьезно, провоняет комната, провоняю я — провоняю я, со мной ни одна девчонка на свидание не пойдет. — твои глаза закатываются на театральном скрипе и ты соизволяешь оторваться от домашки. — с твоим врожденным магическим обаянием, даже вонь кикиморной слизи сойдет за флер парфюма от пако гробано, акстись и продолжай собираться, куда бы ты там не собирался. — на этом диалог был вроде как исчерпан, но не для тебя. — позже на подоконнике сожгу и ничего не провоняет. — дежурно ворчишь под нос, на что жикин пытается вновь открыть рот, услышав что сосед тут еще чего-то жечь собрался. одних устремленных в его сторону глаз вылезших из-за книги, хватило чтобы не продолжать этот тщетный диалог.

окончательно запутавшись в разнице между серебряными ложками омытыми в росе новолуния, и ложками омытыми в полное полнолуние, смотришь на часы, что хмуро висят на стене и смиренно молча тикают. гулкий вздох и хлопок закрытой книги. — к лешакам эту херню, еще целая лекция по запукам на сегодня.  а получить сглаз от зуби я желаю меньше, нежели злобного прищура клоппа. — жика про себя посмеялся, продолжая пудрить шею. маскировка засосов от другой подружки, идет полным ходом. смотришь на него так, пытаясь оценить. по левой он сегодня щеке получить или правой. будет весело если очередная загадочная подружка, огреет его трубой от пылесоса и женька всю неделю будет тебе ныть, как жестока любовь, и какой он весь из себя бедная жертва этих гормонов. твои же гормоны, васька давно забила в косячок и пустила трубкой мира между сокурсниками. женщины, одним словом, что с них взять. если бы гроттер не вела себя как среднестатистическая абьюзерша, ты бы сейчас возможно тоже принимал душ перед свиданием на крыше башни привидений, а не тянулся к очередному учебнику, который норовит тебя сглазить.

вот так вечер не предвещал становиться томным. однако, все в считанные секунды изменилось, когда к вам в спальню зашел без стука и привычного в культурном общества дозволения, лотков. как всегда пышная прическа, на которую тут же залип женька, в тайне мечтая раскрыть секрет прохора. взвинченный взгляд, не суливший ничего законного и активная жестикуляция, привычная ему до мозга костей. кажется проха даже жикина не заметил, так бы увлечен тем что пытался до тебя донести. как только неразборчивая тарабарщина завершилась глазами ждущими одобрения, ты из состояния мраморной статуи застывшей на месте, тяжело вздохну и поплелся обратно к кровати — и тебе привет. — привычное: "прох, ты опять так увлекся, что забыл дышать".

рухнув на мягкое и сцепив пальцы на грудной клетке, следишь как друг хватает стул, что стоит возле твоего письменного стола и развернув спинкой от себя, седлает его аки пылесос. наконец-то пулеметную очередь из слов, можно разобрать на предложения. — чего они сделали? самог . . . ты угараешь? а если поклеп узнает? — жикин так и замер с пуховкой в руках, сделав шаг к вам ближе. ты же заметив это, смиряешь его ледяным взглядом. — а ты вроде как уходить собирался. вот и не задерживайся. — резко меняешь адресат визуального контакта обратно на лоткова. — так что ты там про самогон и пня с бульоном говорил? — вот те раз, чего только в этой школе не сделаешь по фану [или со скуки]. сначала тузикова пыталась продавать подержанные веники из магфорда [разумеется это были обычные метлы из мира лопухойдов, спизженные у тамошних дворников, но кто об этом мог догадаться, пока не купил], а теперь самогонный аппарат в спальне пнистого. мельчаем, ох мельчаем как личности. одно дело курить в окошко, пока преподы не унюхали, а тут целая аппаратура, да к тому же и взрывоопасная. откуда только взяли, неужто выписали из лысегорского каталога? купидоны поди надорвались волочь такую бандуру.

— и че прям работает? они смогли его собрать и даже чет набодяжить? во клоуны, я бы это пить не стал. — и тут ты понимаешь что пиздец, лотков начинает тебя щеночить. эти большие блестящие глаза, которые щепчут: "пойдем со мной, ну пойдем, интересно же!". — Нееет! ты с ума сошел! если поклеп поймает, до конца года будем жопами кверху в подвалах тибидохса жуков по банкам сортировать на черных и очень черных. — происходит какой-то заговор, потому-что внезапно жикин вызывается пойти с прохором. мол это, раз бейбарсов не хочет то пойдет он. ага, ЩАААззззззз. — ты же на свиданку собирался? разве катя, света, таня, лиза или кто там у тебя сегодня по списку, сильно обрадуется что ты ее продинамишь? — не то чтобы ты как-то по-особенному не любил женьку, нет. просто знал, что друг так или иначе тебя уломает, и если что, вы то худо бедно смоетесь тенью отца гамлета с места преступления. но если пойдет еще и жика — кабзда. эта театральная дива споткнется о каждую ступеньку, пожалуется на каждую паутину в которую уткнется смазливой [нет не завидую] рожей, когда надо будет отсидеться. а уж сколько ты потом нытья выслушаешь когда вы окажетесь тет-а-тет, одному богу известно.