Морриган вряд ли смогла бы ответить на вопрос, любит ли она светские мероприятия. По крайней мере, ответить честно, а не так, как было положено. Ответы - классические, заученные, те, которые должны были звучать, - были вбиты в подсознание так глубоко, что она могла дать их даже без необходимости просыпаться. Даже вполне себе светскую улыбку бы изобразила наверняка.
На её взгляд, такого рода ритуалы значительно упрощали жизнь и позволяли освободить сознание для обдумывания вещей куда более интересных: просто следуй инструкциям, и всё будет хорошо. Улыбнись, когда к тебе подходят, сочувственно покачай головой, если видишь, что собеседник не пылает энтузиазмом, вне зависимости от того, что за слова вылетают из его рта. Про кого бы ни спрашивали - создаёт впечатление человека исключительно приятного. Это как викторина, в которой вопросы не меняются десятилетиями, и все правильные ответы давно выучены наизусть. Как сделать, чтоб тебя считали человеком вежливым, но в душу не лезли? Улыбайся и отвечай, как надо. Не меньше - иначе станешь грубиянкой и позором семьи, и не больше - иначе попытаются вынуть душу, вывернуть наизнанку и вывести из любого лишнего слова или жеста какую-нибудь невообразимую сплетню, от которой потом не отмоешься.
Казалось бы, посиделки в Министерстве должны были отличаться, но ей никогда не нравилось менять то, что уже работает, так что стратегию Мора исправлять и не подумала. Улыбалась сдержанно, пила мало, кивала холодно, но с благожелательным выражением лица, отвечала по инструкции.
Мягкая струящаяся ткань тёмно-синей парадной мантии едва заметно отражала свет магических огней в центре помещения. Она и одежду себе выбирала всегда по внутренней инструкции, которую с детства давала мать: подчеркнуть глаза, показать стройные ноги, но не слишком, никаких глубоких декольте, никакой дешёвки, только натуральные или адхимические дорогие ткани, чтобы не ронять себя в глазах разьирающихся, коих в чистокровном обществе было в избытке.
И без того ей стоило быть в десятки раз осторожнее прочих: то, что она, будучи незамужней девушкой, пока что официально оставалась и была заявлена наследницей рода, уже было скандалом само по себе. А о внутренних распрях и борьбе за место между ней и кузеном и без того шептались все сплетницы высших кругов.
К счастью, здесь на неё косились не так откровенно: разговоры шли о делах Министерства, о показателях, о том, кто куда поедет отмечать и кто останется в этом году на дежурство. Вообще, она бы, может, вообще не пошла на сие мероприятие, но начальница никак не успевала, и попросила помощницу присутствовать вместо неё. А расположением Баушер рисковать не следовало. Да и других планов особо не было.
Расположение духа было исключительно умиротворённым. Девушка мягко улыбнулась покровительственно к ней относившемуся судье и совсем чуть-чуть отпила из уже больше часа удерживаемого бокала. Вино было чудесным - тут Министерство не поскупилось, - но она всегда держала голову трезвой и чистой. Чем больше у тебя тайн, тем меньше следует расслабляться. В последний раз она напивалась на выпускном из школы, кажется...
- Мисс Булстроуд!
Седой уже джентельмен приблизился, источая улыбку доброго дедушки и лёгкие алкогольные пары.
- Я так рада Вас видеть! - Морриган улыбнулась и почти кокетливо протянула руку, то ли для рлжатия, то ли для поцелуя, уважаемый волшебник выбрал второе, - Хотела ещё раз поблагодарить Вас за помощь перед прошлым заседанием! Если бы не Вы, я бы уже наверняка лишилась работы!
Благодарность лишней не бывает, особенно нужному человеку.
Судья тут же распушил хвост. Как и ожидалось.
- Ну что Вы, девочка моя, что Вы! - он напоминал ей декана Слагхорна, так что здесь изобретать заново волшебную палочку тоже не требовалось, - Я всего лишь указал Вам на выпавший из стопки пергамент, Вам и так нудно было следить за слишком большим количеством вещей. Мне кажется, помощники порой работают намного больше своих руководителей, как Вы думаете?
Морриган картинно рассмеялась.
- Мне не положено о таком судить, что Вы! А то точно уволят!
Она хитро подмигнула, вызвав смех собеседника, и начала подумывать, как от его внимания теперь избавляться, но его уже позвал какой-то знакомый.
- Вы меня извините, прекрасная мисс?
- Конечно, конечно, что Вы! Была очень рада встрече!
- И я, дорогая моя, и я.
Пожилой джентельмен поспешно удалился, уже издалека что-то выкрикивая и опасно размахивая наполненным бокалом, и лицо Морриган снова приобрело нейтральное выражение.
Размышления о последнем заседании прервали снова, но откуда-то сбоку, и она не успела вспомнить лица нарушившей её покой девушки. Впрочем, судя по состоянию этого самого лица, в одних кругах они вертеться не могли вовсе. Единственное, что она успела - сменить выражение лёгкого удивления на доброжелательность, скрыть презрение от вида и запаха, исходящего от неё.
Сокурсница? Это многое объясняет.
По собственному выбору она бы такое знакомство не завела. Да и то - вряд ли это можно было назвать прям знакомством. Так, пересекались иногда в коридорах.
Девушка напрягла память и выцепила образ метлы, ассоциирующийся с этой барсучихой.
- Ах да, я помню! - она снова мягко машинально улыбнулась, - Вы, кажется, прекрасно обращались с метлой!
Для неё каждый, кто не разбивал лицо о жёсткую землю в первые полминуты полёта, прекрасно обращался с этим изобретением какого-то жестокосердного мага.
- Извините, никак не могу вспомнить имя - ужасная память, мне так неловко, - глаза оставались холодными, но к общему выражению лица было не придраться, как и всегда.
Неловко ей не было: если бы она вместила и бережно сохранила имена, фамилии и лица всех сокурсников, то ни на что полезное памяти бы точно не хватило.
А вот спутанные разящие застарелыми алкогольными парами речи новой старой знакомой ей по вкусу не пришлись совершенно.
- По подозрению? - она как бы в лёгком изумлении приподняла бровь и покачала головой, - Мне очень жаль, но если речь идёт о гибели немагического населения, то стоит сначала проконсультироваться с их правоохранительной системой. Как Вы и сами можете понимать, наши миры крайне редко пересекаются, и кому как не их законникам разбираться в том, что может происходить с их людьми?
Если быть честной, ей было очень всё равно на смерть маглов и вмешиваться в расследование и тем более вмешивать излишне лояльную к ним Баушер она не хотела совершенно.
Но не пойдёт ли эта пропитая девица дальше, если её отшить?
- Впрочем, можете занести мне бумаги, я посмотрю в свободное время, - Морриган снова изобразила улыбку, почти искреннюю, ведь бумагам точно суждено было завершить своё существование в камине, - А сейчас не стоит о делах! Расскажите же скорее, как Вам нравится Ваша жизнь после Хогвартса? Не так уж часто встретишь однокурсницу на подобных переполненных официозом мероприятиях!
Энтузиазм изобразить ей всегда было сложно, но она очень постаралась. Барышню нужно было отвлечь от нудятины с убийствами маглов, а кто же не ухватится за возможность поговорить о себе любимом?
Тем более, с тем, кто обычно и не заговорил бы с тобой, чтоб не портить себе репутацию.

- У нас нет легилиментов, поэтому я не могу знать, что ты сейчас думаешь, - слова вырвались у него, прежде, чем он успел их обдумать, какая-то дежурная колкость, спровоцированная тем, что в голове все еще звучал его утренний разговор с отцом.

Пора тебе взяться за ум, Тибальт.

Для тебя, конечно, долг – это пустой звук, но так дальше продолжаться не может.

Ты уже взрослый волшебник, тебе надо всерьез задуматься о своем будущем.

Я с тобой это уже обсуждал, ты начнешь в Визенгамоте и по прошествии соответствующего времени, если покажешь себя достойно, разумеется, займешь там наше кресло.

Хватит заниматься глупостями – думаешь, я не знаю, что ты там делал в школе – и тоже начинать работать на благо семьи.

Твой брат, с другой стороны, …

Тибальт с чувством застегнул молнию на сумке и выпрямился.

В отличие от того же отца и от старшего брата, он не обладал тогда их склонностью просчитывать все ходы на несколько шагов вперед. Предприимчивости и решительности ему хватило с лихвой на то, чтобы принять это спонтанное и в достаточной степени бесповоротное решение, хватило нахальства надавить на гоблинов, чтобы принятое решение воплотилось в жизнь, но о том, что это как-то еще предстоит объявить семье, Тоби каким-то образом не успел подумать. Теперь же эта необходимость стояла перед ним во плоти в виде старшего брата, медленно наполняющегося холодной злостью.

Он вновь раздраженно провел одной рукой по волосам, другой вынимая сигарету изо рта. Пожал плечами, словно в ответ своим мыслям – рано или поздно домашние бы обнаружили, что его нет в поместье, и лучше им сказать об этом самому, чем они бы вдруг принялись его искать.

Младший Яксли отошел к своему письменному столу и оперся о него бедром, притянул к себе забытую чайную чашку, чтобы стряхнуть пепел.

- Я решил стать ликвидатором проклятий, - проговорил он, вздернув подбородок, возвращая Корбану его прямой взгляд.

Там, где в последние года три-четыре Тоби мог, нервно дернув плечом, списать все брюзжание отца, который считал своим долгом критиковать и наставлять младшего, параллельно приводя ему в пример старшего, на его общую косность взглядов, и беспечно пропускать все длинные тирады мимо ушей, к Корбану такой подход был не применим. Тоби слишком много времени провел глядя на него снизу вверх и неосознанно во всем на него равняясь.

Корбан всегда знал лучше, он был старше, опытнее, умнее, он, как правило, знал ответы на вопросы, которые Тоби еще даже не додумался задать. Он закончил Хогвартс до того, как Тибальт туда поступил на первый курс. Корбан учился на Слизерине, и Тоби тоже очень-очень хотел, чтобы его распределили на Слизерин. Корбан играл в факультетской команде по квиддичу загонщиком, Тоби – охотником.

В какой-то момент Тибальт понял, что дальше ему за старшим братом уже не дотянуться и перестал пытаться. Поэтому там, где на старших курсах Корбан прилежно учился, Тоби тусовался на вечеринках в Слизеринской гостиной и в Выручай-комнате. И где старший брат покладисто отправился по тому жизненному пути, который вымостил ему отец, младший Яксли только строил кислую мину, когда отец ему рассказывал, чем он должен будет заняться в жизни. И вот сейчас он на пороге того, чтобы сделать что-то ровно противоположное тому, что от него ожидается.

Девочка сидела на стуле, пиная обутой в красивый изумрудно-зелёный сандалик ножку шикарного праздничного стола. Тот, правда, уже изрядно потерял в своей шикарности - всё-таки празднование длилось уже три часа, и гости объели все предложенные деликатесы, как голодная моль. Вон у того пирожного, например, на котором изначально возвышались шоколадные замки с шапкой сливочной пены, существенно пострадала крыша, а шапки и вовсе уже не наблюдалось. А что поделать, если сливки Алекто любила, а шоколад - терпеть не могла? Тем более, мать в тот момент как раз говорила с какой-то жутко важной тёткой с чудовищной причёской. Она, правда, потом всё равно заметила пострадавшее пирожное, но лишь смерила дочь взглядом "дома поговорим", не решившись закатывать истерику на людях.
Спокойствие и насквозь фальшивая доброжелательность матери - единственные плюсы нахождения на этом ужасно скучном празднике для разряженных и раздушенных взрослых.
Впрочем, Эвелин публично обращала внимание на дочь только первый час, и то только рад поддержания вида идеальной семьи. Тут все так делали. Лекто не всегда сразу распознавала ложь, но здесь её было столько, что оставалось лишь коситься на брата и, как и он, кивать и улыбаться, глядя пустыми глазами куда-то совсем далеко.
- Наш Роланд такой умница! Мы уже знаем, что, когда придёт письмо, его, наверное, безо всякого распределения сразу отправят на Рейвенкло! Он ткой усидчивый, такой умный, вдумчивый...
Кэрроу открыла рот, но столкнулась со взглядом матери и передумала.
Роланда она прекрасно знала. Он вообще был этакой знаменитостью среди детей чистокровных, потому что полагал себя великим колдомедиком и вечно порывался то гномьих какашек наесться, то живыми пикси натереться. Вот и зачем врать о том, о чём все вокруг и так знают, что это неправда?
Девочка мельком бросила взгляд на брата: тот, хоть и промолчал, как и положено, видимо, было, да и улыбался всё так же благовоспитанно и пусто, но глаза опустил, а она знала, что так Амикус скрывает смех. Иногда (чуть чаще) её страшно бесило, что всё внимание в их семье уделялось лишь свтому наследнику, а иногда - вот как сейчас - она была рада тому, что её не так сильно треплют, как его, и не так выдрессировали.
Оркестр начал наигрывать вступление, и взрослые, шутя и переговариваясь, направились парочками к пустому пространству между столами. Мать и отец шли чинно, под руку, со своими вечными приклеенными широкими улыбками, что делало их похожими на сломанных кукол.
Лекто проследила за ними взглядом, чтоб убедиться, что пламенный взгляд матери не обожжёт рыжие кудри, стоит ей нос почесать, и, как могла незаметно, скользнула под длинный стол, скрывшись от опостылевшего высшего света за длинной белой в золотых узорах скатертью.
- О! - на мгновение - все мысли были там - ей показалось, что под столом её уже ждёт мать, только что танцевавшая вальс спиной к дочери, но это был Крауч, - А ты чего тут делаешь?
Казалось бы, вопрос обоюдный, но лучшая защита - нападение, и младшая Кэрроу всегда старалась бить первой.
Барти был, в отличие от пресловутого Роланда, и правда довольно умным мальчишкой, тихим, правильным и... так же таскающим ношу "наследник рода", как Амикус. Поэтому она и ему то завидовала, а то вздыхала от облегчения, глядя, как серьёзный суровый мужчина снова и снова выговаривает сыну о "неподобающем поведении", хотя оного за светловолосым мальчишкой она никогда не замечала. Даже когда никто из взрослых не смотрел.
Только вот в глазах Бартемиуса младшего она никогда не замечала таких озорных живых огоньков, как у брата, и поэтому его было чуть жалко. Хотя, она с ним не так часто виделась, чтоб точно говорить. Но конкретно сейчас...
- Тоже скучно стало, да? - почти сочувственно протянула девочка, с интересом разглядывая нежданного собеседника.
Кто-то там, в том лживом мире взрослых за узором скатерти визгливо рассмеялся, и она чуть не вздрогнула, успев почти забыть о людях "снаружи". Главное, что не миссис Кэрроу - та бы себе такого вульгарного жеста точно не позволила. Если задуматься, Алекто никогда не слышала её смеха в приципе... А слышал ли кто-то вообще?

1. Магия — это живое существо и энергия, лежащая в основе мира. Мерлин — дитя мироздания, рождённое смертной ведьмой, чьи страдание, искренность и вера в чудо обратили на неё внимание вселенской силы. Святая Бригита — это удобное обозначение: когда-то давно, пока маги не уподобились магглам и не потеряли контакт с мирозданием, магия могла принимать персонифицированные формы и общаться с людьми. Мерлин — дитя магии, Смеющийся Вестник, определяющий судьбу и следующий ей. Он был последним великим проводником воли Магии в мир и отдал свою жизнь за то, чтобы Судьба, которую он принёс, свершилась. Он умер от рук Нимуэ — фейри, существа, которых более не существует, состоявшего из чистой магии. Нимуэ вернула его в цикл: Мерлин вознёсся, вновь став первородной энергией — магией.
2. Чтобы вернуть былую магию в мир, необходимо восстановить контакт: современные люди слишком рациональны, и миру не хватает чувств и веры, чтобы открыть сердца и умы для Истины. Главная задача — возродить Эпоху Легенд, пока мир окончательно не утратил остатки магии и не стал зависим от маггловских механизмов.
3. Свидетели Мерлина убеждены, что магия постепенно уходит из мира, и остановить это может лишь рождение нового Мерлина или появление нового мессии из его линии. Они пытаются отследить возможных наследников через линии Ланселота и Галахада, но за давностью лет это почти невозможно и во многом строится на догадках. Повторить опыт непорочного зачатия для рождения нового Мерлина также не удалось: ни один из проведённых ритуалов не привёл к появлению комбина*  — только к обычным детям.
4. Свидетели Мерлина фундаментально верят в Судьбу и Удачу и считают, что прорицание — важнейшее из искусств и величайший дар. Они полагают, что предвидение моделирует реальность: то, что явлено, должно случиться, потому что предсказатель получает волю Судьбы, самой Магии, и, облекая её в слова пророчества, использует древний механизм наречения. Сказанное слово фиксирует событие в материальном мире. Так отмеченные Магией пророки творят судьбу.

Комбин — это ребёнок, рождённый не от человека, а от магии; носитель первородной силы в человеческом теле.

1. Смеющийся Вестник (5 век)

Мать Мерлина, Илария Терция, происходила из состоятельного римского плебейского рода Илариев, переселившегося в Британию из Римской Галлии. Она была третьей дочерью одного из последних римских префектов. Когда скотты и пикты обрушились на римские владения, её семья была разорена: трое братьев погибли, мать и сёстры были уведены в плен, а отец бежал в Галлию вместе с остатками гарнизона.
Сама Илария спаслась чудом. Испуганную и истощённую, скрывающуюся среди руин, её нашёл странствующий монах-отшельник Мирддин. Он приютил девочку, воспитал её как родную дочь и, когда в ней проявились магические способности, обучил всему, что знал сам — и всему, чему она могла научиться за годы их странствий.
Когда Иларии исполнилось семнадцать зим, в ночь Имболка* на неё снизошло Благословение Святой Бригиты — покровительницы войны, поэзии, ремёсел, врачевания и рожениц. Невинная девица родила сына - комбина (подменыша), как о нём говорили люди, 11 ноября. Илария велела назвать его в честь своего отца - Мерлином.

Свидетели полагают, что Бригита - это скорее поэтическое обозначение мощной, первичной магии, которая была столь сильна и повсеместна в те века, что обладала разумом и маги могли с ней говорить. Мерлин - не сын своей земной матери, он - дитя чистой магии, сын богини Бригиты, величайший метаморф, бард-предвестник, с пелёнок рожденный Всевидящим, Всезнающим мудрецом.

Имболк — это древний кельтский праздник, отмечаемый в ночь с 1 на 2 февраля, который знаменует границу зимы и весны, символизируя первое пробуждение природы, очищение и рост светового дня. Это праздник света, часто посвящённый богине Бригите, исторически связанный с началом сезона появления молодняка и надеждой на потепление.

2. Башня короля Вортигера

Когда Илария ещё была ребёнком, а Британия была охвачена восстаниями и войнами, британские римляне и бритты избрали своим королём Константина III. У него было трое сыновей: Констант, Аврелиан и Утер Пендрагон. После гибели короля власть захватил его военачальник Вортигер: он посадил на трон старшего из сыновей, Константа, но вскоре организовал его убийство и сам занял трон. Аврелиан и Утер бежали в Галлию, спасаясь от узурпатора.
Поначалу бароны поддержали Вортигера, но его власть быстро начала рушиться: он был жесток к своим, терпел поражения в войнах и призвал на помощь ненавистных бриттам датчан. Земли страдали от набегов, люди были недовольны.
Вортигер задумал построить замок с самой высокой башней, чтобы создать неприступную крепость. Его придворные маги и мудрецы сказали, что фундамент Башни должен быть скреплён кровью ребёнка, рождённого без отца — только тогда она станет несокрушимой. Вортигер приказал найти такого ребёнка и принести его в жертву.
Посланники короля нашли семилетнего Мерлина в маленькой деревушке, но не смогли причинить ему вред: мальчик поразил их своей мудростью и тем, что знал, зачем они пришли. Его привели ко двору Вортигера, где Мерлин не только избежал жертвы, но и с помощью своей силы помог завершить Башню без кровопролития, после чего произнёс пророчества о судьбе короля. Мерлин предсказал Вортигеру гибель и указал, что она придёт через тех, кого он сам призвал.
Мерлину было видение о Белом и Красном драконах, лежащих у основания Башни: в Красном он увидел Вортигера с его властью и силой, а в Белом — Утера, скрывающегося в Галлии. Он узрел их битву, в которой Красный дракон пал, а Белый восторжествовал в свете алой кометы. Мерлин предсказал гибель Вортигера и его дома через три месяца после завершения Башни — так и случилось: союз с датчанами обернулся против Вортигера, ослабив его, и вскоре Аврелиан и Утер вернулись и окончательно свергли узурпатора.

Когда Мерлина посещали Видения, он впадал в священное безумие: он заходился в безудержном смехе, и в этом жутком, первородном хохоте рождались Пророчества, каждое из которых было в точности исполнено.

3. Король-Дракон

Когда Аврелиан и Утер, как и предсказал Мерлин, вернулись, юный Мерлин сам пришёл в военный лагерь братьев. Сначала стража хотела прогнать его, приняв за бродягу, но он велел воинам отвести его к королю — и те подчинились.
Мерлина приняли ко двору, и он сопровождал Аврелиана и Утера во всех походах. Он даровал им благословение Бригиты и своими чарами помог разбить последние армии сторонников Вортигера и союзных ему саксов и датчан.
Именно Мерлин нарёк Утера Пендрагоном, когда над полем боя появилась алая комета, предвестница победы. С этого момента Утер стал королём-драконом — непобедимым и победоносным: магией наречения и божественного провидения Мерлин утвердил могущество рода Пендрагонов.

4. Стоунхендж

Ещё одним чудом Мерлин стало создание Каменного круга — Стоунхендж. После побед Утер забрал священные камни, приписываемые матери Мерлина, Святой Бригите, и по велению мага воздвиг Стоунхендж. Мерлин благословил его на Имболк силой магии, и с тех пор он остаётся неиссякаемым источником силы — столь же мощным и диким, как в момент своего создания.

5. Святой Грааль

Мать Мерлина, дикая магия, поведала ему великий секрет о чаше, вода из которой исцеляет любые болезни, дарует силу, возвращает к жизни и обещает вечность. Мерлин познал тайну Святого Грааля и решил, что этот дар должен быть передан людям, чтобы они обрели магию и достигли просветления. Но добыть Грааль мог лишь чистый сердцем и достойный герой, и Мерлин избрал для этого сэра Персеваля. Тот отправился на поиски, сумел найти чашу, но не смог принести её людям: его погубили жадность и любопытство. Нарушив запрет Мерлина, он отпил святой воды и пал замертво.
Великий Мерлин понял, что мать его, дикая магия, Святая Бригита, не желает, чтобы все люди познали все таинства мира. Человечество не было готово к Восхождению и тому, чтобы принять дар Святого Грааля, и должно пройти долгий путь принятия, очищения, познания и смирения, чтобы стать достойными приблизиться к божественности: постичь непостижимую магию, стать её подлинной частью.

5. Потомки Мерлина и его смерть

Когда Мерлин отправился в странствия, он встретил прекрасную волшебницу — Нимуэ, Владычицу Озера. Он воспылал к ней любовью, но она отвергла его. Мерлин, способный видеть будущее, знал, что не сможет завоевать её сердце, но сможет добиться её благосклонности: он предложил ей Силу. Нимуэ согласилась, и он обучил её магии предвидения.
Мерлин узрел свою смерть от её руки и взял с неё слово: когда придёт время, она поможет его воспитаннику, Артуру. Он отдаёт ей свою жизнь в обмен на роль, которую она должна сыграть в судьбе Истинного Короля.
Нимуэ забирает Мерлина на дно Озера и убивает его. Мерлин добровольно приносит себя в жертву леди Озера.
Когда к Нимуэ приходит Король Артур, она дарует ему Экскалибур — волшебный меч, подвластный лишь достойному. Вместе с ним она отправляет в Камелот и своего сына — сэра Ланселота, рождённого от Мерлина.
Именно сын Ланселота, сэр Галахад, станет следующим правителем Камелота, хранителем королевства и великим магом, сокрушившим Зелёного Рыцаря.

1. Общее бдение — ритуал, в котором вся коммуна под руководством старшего мага проводит литургию. Оно напоминает сеанс групповой медитации: участники садятся в круг, передают друг другу заранее приготовленный отвар из трав и грибов и под трансовое пение гимнов на валлийском обращаются к Магии. Цель — достичь просветления и прикоснуться к коллективному магическому бессознательному; одновременно это сплачивающий ритуал, укрепляющий эмоциональную связь между членами общины.
2. Мерлинова вечеря — собрание старших служителей Свидетелей, проводимое раз в месяц. Оно представляет собой ужин, на котором подают исключительно блюда, стилизованные под эпоху Мерлин. Вечеря начинается с краткого группового бдения — пения валлийских стихов-триад и вкушения зелья «Озёрная Вода» из золотой чаши, после чего следуют светские и организационные беседы о делах культа, планах и магии.
3. Проповеди — как правило, в каждой коммуне есть один проповедник, который раз в несколько дней собирает членов ячейки и ведёт проповеди о Мерлине, магии и связанных с ними фигурах. Их цель — поддерживать дух общины и формировать у участников понимание того, чем и ради чего они здесь занимаются.
4. Посвящение — обряд принятия в Свидетели Мерлина. Адепту дают выпить специальный отвар неизвестного состава, после чего он начинает видеть Видения. Во время ритуала его погружают в холодную воду и читают над ним валлийские стихи-триады о Мерлине. Когда адепт приходит в себя, его принимают в культ. Иногда адепты не приходят в себя — в таких случаях Свидетели избавляются от тел.

В ходе квеста 3.9 деятельность Свидетелей Мерлина перестаёт быть изолированной и начинает напрямую влиять на более широкое магическое сообщество.
В центре событий — серия отравлений среди чистокровных волшебников на борту круизного лайнера.
За ними стоит Даниэль Ходжес, один из проповедников культа, действующий самостоятельно и с явными признаками радикализации. Его методы не отражают общую практику Свидетелей, однако укладываются в их идеологию в искажённой форме.
На лайнере также присутствует начинающая последовательница культа - Энджи. Она избегает раскрытия информации об организации, так как не имеет права проповедовать до прохождения полноценного посвящения. Девушка скрывается от мужа и проживает в одной из коммун Свидетелей в Лондоне, представляющих собой обычные квартиры, где участники собираются для разговоров, ритуалов и взаимной поддержки.
Она обращалась к проповеднику со своими бедами и проблемами — разговор носил почти исповедальный характер, и он предложил ей помощь. Однако на деле Даниэль  преследовал личные цели: он использовал ситуацию, чтобы попасть на лайнер и провести свой эксперимент, что, не является типичным поведением для проповедников культа.
Цель Ходжеса - выявить «наследников Мерлина», проводя неконтролируемый эксперимент: отравляет группу чистокровных на лайнере, полагая, что потенциальный наследник перенесёт воздействие легче остальных.
В состав используемого им зелья входит так называемая «кровь Мерлина» — артефакт сомнительного происхождения, представляющий собой древнюю пиалу с неизвестной магической науке жидкостью. Ходжес, однако, воспринимает её как рабочий компонент и строит на этом всю свою гипотезу.
Эпизод заканчивается тем, что отравителя удаётся выявить и обезвредить, а выживших — стабилизировать. Эксперимент Ходжеса не даёт подтверждённых результатов: «наследник Мерлина» так и не найден. Сам Даниэль Ходжес задержан и передан в Аврорат для дальнейшего разбирательства.
Заместитель исполняющего обязанности Министра магии Великобритании Себастиан Гойл, несмотря на оказанную помощь, впоследствии умирает в больнице от осложнений, вызванных отравлением.

В квесте #4.7 Свидетели решили представиться широкому магическому сообществу; они отправили приглашения на таинственный приём многим представителям высшего света, а также выдающимся вольнодумцам магической Британии. В ходе приёма они кратко рассказали о своей деятельности и даже продемонстрировали, как изучение древней магии и следование пути Мерлина помогает им осваивать особую магию, утраченную в современности: на глазах у изумлённой публики леди Хатиса демонстрировала анимагию в разных магических существ. В конце званого вечера они, конечно же, предложили собравшимся пожертвовать некоторое количество галлеонов на исследования Свидетелей. К сожалению Свидетелей, многие из гостей также были в злополучном круизе и к Свидетелям относились враждебно; одна из гостий даже присыпала чек опасным ядом, от которого впоследствии умерла казначей Свидетелей.

Q.Как вступить в организацию Свидетели Мерлина?
A. Вступление в Свидетели Мерлина обычно начинается со знакомства с одним из членов культа. Служителей и проповедников можно встретить где угодно: на конференциях по древним рунам и алхимии, в магических пабах или книжных лавках. Свидетели постоянно ищут людей, способных «услышать зов» первозданной Магии, и нередко сами заводят разговоры с потенциальными адептами, приглашая их посетить собрания коммун и пройти первые испытания.

Q.Есть ли какие-то обобщенные обращения членов Свидетелей Мерлина друг к дургу?
A. Да, среди Свидетелей Мерлина распространены обращения «брат» и «сестра». Последователи культа верят, что все носители магии связаны между собой через первородную Магию и несут в себе её частицу, а потому считаются частью единой духовной семьи.

Q.Молятся ли Свиделетели Мерлину или кому-либо еще?
A. Нет, Свидетели больше направлены на практики, которые помогут им приблизиться к первозданной магии. Однако если ваш персонаж хочет молиться, Свидетели не будут против — они признают, что не знают всего об устройстве мира и не могут с уверенностью сказать, какой именно путь может помочь в их поисках.

Q.Как Свидетели Мерлина обеспечивают себя?
A. Свидетели Мерлина обеспечивают себя примерно так же, как любая крупная община с общей целью и специализацией. Часть средств приходит через пожертвования от сочувствующих, меценатов и тех, кто заинтересован в сохранении знаний или защите магического мира.
При этом многие Свидетели — специалисты в своей области: кто-то переводит древние письмена, консультирует по магическим объектам, варит зелья, выращивает редкие ингредиенты или помогает в поиске артефактов.
Часть доходов члены общины добровольно вносят в общий фонд. Из него оплачиваются жильё, питание, обучение, медицинская помощь и поддержка тех, кто оказался в трудной ситуации. Взамен участники получают доступ к ресурсам сообщества.

Q.Как выглядят руны, которые вручаются Свидетелям Мерлина на разных уровнях Посвящения?
A.
1. Руна Судьбы - неофит.
2. Руна Смеющегося Вестника - служитель.
3. Руна Наречия - проповедник.
4. Руна Бригиты - епископ.

руны

Q.Можно ли выйти из Свидетлей Мерлина?
A. Формально Свидетели Мерлина не удерживают членов организации силой, и человек может покинуть общину в любой момент. Большинство коммун не изолированы от внешнего мира, а сами последователи продолжают жить обычной жизнью, работать и поддерживать связи вне культа.
Однако среди Свидетелей распространено убеждение, что после соприкосновения с первозданной Магией человек уже не способен полностью вернуться к прежнему восприятию мира. Из-за этого многие бывшие члены продолжают ощущать эмоциональную или духовную связь с учением даже после ухода.
К тем, кто покидает культ мирно, Свидетели обычно относятся спокойно. Гораздо хуже воспринимаются попытки раскрыть внутренние ритуалы, навредить общине или предать её членов.

- О, Атти, - невозмутимо кивнула Каделла, доставая из кармана теплой кофейно-бежевой мантии такие же светлые перчатки. - Хорошо. Позовем его потом на завтрак? Я страшно хочу есть, - натянув перчатки, она протянула мужу трость, чтобы не класть её на пол, шагнула к трупу и присела рядом, на корточки. По плавному, до сих пор больше миловидно-детскому, чем красивому, лицу Кадди пробежало выражение задумчивого раздражения - как у школьницы, битый час пытающейся решить сложный пример по нумерологии, и, наконец, заметившей в числах подвох. Каделла достала палочку, вновь зажгла "люмос" и отогнула ворот рубашки Джеффри, после чего повернула его голову на бок, осматривая черный, расползшийся след удушья. С выражением лица, с которым скорее уместнее было бы пересаживать цветы в оранжерее, Кадди ощупала переднюю часть шей. Не то, чтобы она была экспертом, её знания были довольно поверхностными, но чтобы почувствовать характерное для перелома подъязычной кости щелканье их хватало. Равно как и для того, чтобы отличить повешенного от удавленного - сплошной след указывал именно на удавку, а не виселицу. При чём довольно тонкую: в тёмной борозде обнаружился неглубокий, запёкшийся черным порез.
- Дорогой, в том, чтоб утопить кого-то в болоте есть своя романтика, и мне нравится ход твоих мыслей, - добавила Каделла, переходя с ощупывания следов удушья к обыску немногочисленных карманов тела. - Но оно не только хорошо прячет, но и долго хранит, - деловито добавила она, шаря в задних карманах брюк, но не найдя в них ничего, кроме трижды свёрнутой листовки с рекламой концерта Селестины Уорлок и пары монет. Раздраженно цокнув и вздохнув, и даже не закашлявшись от трупной вони, Кадди с усилием руками перевернула Джеффри, зажав ручку палочки в зубах. Справедливости ради, пахло от тела не так уж плохо - самой мерзкой частью был явно улавливающийся запах нечистот. Бедолагу удавили, тело расслабилось,  и содержимое кишечника, очевидно, осталось у Джеффа в штанах.
- Можешь трансфигурировать его в какую-нибудь мебель и сжечь? Стул, например, должен прогореть быстро, - сжав пальцами одутловатое, избитое лицо, Кадди повертела его из стороны в сторону. С экспертным видом она оттянула веко и сжала пальцами глазное яблоко - то сплющилось, как скользкий резиновый шарик, а замерший зрачок из круглого стал "кошачьим". Это, конечно, был первичный тест на смерть, абсолютно не имевший смысла в данной ситуации, но ей было просто интересно проверить посмертную физику глаза, и сейчас это было даже уместно.
- Не пойми меня неправильно: просто я же говорила, что в этом районе живут Эйвери. Не хочу мусорить рядом с родственниками, - абсолютно не сочетающимся с дальнейшим обшариванием карманов рубашки и передних карманов брюк извиняющимся тоном, добавила Кадди. На слова о Бёрках и "переходе дороги" Кадди будто специально не реагировала, явно не испытывая никакого желания говорить на эти темы при ком-то постороннем. Она в принципе всегда дожидалась возможности разговора тет-а-тет, когда дело заходило о чём-то личном и важном, а ситуация с трупом, станцией и прочим была именно такой. Кадди относилась к сорту людей, кто никогда не выносит сор из избы.
Не находя ничего полезного в карманах мертвеца, Каделла собиралась уже встать и размять начавшую ныть поясницу, но вдруг нащупала в нагрудном кармане, со второго раза, плоский кусочек бумаги. Достав его, Кадди поняла, что это крохотная, вдвое сложенная записка. Не подав виду, она с едва слышным кряхтением разогнулась, нарочно-случайно пнула носком туфли в носок ботинка мужа, и плавным, незаметным движением вложила ему в руку записку.
- Перчатки, кстати, тоже лучше сжечь, а жаль, - прокомментировала Каделла, стягивая запачканные кожаные перчатки так, чтобы не коснуться их голыми руками, и кидая их на пол. - Кстати, я тоже хочу на концерт Уорлок. Сходим?