Гектор не любил витать в облаках – все его цели были измеримы и задокументированы.
Он знал, чего хочет, когда хочет, – и знал, как этого достичь.
Поэтому, когда в конце шестого курса значок капитана наконец достался Гектору, он был намерен сделать всё правильно, а это значило что тренировки должны быть чëтко продуманной системой: потому что хаос невозможно контролировать, а уж тем более – улучшать.
Всё лето Эйвери старательно и дотошно изучал книги по квиддичу, изрисовывал бесконечное количество свитков разными схемами и стратегиями. Так что к сентябрю он составил план тренировок на год – подробный, занудный, основательный, абсолютно гекторный – и записал его своим каллиграфическим почерком в блокнот.

В день первой тренировки года Гектор проснулся даже раньше обычного – нетерпение разбудило его чуть раньше шести утра. Ещё бы! Уже середина месяца, а им только-только разрешили начать тренировки.
К счастью для других обитателей спальни, Эйвери умел собираться практически бесшумно – каждое его движение было отточено, все вещи лежали по своим местам, никаких сюрпризов, никакой суеты.
Небольшой блокнот в чëрном кожаном переплëте остался лежать на прикроватной тумбочке: новому капитану не нужны были шпаргалки, ведь он знал свои записи наизусть.
В 6:30 Гектор был полностью готов, однако в спальне всё ещё царила тишина.

– Да сколько можно спать... – пробурчал Гектор и подошëл к постели мирно сопящего Маркуса. – Проснись и сияй, солнышко! Ну же, Малс, я не могу идти на первую тренировку в роли капитана без твоей милой мордашки.

Мальсибер лишь недовольно поморщился в полусне. Эйвери усмехнулся и бесцеремонно сдëрнул одеяло с Маркуса – послышался недовольный звук.
Удостоверившись, что Мальсибер начал просыпаться, Гектор направился к постели Эвана.

– Так всю жизнь проспать можно. Нам пора на тренировку! – Гектор хотел провернуть трюк с одеялом и на этот раз, но разлучить Розье и одеяло в такую рань было не так-то просто. – Ты вчера обещал встать пораньше. Забыл, а?

Эйвери не терпелось вытащить Розье на поле вновь: это была их первая маленькая победа на пути к величию. Кубок должен достаться им во что бы то ни стало.

Гектор волновался. И, хотя ему казалось, что он предусмотрел всё, но смутное тревожное чувство внутри заставляло сомневаться. Но что может пойти не так, если у тебя есть надëжный план?

Как много тëмной магии таят эти полки, заставленные тем, что не всякий воспримет как угрозу... Кэрроу с его насмешливо-внимательным взглядом глаз цвета чистой лазури так обманчиво очарователен – вот она маска истинного зла: ничего пошло-кричащего, чистая эстетика и гармония. Билли обожает бывать здесь, его тянет сюда словно ребëнка к разноцветным витринам конфетной лавки.

Предвкушение. Оно разливается по венам, оно взволновывает и возбуждает. Билли делал много плохих вещей в своей жизни, но он ни разу не делал того, чего так сильно жаждало его чëрное, полное гнили сердце, – он никогда не убивал людей.
Однако Бëрнс точно знал, что в нём есть инстинкт убийцы. Зло крепло в нём постепенно, взращенное жестокостью отца и не способностью матери защитить. В Хогвартсе он уже и сам тянулся к тем, кто мог дать тьме внутри него напитаться отвратительным.
Чем больше Билли изучал людей, тем чаще приходил к тому, что жестокость – лишь способ иметь власть.

Билли улыбается – по-настоящему – никаких дежурных улыбок для человека, к которому можно прийти со своими самыми особыми вопросами.
Так приятно иметь взаимопонимание и не нуждаться в сентиментальной ерунде! Магглы считают, что друзья важнее денег. Билли считает, что это чушь и гораздо лучше иметь человека, с которым можно разделить кое-что поважнее – внутреннюю тьму и самые мерзкие движения твоей грязной душонки.
Билли решительно ставит на прилавок бутылку отличного огневиски. Не то дерьмо, что он за пару монет наливает маргиналам и отщепенцам магического Лондона, а то, что приберегалось для особых случаев.

– Ты отчасти прав. Дела действительно... с позволения сказать, сердечные, но не те, о которых ты подумал, – Билли нетерпеливо поглаживает герб на этикетке виски. – Не пора ли тебе сделать перерыв, друг мой? Это воистину деликатное дело требует интимности и стаканчика янтарного напитка.

Заявка от Офелии Эйвери:

August Apollo Avery, 45
чистокровный • Слизерин • владелец бизнеса по импорту редких ингредиентов зелий из Америки в Британию

❝ — Вы когда-нибудь видели лицо дьявола, милейший?
— Каждое утро в зеркале, приятель. ❞

СУПРУГИ (БРАК ПО РАСЧЁТУ)

Tom Ellis

---

Август Аполло Эйвери — идеальная картинка: чистокровный богач с красавицей-женой и наследником.
За закрытыми дверями остаются слёзы Офелии и бесконечные скандалы.
Их брак типичен для чистокровных семей: он дал ей свою фамилию из "Священных 28", она ему — приличное приданное в виде внушительного капитала и налаженного семейного бизнеса по поставкам редких ингредиентов для зелий из Америки.

О семье Офелии

Семья Офелии много поколений занималась разведением драконов в Шотландии. Предки Офелии брали на себя в том числе и самую сложную частью работы с самыми опасными магическими тварями – транспортировку редких драконов через Атлантику. Параллельно с этим возник небольшой семейный бизнес по поставкам редких ингредиентов для зелий, а также артефактов из Америки. Постепенно оборот рос, и уже к началу 20 века МакФасти считались одними из самых состоятельных волшебников Шотландии. Впрочем, для элиты чистокровного сообщества Британии этого было недостаточно, ведь Макфасти не входили в список "Священных 28".

Офелия ненавидела Августа ещё со школы, и в этой ненависти не было ни грамма кокетства. Она была хороша собой, играла в квиддич, а ещё грубо отшила его раз, когда он пригласил её в Хогсмид. Этого было достаточно, чтобы заинтересовать Эйвери: Август не привык к отказам и не забывал обид.

Она сразу почувствовала в нём монстра. Его красивое лицо, безупречные манеры и дорогие костюмы не могли обмануть её. Офелия росла среди драконов, поэтому точно знала, что самые страшные чудовища имеют человеческое лицо.

Семья Эйвери давно была на грани разорения: Аполло, отец Августа, считал гедонизм главной ценностью, поэтому состояние, накопленное поколениями Эйвери, в его руках таяло как снег под лучами весеннего солнышка. Аполло скончался, не дожив недели до 50-летия.
Гвендолин, вдова Аполло, была женщиной разумной и брак сына с Офелией МакФасти одобрила.

Август не любил Офелию ни дня. Она была для него лишь трофеем — красивой игрушкой, имеющей ценности немногим больше, чем его дорогие запонки. Эйвери ждал от жены смирения и послушания, но первые годы брака раз за разом Офелия разрушала его ожидания с яростью виверны. С появлением долгожданного сына миссис Эйвери стала чуть спокойнее и мягче: материнство её умиротворяло и давало смысл браку, прежде ненавистному.
Август легко взял на себя бразды правления бизнесом отца Офелии, и с успехом увеличивал семейное состояние.

Однако в скором времени беспокойство захватило миссис Эйвери: муж стал уделять время загадочным собраниям. И, хотя Август не называл никаких имён вслух, ограничиваясь лишь размытыми формулировками о скорейшем "улучшении магического общества", Офелия точно знала: всё намного хуже, чем может показаться на первый взгляд.

---

От игрока:
Чтобы не растекаться буквами слишком сильно, изложу суть Августа Эйвери. Он — один из первых и ближайших соратников Тёмного Лорда. Благодаря обретённому бизнесу, обеспечивает ПС редкими и запрещёнными ингредиентами. Офелия понимает, что Август хочет приобщить к своим делам и Гектора, их единственного сына, поэтому она начинает следить за мужем. Её цель — собрать улики и сдать Августа аврорам. Но в Министерстве не так просто найти того, кто тебя услышит. Поэтому Офелия решается на отчаянный шаг и пишет анонимку в "Пророк".
По наводке из анонимки на пирс, куда должен прибыть запрещённый груз, приходит Рита Скитер.
Так Офелия обретает союзницу, даже не подозревая, что Рита уже несколько месяцев — любовница Августа.
История ожидается запутанной, захватывающей и драматичной.

Итак, что будем играть?

С Офелией — драма, стекло и несчастный брак, который закончится для Офелии крайне плачевно.

С Гектором — извечная проблема отцов и детей: после подозрительной смерти Офелии Гектор разорвёт связи с отцом и станет аврором.

С Ритой — страстный адюльтер, ставящий впоследствии Риту перед сложным моральным выбором.

Игрой обеспечим с порога. А ещё у нас есть Тёмный Лорд и банановые оладушки хд

Что можно менять, а что хочется оставить неизменным?

Хотелось бы оставить неизменными имена родителей Августа:
Apollo Amadeus Avery
Gwendolyn Rosemary Avery (nee Montague)
А вот самого Августа можем и переименовать (желательно имя на "А", чтобы инициалы были ААА хдд).

Внешность хочется оставить люциферную.
Возможны изменения в характере, главное, чтобы сохранялись нездоровые отношения в браке + тёмные делишки, которые превратили Офелию в детектива-любителя.
Обязательна Рита как объект страсти, но при желании можно хоть гарем завести хд

Профиль остался от предыдущего Августа (он выбрал другую роль), там совсем чуть сообщений, так что мы его просто прикрепим к новому мейлу.
Врывайся в игру — у нас много интересного не только в сюжете, но и во флуде.

Пример поста

[block=hvmask]

"Сложно найти чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет."

       Август всё чаще пропадал вечерами, и, хотя это тревожило Офелию, именно сегодня его отсутствие пришлось чертовски кстати.
Когда сумерки накрыли сад плотным полотном темноты, женщина отправилась в заросли можжевельника в дальнем углу сада, что удачно маскировали с обеих сторон каменного забора маленький кошачий лаз.  Офелии оставалось осторожно пролезть в кусты, превратиться, а затем начать своё путешествие в кошачьей шкуре.           
        Протиснувшись внутрь зарослей традиционно на четвереньках, женщина заметила на руке свежую царапину, тихонько выругалась и наконец сосредоточилась на превращении. Когда в школе Офелия заинтересовалась анимагией, ей казалось, что самое сложное – освоить само превращение в животное. Однако быстро стало ясно, что гораздо проблематичнее уметь сохранять одежду и палочку, чтобы при обратном превращении не оказаться в неловком или небезопасном положении. Перед трансформацией Офелия всегда снимала все аксессуары кроме любимого ожерелья с камнем и в целом выбирала удобную чёрную одежду. Чем меньше деталей – тем легче превращаться. Сегодня это было простое платье для прогулок в лесу.
       Трансформироваться в кошку было неприятно – кости крутило, словно случилась внезапная лихорадка, голова кружилась ещё какое-то время после, могло подташнивать. Но зато как нравилось  Офелии бегать кошкой, особенно когда она находила себе удобный пост для наблюдения за людьми на каком-нибудь уютном дереве.
      Для перемещений в Лондон Офелия разработала целую систему: из имения она выходила в обличьи кошки, затем добегала до маленького грота, спрятанного зарослями орешника и малины около лесного озера, там приходилось на время превратиться в человека, чтобы, взяв порт-ключ, переместиться на окраину Лондона, а затем, найдя укромные кусты, Офелия снова превращалась в кошку.

      Вечерний Лондон встретил её туманом и влажностью. Лапы будут мокрыми и грязными, но тут уж выбирать не приходилось. Офелия передвигалась быстро, то и дело переходя на бег. К счастью для неё, в теле кошке выносливость была невероятная. Правда, за интенсивный расход ресурсов приходилось потом расплачиваться – после кошачьих прогулок минимум пару дней Офелия спала по двенадцать часов, чтобы восстановить силы.
Но сегодня её не могли остановить ни лужи, ни грязь, ни дурно пахнущие остатки рыбы, которые возвещали о том, что она добралась до доков. Оставалось найти третий пирс, а заодно понять, пришёл ли новый союзник или всё было вновь зря.
      Нервно мерцающие фонари делали картинку реальности похожей на полотно импрессиониста – расплывчатые мазки и игра света. Офелия остановилась, чтобы оглядеться и принюхаться. Кошачьи органы чувств имели особенности: всё вокруг виделось чёрно-белым, зато таким зрением можно было без проблем пользоваться в почти полной темноте, слух и обоняние невероятно обострялись.
      Более мерзкого места Офелия прежде не видела – гниль, разложение, нагромождения мусора. Ей оставалось лишь морщить свой кошачий носик и изо всех сил удерживать себя от побега в более приятно пахнущую часть Лондона.
     Пушистая шпионка осторожно обошла весь третий пирс прежде, чем найти того, кто ей был так нужен. Сначала она не была уверена, так что подошла ближе. Это была женщина, судя по изящной фигуре. Офелия осторожно приблизилась и втянула воздух кошачьими ноздрями. Резкий цветочный аромат, словно кто-то кинул букет разномастных растений в лицо, перетекал в удушливую ваниль, завёрнутую в амбру и мускус. Офелия словно очутилась в детстве перед шкафом с бабушкиными платьями, откуда ворох кружев и шёлка вываливался вместе с заблудившейся молью.
       Женщина в сером пальто пряталась в тени, устроившись на старых ящиках, и наблюдала издалека за группой мужчин: двое стояли у самого края пирса, а ещё пара подплыли на небольшой обдрипанной барже, чей бок представлял красочную мозаику из облезшей краски. Спустя минуту на берегу появился ящик из светлой сосновой доски, обманчиво скромных размеров. Но много ли надо ингредиентов, чтобы сделать взрывчатку или отравляющее облако газа?
      Ящик осторожно отлевитировали в сторону, ведь, разумеется, после важной работы всегда нужен перекур. Женщина в тёмно-сером тоже закурила. В отблеске крошечного пламени Офелия разглядела светлые пряди, чуть выбившиеся из-под капюшона. Кошка негромко чихнула – от запаха табака неистово зачесалось в носу.
Незнакомка лишь на мгновение повернула голову в сторону кошки, а затем вернулась к слежке.

Офелия уже две недели отвратительно спала по ночам, и проступившие фиолетовые круги под глазами явственно давали ей понять, что пора что-то с этим делать.
Но где искать помощи, когда вокруг клубок чистокровных "подруг", которые смотрят на тебя сверху-вниз, независимо от того, сколько на тебе карат семейных бриллиантов Эйвери?
Однако, когда в руки попался очередной выпуск "Ведьминого досуга", Офелия вспомнила, что дочь её доброй приятельницы миссис Боунс получила прекрасное юридическое образование и теперь работает ни где-нибудь, а в самом Визенгамоте.
Несколько строчек, написанных изящным витиеватым почеком, — и сова отправлена в черничное полотно позднего апрельского вечера.
Амелия ответила быстро и лаконично, мгновенно вселив в Офелию надежду своим согласием.

Ранним вечером пятницы Офелия добралась до Лондона, используя самые длинные и неочевидные пути, боясь, что Август мог что-то заподозрить и подослать своих прихвостней приглядеть за ней. Так что пару раз пришлось превращаться в кошку и часть пути проделывать в пушистом обличьи.
      К нужному времени миссис Эйвери успела не только добраться до своей любимой кофейни, но и привести в порядок маникюр, безжалостно пострадавший от кошачьих походов по земле.
      Однако ни в 18:00, ни в 18:05 Амелии всё ещё не было. Офелия уже успела придумать себе с десяток самых кошмарных сценариев, когда раскрасневшаяся мисс Боунс наконец появилась в дверях. Ну, конечно, её задержала работа! Это же Визенгамот и куча важных дел!

— Милая Амелия, ты не должна извиняться! — Офелия поднялась и приветственно поцеловала девушку в щёку. — Ты делаешь мне огромное одолжение. Разумеется, у Августа есть юрист, даже не один, но...

Когда дамы расположились за столиком и сделали заказ на кофе, Офелия замялась на мгновение.

— Как тебе нравится нынешняя работа? Твоя мама очень гордится тобой, —
вежливо спросила миссис Эйвери не только из живого интереса, но и желая унять волнение.

Заявка от Ванессы Селвин:

Lavinia Bryonia Selwyn, 25
чистокровная • Слизерин • светская леди

❝ Я люблю слушать сплетни о других, а сплетни обо мне меня не интересуют. В них нет прелести новизны. ❞

СТАРШАЯ СЕСТРА

anya taylor-joy

---

Ты родилась ранним январским утром, и родители были счастливы. В семье Селвин дочерям радовались не меньше, чем сыновьям. В конце концов красота их рода прекрасно передавалась по любой линии.
Ты с младых ногтей была идеальным ребёнком: ровно в три месяца перевернулась сама на животик, в шесть месяцев села, а в 10 месяцев ты решила, что достаточно бездельничать и пора ходить своими ножками.
Семейный колдомедик охал и вздыхал, говорил, что рано ходить малышке, но тебя было не остановить. Ты ещё не знала, что ты Козерог по знаку Зодиака, но жила ты уже вполне по-козерожьим заповедям.
Красивый, умный, спокойный ребёнок, талантлива в игре на фортепиано и в пении, а впоследствии — и образцовая ученица Хогвартса.
Кое-кто считал, что для Слизерина ты слишком скучная, но ты всегда знала, что главное — не показная шумность или, упаси Мерлин, склочность, а амбиции.
Ты была идеальной, и о твою глянцевость невозможно было зацепиться. Ты носила маску равнодушия, потому что большинство вещей (и людей) тебя попросту не интересовали.
Ты знала, что тебе суждено стать женой чистокровного и крайне влиятельного мужчины, чтобы прожить жизнь в красоте, роскоши и богатстве.
Твоя младшая сестра Ванесса всегда было шумной, дерзкой, эксцентричной. Ей отчаянно надо было носить самые яркие наряды и совершать сумасбродные поступки.
Твой стиль — классические фасоны, роскошные ткани, пастельные цвета, неброские дорогие украшения. Едва закончив школу, ты уже стала самой часто упоминаемой волшебницей в колонке о стиле "Ведьминого досуга". Ты меняла цвет, длину волос — и это тут же подхватывали другие.
Ванесса мечтала о славе модельера, а ты называла созданные ею наряды "модным баловством".
Ваши миры до твоего совершеннолетия были рядом, но почти не пересекались.

---

От игрока:

Рождённые родными сёстрами, Лавиния и Ванесса никогда не ладили друг с другом — младшая сестра вызывала у спокойной, сдержанной Лавинии всегда лишь скептицизм и нежелание понимать, как можно вести себя настолько эксцентрично и свободно, совсем не заботясь о светских условностях и правилах. Особенно же осложнились отношения после того, как Лавинии стало известно о сильной подростковой влюблённости Ванессы в её жениха. Тогда обычно скупая на эмоции и холодная Лавиния даже не сдержалась и всерьёз накричала на посмевшую пытаться понравиться её кавалеру младшую сестрицу.  Только этим она вовсе не вразумила Ванессу, нет, наоборот, лишь разбудила самый настоящий вулкан яростной, острой и горячей неприязни, вылившийся в самые разные мелкие и крупные пакости со стороны младшей сестрицы в адрес Лавинии. Да, с годами острота обиды на сестру, которой достался идеальный жених, так понравившийся самой Ванессе, утихла, с тем, что именно более удачливая Лавиния выйдет замуж за мужчину, когда-то так взволновавшего её, младшая Селвин практически смирилась.Но на сену пришло искреннее желание утереть нос старшей сестре, раньше неё пойти под венец,  опередить считающуюся в глазах общества идеалом Лавинию хоть в чём-то. Собственно, именно это острое и яростное желание  в чём-то стать первой и подтолкнуло ценящую свою независимость и свободу Ванессу начать срочно искать себе достойного жениха.     

---

О женихе Лавинии (можно тоже написать заявку):

finn cole (?)

Алвин Этельстан Шафик (Alwin Aethelstan Shafiq) — старший из троих детей Шафиков, единственный сын. На два года старше Лавинии, такой же идеальный и глянцевый, как и положено быть наследнику.
Он был вхож в дом Селвинов с самого детства, и уже к началу обучения в Хогвартсе стало ясно, что Алвин и Лавиния поженятся сразу после того, как Лавиния закончит обучение.
Ванесса часто проводила время с сестрой и Алвином, и с каждым годом её влюблённость становилась всё сильнее.
В 15 Ванесса набралась храбрости и призналась Алвину в чувствах. Его отказ, мягкий и деликатный, разбил Ванессе сердце.

---

P.S.
В целом, как ясно из всего написанного выше, отношения сестёр очень сложные с раннего детства, даже несмотря на небольшую разницу в возрасте. Так что предлагаю поиграть семейное стёклышко, прописанную в заявке драму с влюблённостью в одного мужчину, желание серьёзной и мудрой Лавинии наставить на путь истинный эксцентричную и склонную к эпатажу Ванессу. Очень жду старшую сестру, обещаю сразу утащить в игру и не оставлять без внимания.

Пример поста

Вечеринка в честь открытия её собственного ателье должна стать абсолютной сенсацией и главным событием текущего года, уж в этом-то Ванессе уверена, как и в том, что приложит для максимального резонанса праздника все возможные  силы. Но как же много со всем этим хлопот, честное слово!  Кажется, нужно успеть разом абсолютно везде, впору разорваться, даже с учётом того, что подготовка к празднику начата далеко не в последний момент. Утвердить всё меню, разобраться с украшением помещений к вечеринке, разослать всем достойным персонам приглашения на праздник с почтовыми совами, и это только часть важных и необходимых дел. Ещё хорошо, что любимый кузен так любезно согласился предоставить для вечеринки свой просторный особняк, где обосновался совсем недавно, а то пришлось бы озадачиться ещё и арендой помещения под мероприятия. Нет, у Ванессы, разумеется, есть своя собственная благоустроенная квартира, только в этой квартире всего две относительно небольших комнаты, приглашать важных и достойных персон туда точно не стоит, будет и тесно, и не получится в полной мере пустить пыль в глаза и продемонстрировать свою успешность и достаток. А в родительском доме вечеринке тем более не место, отец слишком любит тишину, чтобы позволить даже любимой и не знающей ни в чём отказа младшей дочери превращать семейное поместье в пространство для шумного и весёлого праздника. Определённо, особняк Нейта идеален для проведения вечеринки во всех отношениях, так что Мерлин благослови крепкие родственные связи и тёплую, доверительную дружбу с младшим кузеном!

К особняку кузена Ванесса трансгрессирует примерно за час до сбора гостей, чтобы успеть лично, своим глазами, проверить, всё ли в порядке и готовок торжеству, перевести дух, успокоиться, выкурить сигарету-другую и встречать всех приглашённых уже в полностью боевом, идеальном настроении. Оправив после перемещения шёлковое платье салатового цвета, пошитое по личному, специально разработанному ей самой, эскизу и  сложную, громоздкую причёску на голове, на создание которой пришлось потратить не один час драгоценного времени, Ванесса, цокая по выложенной брусчаткой широкой дорожке высокими каблуками туфель-лодочек в тон наряду, смело направляется к парадному входу в особняк. Дверь уже приветливо распахнута, домовики у кузена вышколены, это вне всякого сомнения. А вот самого Нейта пока не видно, впрочем, ушастое создание в наволочке услужливо сообщает, что хозяин в малой гостиной и ждёт госпожу Селвин. Замечательно, туда, значит, ей и нужно держать путь!

Буквально вихрем ворвавшись в гостиную, благо, нет необходимости ждать, пока домовик доложит о ней, Селвин крепко обнимает кузана со словами:

— Привет, привет! Спасибо ещё раз, что согласился принять мою вечеринку в своём доме, всегда знала, что у меня самый лучший и заботливый кузен. Фуршет уже накрывают. гостиную украсили? Отлично, пойду посмотрю сама, всё ли в порядке, составишь компанию? Честно говоря, ужасно волнуюсь, хочу, чтобы всё прошло абсолютно идеально и моя вечеринка стала настоящей сенсацией!

До отдельного кабинета Амелия еще не дослужилась. Помещение делили все советники Верховного Чародея — это пять массивных столов, по всем стенам стеллажи, забитые подшивками дел и юридическими фолиантами. Со дня принятия кодекса Минчума, количество и тех, и других экспоненциально росло. Папки с делами не помещались на полках стеллажей, так и оставались по ящикам, в которых их доставляли курьеры, и эти ящики периодически путались под ногами. Словом, каждый дюйм пространства в кабинете был на счету.

Амелия не принадлежала к числу людей, которые остро не любят понедельники, или любые другие рабочие дни. Она жила работой и зачастую — на работе. Она носила работу на дом и проводила за ней те выходные, которые иная молодая женщина потратит более разумно и лестно для себя. Тем не менее, за прошедшие пять лет трудоголизм Амелии крепчал и усугублялся. Ей не нравилось то, что происходило с законами ее страны, в итоге она засиживалась допоздна и перерабатывала, чтобы меньше времени оставалось слушать свою совесть. Себя она уговаривала, что поддерживает очаги справедливости там, где закон стал наступать на пятки самой ее концепции. Что она борется с системой изнутри.

Потому она находила уют в возвращении в Министерство, в тесном кабинете, даже в весьма дрянном кофе. Так, наливая себе сегодня по прибытию первую утреннюю кружку, Амелия увидела многозначительные улыбки коллег. Ей понадобилось мгновение, чтобы догадаться.
— Что, опять?..

Происходило что-то странное, который день подряд. Она открывала дверь своего кабинета и ей в нос ударял свежий, дурманящий аромат английского сада в разгар цветения всех известных видов растений. Единственный стол — ее стол! — был похож одновременно на клумбу и смелую скульптуру в прогрессивном жанре эко-терроризма. Оно пестрело, оно пахло, оно прекрасно озонировало воздух и ни на дюйм не заползало на рабочие места ее коллег. Это был ботанический островок в океане тяжелой деревянной мебели и бесконечных пергаментов. На месте чернильницы лежала роза размером с кулак. Если выдвинуть ящик с запасными чернильницами — он оказался забит запасными розами. Розы, пионы, настурции, рододендроны, маргаритки, колокольчики, ландыши, веточка вистерии вскарабкалась по стене и свисала с потолка над столом.

Когда это случилось впервые — подумали на розыгрыш или на пылкого поклонника с уклоном в гербологию. Весь Визенгамот забился в дверной проем одного кабинета, подивиться на эту инсталляцию. Одна из секретарей, миссис Вильямс, пробурчала тогда «Надо же, а мой даже на Валентина не удосужился букет приволочь!» Однако, Амелия не нашла среди цветов ни записки, ни письма с требованиями, где все буквы были бы вырезаны из газеты и склеены в слова. А поздно вечером, когда домовые эльфы уже гремели ведрами и мыли полы, цветочный луг растял и вернул на место весь инвентарь Амелии — все запасные чернильницы до одной были целы. В тот первый раз все списали на одноразовый розыгрыш, но потом он потворился. Потом еще раз, и еще, и еще. В один из дней цветения стола, Амелия много бегала между разными залами суда. Вместе с советом заседала в одном, совет задержался, она прибежала схватить папку с другим делом, впопыхах поспела в другой зал, где ей предстояло выступать защитником, чуть не опоздала, но начать пришлось немедленно. «Ваша честь, защита доводит до вашего сведения...» начала она тогда, раскрывая папку по делу — из папки посыпались незабудки. Нет, документы были в полном порядке, все было на месте, только теперь с незабудками. Возможно, это даже сыграло ей на руку, председательствоваший судья оценил шутку и оставался в веселом настроении все заседание.

И вот сегодня снова. Цвел стол, стул покрылся мягким мхом, — таким же уютным, как бархат, — ставшая уже привычной роза на месте чернильницы, гортензии на месте пресс-папье. Коллега протиснулся мимо и бросил на Амелию несколько осуждающий взгляд: «Этот ботанический сад пора сворачивать. А если босс нагрянет?.. Избавь ты своего садовника от страданий, кем бы он ни был.»
Кем бы он ни был — в этом и была загвоздка. Никто не знал, кто это делает. Амелия опросила всех знакомых обоих полов, кого можно было заподозрить в том, что они пили с ней кофе с долгоиграющими намерениями. Она мысленно перебрала знакомых вне работы, но и там некому было предъявить обвинение в пристрастии к подобным жестам. Кто же еще оставался? А главное, как он умудрялся проникать так глубоко в Министерство, чтобы все заколдовать?..

Наконец Амелия додумалась, что на их этаже регулярно мелькают люди, которых никто не воспринимает ни своими, ни чужими. Потому что они курьреры. Они существуют вне отделов и департаментов, а соединяют их друг с другом и внешним миром. Это они приносят заказанные пончики по пятницам, а в остальные дни — те самые пачки и ящики бумаг из аврората — расследования, переданные в суд. Совы такой вес просто не поднимут и не спросят с получателя подпись, а пончики им в принципе доверять нельзя. Расследование пришлось начать самой, звать авроров на такую загадку было неловко, к тому же — нельзя было охарактеризовать происходящее преступлением, уголовный кодекс его (пока еще) не предусматривал. Амелия не поленилась, узнала имя, попросила, чтобы молодого человека задержали, если будет идти мимо. При взгляде на него, когда она застала его возле своего стола, как-то сама собой возникала мысль, что курьерам нужен профсоюз.

— Мистер... Люпин, правильно? — она осторожно нахмурилась и протянула руку для пожатия, — Я очень вам благодарна, что у вас нашлась для меня минутка. Я знаю, мы вас не щадим и вы очень заняты, но увы. Мне очень нужна ваша помощь. Вы ведь часто бываете у нас, и, вероятно, замечали, что мой стол иногда... Расцветает, как тут еще выразиться. Признаться, я никак не могу определить, почему так происходит, и кто это делает, и с какими намерениями. И я хотела спросить вашего экспертного мнения — вы не обращали внимания, доставляли сюда что-то зачарованное, какой-то артефакт, который тому виной? Может, вы могли бы мне помочь в этом разобраться?..

Билли любил делать себе подарки. Это был его особый ритуал, означающий, что по-прежнему он в своей жизни единственный важный человек. Правда, подарки самому себе Бëрнс выбирал любопытные. Однажды он отрезал палец тому, кто когда-то позволил себе обмануть Билли. Палец был любовно очищен от запëкшейся крови, украшен надписью «Veritas vos liberabit» и погружëн в сосуд с бальзамирующей жидкостью.
Постепенно пополняющаяся коллекция забальзамированных мерзостей украшала его небольшую, уютную лабораторию, организованную над «Шишугой».
В другой раз Билли в канун Рождества раздобыл себе глаз священника – того самого, что лишил его невинности. Искушение лишить жизни было сильным, но знать, что жалкий маггл будет ещё много лет вздрагивать по ночам от любого шороха, а потом всю ночь молиться своему лживому Богу, – было намного слаще.
Билли знал, что такое боль, и прекрасно разбирался в её вкусах и оттенках.
Близился тридцатый день рождения, и Билли решил сделать себе особенный подарок, долгожданный и очень желанный. На этот раз Бëрнс хотел не просто получить его, но сделать всё правильно и с подобающими церемониями.
И впервые он хотел разделить таинство с другом.
Амикус Кэрроу нравился Билли своим независимым характером, любовью к тëмным артефактам и незаурядным интеллектом. Его лавка находилась по соседству с «Шишугой», и Бëрнс очень быстро стал постоянным клиентом. Амикус и Билли подолгу вели неспешные беседы о проклятиях и ядах. Со временем Билли рассказал Амикусу и о своём истинном бизнесе – и оказалось, что Кэрроу может достать редкие ингредиенты.
Бëрнс по-прежнему не умел дружить и не считал близкие связи чем-то необходимым, но общение с Кэрроу нравилось ему всё больше, поэтому когда в его голове возник план по добыче нового «сувенира», он сразу понял, что помощь Амикуса будет очень кстати.
«Шишуга» была заполнена привычным отребьем Лютного, когда Билли решил проведать Кэрроу, оставив всю работу своему помощнику.
Весна давно вступила в свои права, и даже Лютный стал чуть приятнее, когда назойливые зелëные ростки стали пробиваться сквозь промежутки между булыжниками мостовой.
Билли подошёл к двери «Инфериниума» и осторожно её открыл. Магазинчик Кэрроу не отличался заметностью снаружи, и тот, кто его не искал намеренно, мог запросто пройти мимо. Внутри же было гораздо любопытнее: «Инферниум» был минимум в пару раз больше, чем казался снаружи, тëпло-жëлтое тусклое освещение создавало особую атмосферу – атмосферу тайн и сделок, о которых Министерству лучше не знать. Деревянные, тëмного дерева шкафы были плотно заполнены диковинами со всего света на любой вкус и кошелёк. Однако постоянные клиенты знали, что всё самое стоящее хозяин держит не навиду.
Колокольчик жалобно дзинькнул, возвещая о появлении клиента.
Бëрнс подошёл к привычному месту, где всегда сидел Амикус, и принялся от скуки разглядывать ближайшую витрину. В носу защекотало от пыли. Вышедший из подсобки Кэрроу вырвал его из тумана размышлений.
– Амикус, дружище, ты даже не представляешь, как сильно я рад тебя видеть. Мне нужно кое-что из твоего спец запаса... А ещё... Дружеский совет.

В 1955 году у них родился первенец, Найджел. Крепкий, здоровый, развивающийся точно так, как пишут в книжках о младенцах.
Через год Эриния родила малышку Шарлотту, которая не дожила до своего первого дня рождения несколько недель.
Дом Ноттов поглотил траур. Эриния никак не могла оправиться от потери и из-за всех сил пыталась забеременеть вновь, но последовало два выкидыша, и Олоферн в попытках утешить супругу отправился на континент, чтобы найти лекарство для жены.
Спустя три месяца он вернулся со снадобьем, благодаря которому Эриния забеременела вновь. Казалось, что дом Ноттов вновь будет благословлëн. Однако беременность проходила тяжело, заставляя будущую мать много времени проводить в постели. Эриния была одержима будущим ребëнком и поклялась себе, что посвятит всю себя воспитанию младшего ребёнка.
Натаниэль появился на свет глубокой ночью и, несмотря на все предосторожности, едва не умер: пуповина так крепко обвила его шею, что первые мгновения жизни малыш провëл без дыхания.
Найджелу уделялось много внимания как старшему сыну и наследнику, зато Нейту давались поблажки и послабления: никто не ждал от него слишком многого, а матушка и вовсе баловала его невероятно. В детстве Натаниэля долгое время мучили ночные кошмары, из-за чего он спал в одной постели с матерью до восьми лет.

Натаниэль души не чаял в своей кузине Ванессе. Ещё в детстве они часто фантазировали о том, как было бы здорово, если бы они были родными, а Найджелу и Лавинии пришлось делить один дом и соревноваться в занудстве друг с другом.
Когда же они повзрослели, оказалось, что быть близкими можно и без формальностей, поэтому жилище Натаниэля всегда было открыто для Ванессы — тем более, по такому знаковому случаю.
Конечно, кузина заранее выдала кучу распоряжений, но Нейт решил, что никогда не будет лишним добавить шика и блеска, поэтому посреди бальной залы теперь кроме одобренной хозяйкой торжества горки из бокалов с шампанским красовалась огромная ледяная скульптура Ванессы. Портретное сходство оказалось просто потрясающим. Также от себя Нейт добавил арфистку, Флориана Фортескью собственной персоной, которые был готов представить новый сорт мороженого «Ванесса», вкус которого держался в строжайшем секрете до сегодняшнего дня, а кастинг официанток для вечеринки Натаниэль проводил лично, поэтому неискушённый зритель не сразу бы понял, официантки перед ним или настоящие модели. Наряды у девушек были сшиты по эскизам Ванессы, поэтому образ каждой был неповторим. Они напоминали Нейту изящных ярких колибри. Бесконечное количество живых орхидей наполняло зал невероятным ароматом, а изящные лианы превращали бальный зал в райский уголок, отрезанный от обыденности зелёной стеной.
За минуту до того, как Ванесса ворвалась в гостиную, Нейт распорядился смягчить освещение в бальном зале, чтобы добавить вечеринке уюта и интимности. Яркий свет оставался лишь в самом центре, где установили подиум для моделей.
Нейт задумался, пока его сигарета лениво тлела, зажатая меж тонких пальцев. Кузина влетела в гостиную как миниатюрное салатовое цунами. Нотта всегда умиляло сочетание крошечного роста кузины и её воистину воинственного нрава.
— Ты похожа на самочку богомола, но, клянусь Луной и Солнцем, самую очаровательную! — он поднялся на ноги и теперь ему приходилось наклоняться, чтобы расцеловать кузину в обе щёки. — Конечно, я всё покажу тебе, дорогая. Тем более, что мой плюс один, кажется, решил появиться позже.
Натаниэль скрыл разочарование за фальшивой улыбкой и, взяв кузину под руку, направился с ней в бальную залу. По дороге он решил уточнить правдивость интригующих сплетен.
— Говорят, ты слегка ммм... перерисовала платье у Твиллфита и Таттинга. Правда ли это, дражайшая кузина? — как ни в чём не бывало спросил Нотт, когда они нырнули в роскошь бальной залы.

Стая живёт по своим правилам, где слово Вожака — закон, где есть свои, а есть чужие, которые для стаи лишь источники ресурсов. Пока волшебники меряются чистотой крови, оборотни просто считают, что они лучше, чем волшебники (за исключением небольшой части оборотней, живущих в стыде за своё волчье клеймо).
В стае — строгая иерархия.

- Вожак: принимает все ключевые решения и судит любые споры;
- Совет: 5-6 опытных волков, выбранных Вожаком, каждый отвечает за своё (деньги и продовольствие;
"законник", связи с волшебниками; разведка и охота;
защита и охрана стаи во время осёдлого периода жизни;
воспитание и обучение молодняка; шестым может быть бывший вожак, который стал слаб физически, исполняет роль советника Вожака);
- Старшие оборотни: давно обращённые, опытные охотники, подчиняются Вожаку и Совету, охотятся, добывают ресурсы, шпионят за волшебниками и маглами. Целительница занимается только наблюдением за здоровьем стаи, варит зелья, собирает ингредиенты сама или по её указанию собирают собиратели.
- Младшие оборотни, а также дети оборотней: недавно обращённые оборотни, под опекой старших, обучаются, занимаются трудом в поселении, охотятся и шпионят только под руководством старших.

– Смотри не перепутай его с десертом, – шепнул Стинки на ухо вожаку и мерзко усмехнулся.
– Проваливай, Стинки, мой рацион тебя не касается, – Фенрир не терпел вторжений в личное пространство, и все оборотни, у которых были мозги, об этом знали. Но у Стинки не было мозгов, и по большому счёту его терпели в стае только потому что у него отсутствовал инстинкт самосохранения, поэтому его часто отправляли на самые опасные задания. Он отлично справлялся с такими вещами, но иногда Грэйбек жалел о своëм решении оставить Стинки в стае.
Вот и сейчас он лез, куда не следует.
А ведь его задачей было просто привести юного Регулуса Блэка в хижину Фенрира.
О новом шестнадцатилетнем Пожирателе в кругу последователей Лорда знали все. Ещё бы! Самая чистая кровь, наследник одной из самых влиятельных семей Магической Британии. Но перед Фенриром стоял просто мальчишка. Худощавый, с тонкими чертами лица и пронзительно-серыми глазами. Его бледное, будто он никогда не видел солнца, лицо было обрамлено чëрными кудрями. Красивый, словно девушка, едва ли он мог оставить кого-то равнодушным к своей внешности. Но всё это было не так важно для Фенрира. Грэйбек ощущал все тонкости запаха юного Блэка. Он пах сладко словно имбирное печенье на Рождество. Пах терпко можжевельником и мягко – ладаном, пронимал свежими нотками мяты. И где-то на вершине сквозили свободолюбивые нотки солëного бриза. Сквозь внешний букет аромата просачивались дурманящие феромоны, от которых сердце Фенрира забилось чаще, а ноздри инстинктивно шумно втянули воздух.

– Стинки, проваливай, – коротко сказал Фенрир, всë это время не сводящий глаз с необычного гостя.

Когда Стинки вышел, Грэйбек наконец обратился к Блэку.

– Значит, тебя Милорд отправил со мной на Север? – он прищурился. – Если ты умрëшь в пути, я просто приготовлю тебя на ужин, усëк, малыш?