Мальва — божественный цветок, символ бессмертия. На камоне её рода изображено сразу три таких листа. Клан Токугава — бывшие сёгуны Японии. После упразднения власти сёгуната в 1868 году, предки Эми получили домен в районе современного Синдзюку — Бомба уничтожила Синдзюку за 8 лет до её рождения.

Эми была должна — обязана — стать воином. Самураем. Демоны вторглись в мир людей, и Токугава вернулись к своим старым порядкам, кодексу чести, верности оружию — верности Кусанаги.

В 2016 году её отец — Иэхиро Токугава, который через 7 лет возглавит клан, сменив представительное лицо впервые за 60 лет, — отдаст восьмилетнюю Эми в кадетский корпус проекта «Эдем» в Сингапуре. Слишком мала — говорили инструкторы. Слишком слаба — заверял отец. Невероятно чувствительна — захлёбывались восхищением учёные. Эми начала видеть демонов раньше, чем поняла, кто они такие — и какую угрозу несут для мира. Эми пришлось идти в ногу с детьми, которые были старше её на два, а то и на три года — у неё не было права отставать. Десятка лучших — или она не будет достойна носить фамилию Токугава.

Многие девочки предпочли бы иную судьбу. Путь Эми сложился иначе — не потому, что ей не дали права выбора, а потому, что она не хотела выбирать. Никого, кроме Юскэ — мальчишки-сироты, который стал для неё ближе всех. Юскэ был её другом, напарником, надёжным плечом — первой любовью. Единственной любовью. Он грезил цифровыми демонами и светлым будущим. Эми была заложницей своего прошлого, фигурой в тени великой семьи, пятном на родовом гербе.

Юскэ умер — не выдержал последствий одержимости. Судьба многих Антихристов. Юскэ умер, а Эми не смогла его отпустить.

Отредактировано melodic massacre (2026-06-17 14:53:48)

Подпись автора

«Цербер синдрома дефицита внимания и гиперактивности: анализ и известные носители»
Дело №9.54.2028 C-151. Объект – кадет проекта «Эдем», Присцилла Каннингем.

«Настоящий отчёт документирует процесс вселения демона СДВГ – кодовое имя «Суета» – в субъект 9.54, а так же фиксирует изменения в  анатомии и поведения объекта в течение первых 72 часов после контакта»

Присцилла нарезает круги по противодемонической камере изоляции на острове Лантау со скоростью ежа Соника. [abbr]Илкин Динч[/abbr] чешет укус от её острых зубов поверх широкого пластыря.

– Док, уверены, что не нужно сделать прививку от бешенства?

Его ассистент недоверчиво косится на руку Динча, пока профессор не улыбается с привычной лаской ветеринара в процессе усыпления вашего любимца.

– Думаю, максимум, что мне грозит – желание написать отчёт, сделать анализ и выпить кофе через трубочку. Одновременно. Потом, возможно, показать всем, что я могу стоять на руках. Я, кстати, не умею стоять на руках.

«Установлена повышенная мышечная активность – частота движений конечностей на 40% выше средней человеческой нормы. Средняя продолжительность удержания внимания на одном объекте составляет в среднем 15 секунд. Ускоренная речь: употребление свыше 250 слов в одну минуту, перескакивание с одной темы на другую. Отмечается импульсивность действий»

Девочку-Антихриста обнаружили в британском Шепффилде. Что примечательно, оба родителя Присциллы были Слепыми. До подробного изучения родословной семейства Каннингем ответа на вопрос, каким образом появился такой ребёнок, не находилось, пока миссис Каннингем не призналась, что ей пересадили донорскую яйцеклетку. Донорство ооцитов в Великобритании с 2004 года – вопрос открытый и безвозмездный. В ходе короткого расследования МООД было установлено, что женщина, пожертвовавшая здоровую яйцеклетку миссис Каннингем, была охотницей в подразделении спецназа в составе штаба на Гибралтаре. Поговорить с ней лично не удалось – Нина Рид скончалась в 2015 во время операции по ликвидации Цербера. Известно, что охотник Рид держала контракт с Ихором – демоном крови.

Известно, что донорство было условием этого контракта.

С малых лет Присциллу тренировали, как будущего солдата человечества наравне с другими, уже известными обществу одержимыми Архангелами. Руководство проекта было уверено, что подобное условие со стороны демона крови сулит ни что иное, как подготовку девочки к последующему вселению. Ихор не пришёл – ни с началом менструального цикла, ни с совершеннолетием Присциллы. Ихор не откликнулся, даже когда девушке выбрали куратора для заключения сделки. Долгие 8 лет изнурительных тренировок и навязывания цели поработить одного из древних и сильнейших демонов оказалось попросту бессмысленным.

«ЧСС: 98/112 уд./мин. АД: 135/88 мм рт. рс. Расширение зрачков на 30% относительно нормы»

Присцилла отрывается от земли обеими ногами в прыжке, а потом с размаху пинает отрубленную голову – та катится, пока её не останавливает тяжесть армейского сапога.

– Юху! Видали, как я его, а?

– Поспешила. – непреклонно констатирует мужчина, поднимая башку за сальные тонкие волосы.

Цилла дует губы и обиженно скрещивает руки на груди.

– Бу-бу-бу… Не каждый недавний выпускник может справиться с кадавром без всякого контракта – я лучшая, просто признайте.

– Проявила сноровку – и просто повезло. Тело сильно разложилось, демон не стал тратить силы на регенерацию. Будь внимательнее, не всё лежит на поверхности.

Присцилла всегда излишне торопилась – характер такой. В детстве ей было сложно усидеть на месте, теория тоже давалась со скрипом, зато в физических дисциплинах и стратегиях мозги у девчонки работали отлично. Она часто задавалась вопросом, почему так произошло. Почему та женщина решила отдать свой генетический материал, а не родить самостоятельно? Куратор Мюррей потом скажет Сцилле, что так делают многие женщины-охотницы: служба или контракт не позволяют им заводить семьи, но они хотят оставить после себя что-то, кроме отчётов об операциях и рапортов. Даже если никогда не увидят лица этого ребёнка, сама мысль, что где-то на земле есть твоё продолжение, оказывала позитивное влияние на психику. Если демоны не требовали от женщин репродуктивной цены за договор, обычно они отличались отличным здоровьем.

«Установлена цикличная маниакальная активность с последующей апатией. Сон отличается поверхностностью и частыми пробуждениями. Объект проявляет агрессию при попытке ограничить действия или навязать структурированную задачу. Присутствует фиксация на визуальных объектах»

Это случилось 2 года назад – по всем штабам МООД было отправлено предупреждение о том, что из научной базы в Берне вырвался Цербер, который сидел взаперти практически 4 года. Причиной назвали халатность сотрудника, который не проверил целостность артефакта, созданного Пандорой для заключения образца. В результате побега Цербер выкрутил суставы нескольким военным на посту охраны. Суета вселилась в неё без спроса. Демона поймали спустя 16 часов после побега, обнаружив в теле 18-летней выпускницы кадетского корпуса. Из 16 часов 6 ушло на поимку Присциллы.

«Первые анатомические маркеры мутации проявились спустя 24 часа – роговые наросты красного цвета, 5 сантиметров в районе лобной кости. По мере использования демонических способностей, рога увеличиваются и приходят в состояние нормы после понижения активности. Изменена форма зубов и сердечно-сосудистая система. Изменена форма зрачков»

– Цилла, посиди спокойно и не лезь в кабину пилота.

– Бе-е-е…. Скучно, док. Будем бить демонов? Охотиться на Церберов? Можно мне ловить Бесов? Гонконг большой? Сколько нам лететь? Мне дадут крутую форму? Я хочу мотоцикл! Что дадут на ужин? Здесь есть пирожные? А-А-А-А! СМОТРИТЕ-СМОТРИТЕ!

12 часов пытки, то есть, перелёта – Илкин Динч закрывает ноутбук, наблюдая, как Присцилла Каннингем тычет палец в иллюминатор.

Подпись автора

«У всех охотников личное кладбище. У нее оно появилось в пять лет и началось с ее же семьи».

Кагэяма Сумиэ выросла в доме, где тишина всегда означала только одно: родители еще не начали кричать. Девочка быстро научилась различать звук тяжелых шагов в коридоре, хлопок двери, интонацию, после которой лучше не попадаться на глаза, и ту особенную паузу перед ударом, когда взрослые будто сами решали, достаточно ли они сегодня злы, чтобы сорваться на ребенке. Ее били чаще, чем обращались по имени, а когда все-таки звали, обычно лишь затем, чтобы приказать, обвинить или напомнить, что без них она никому не нужна.

Она не помнит, когда впервые перестала ждать помощи. Возможно, это случилось после очередного визита социальных служб, когда родители улыбались, говорили правильные слова и обещали исправиться, а вечером становились только злее. Возможно, после того, как попыталась сбежать и вернулась домой сама, потому что ей было некуда идти. А может, в ту ночь, когда поняла, что взрослые могут годами делать с ребенком все, что угодно, и никто не придет его спасать.

Дездемона пришла к ней в пять лет.

Не как чудовище из кошмара и не как голос, требующий крови. Она появилась рядом с кроватью тихо, почти ласково, и говорила так, как с девочкой до нее никто никогда не говорил. Спросила, больно ли ей. Сказала, что знает. Сказала, что ей не обязательно больше терпеть. А затем предложила простую сделку: родители умрут, а Дездемона останется рядом навсегда. Будет любить ее, защищать ее и никогда не бросит.

Сумиэ согласилась почти сразу.

На следующий день ее родителей нашли мертвыми. Следствие пришло к выводу, что отец сначала убил мать, а затем покончил жизнь самоубийством, потому что никто из соседей не видел посторонних, а сама девочка сидела на кухне, держала в руках кружку с остывшим чаем и повторяла, что мама с папой просто очень устали.

После этого у нее действительно появилась Дездемона. Не просто демон, не источник силы и не контракт, который можно разорвать, если цена окажется слишком высокой. Дездемона стала для Сумиэ семьей, первой любовью, единственным существом, которому она безоговорочно доверяет. Поэтому девушка не воспринимает условия сделки как ограничение. Для нее это верность.

Сумиэ отправили к дальним родственникам в деревню, где круг боли начался снова, но он быстро закончился. Стоило только бабушке залепить затрещину внучке, как спустя несколько часов вся семья была зарезана ею же. В этот раз девочку отправили не в систему, а уже к специалистам НИИЭД.

Плата за контракт Сумиэ невероятно высока: она не может вступать ни в какие физические отношения с другими людьми. Не может целоваться, держаться за руки или спать с кем-либо. Любой физический контакт с другим человеком вызывает у Дездемоны ревность, а контракт отвечает мгновенно. Сумиэ привыкла держать дистанцию, носить перчатки, отдергивать руку раньше, чем кто-то успеет заметить, и отвечать на неловкие вопросы холодной улыбкой.

Внешне она производит впечатление спокойной, воспитанной и немного отстраненной девушки. Говорит тихо, почти никогда не повышает голос и не создает проблем, если не считать того, что избегает прикосновений так, будто от них действительно можно умереть. Сумиэ не любит, когда ее жалеют, не терпит фальшивой заботы и плохо переносит людей, которые обещают быть рядом, не понимая, что для нее подобные слова давно имеют слишком высокую цену.

Дездемона называет ее своей единственной любовью.

Сумиэ называет Дездемону единственной семьей.

И пока их контракт действует, никто другой не имеет права занять это место.

Подпись автора

Джошуа Рид родился в небольшом городке на юге Луизианы. Его мать, Эбигейл Рид, работала официанткой в придорожном кафе и воспитывала сына одна. Отец в свидетельстве о рождении отсутствовал. На все вопросы мальчика женщина отвечала одинаково: его отец был хорошим человеком, но обстоятельства сложились так, что они больше никогда не увиделись.
В детстве Джошуа мало чем отличался от других детей. Разве что слишком часто говорил о вещах, которых не замечали окружающие. Он жаловался на людей, стоящих посреди пустых комнат, и рассказывал о голосах за стенами. С возрастом это становилось только заметнее.
Когда другие дети боялись темноты, Джошуа боялся зеркал и пустых домов.
Мать долго скрывала особенности сына. Она боялась не демонов, а людей. Боялась, что однажды за мальчиком придут сотрудники МООД и увезут его навсегда. Ради этого она переезжала, меняла работу и старалась не привлекать внимание властей.
Но избежать неизбежного не получилось.
Когда Джошуа исполнилось десять лет, его способности заметили специалисты НИИЭД во время обязательного медицинского обследования. Анализы подтвердили статус Антихриста. Через несколько месяцев мальчик оказался в проекте «Эдем».
Первые годы дались тяжело.
Он ненавидел форму, распорядок и постоянный контроль. Ненавидел инструкторов, которые заставляли детей учиться убивать еще до того, как они успевали понять собственные способности. Несколько раз пытался сбежать. Несколько раз получал дисциплинарные взыскания.
Постепенно ситуация изменилась.
В отличие от многих других кадетов, Джошуа быстро понял простую вещь: сопротивляться системе бессмысленно. Если уж ему предстоит провести здесь большую часть жизни, лучше стать в этом хорошим.
Он начал учиться.
Сначала из упрямства.
Потом из интереса.
А затем просто потому, что оказался талантлив.
Особенно хорошо ему давалась аналитика, разведка и работа в полевых условиях. Там, где другие принимали решения вслепую, Джошуа словно заранее понимал, какой вариант действий окажется правильным.
В шестнадцать лет он заключил контракт. Кураторы не сомневались, что из парня выйдет отличный охотник. Сам Джошуа тоже не сомневался — в конце концов, это было у него в крови.

Об отце он узнал незадолго до того, как его забрали в «Эдем». Мать, плача, рассказала ему имя человека, которого он никогда не видел — Дженел Марлоу.
Джошуа быстро выяснил, кем был его отец. Известный охотник. Командир собственного отряда. Один из тех людей, о которых рассказывали на занятиях и чьи отчеты разбирали в учебных классах. С того момента Марлоу стал для него чем-то большим, чем просто человеком из прошлого матери. Примером. Ориентиром. Тем, на кого хотелось равняться.
Он мечтал, что однажды сможет встретиться с ним лично и сказать простые слова: «Я твой сын».
Но судьба распорядилась иначе.
После катастрофы в Гоби Дженел Марлоу был объявлен выжившим, но потом его след окончательно оборвался.
Джошуа пытался найти хоть какую-то информацию, но у Дженела не оказалось ни социальных сетей, ни публичных контактов, ни новых служебных записей. Будто после Гоби человек просто исчез из мира живых. Иногда Джошуа ловил себя на мысли, что найти демона бывает проще, чем собственного отца. Единственное, что он узнал — его отец официально покинул МООД, но куда потом он отправился ему все еще неизвестно.

Скажем спасибо hao yang за идею для этой акции. Внешность в принципе можно изменить, как и имя и детали биографии (а также додумать как Джошуа из корпуса на Гавайях переехал в Гонконг), демона по вкусу также выбирайте сами, не буду вас ограничивать. Обещаю много стекла, когда наш малец увидит своего "отца и героя" в виде четверукого квадробера (Джет) и охренеет от жизни, а когда еще до него дойдет инфа, что он из рамуса, ух...
Да, будет игра, будет стекло, открыт к различного рода предложениям и идеям.

Подпись автора

тварь. я тебя ненавижу.
но как же ты, блять, [сводишь меня с ума].

я ненавижу твои гребаные розовые волосы, которые разбросаны по всей квартире — на диване, в раковине, на моей одежде. но каждый раз, когда я убираю их с подушки, я почему-то улыбаюсь.

я ненавижу эту надменную ухмылку на твоем лице и хитрые до тошноты глаза. но, сука, каждый раз я тону в них. барахтаюсь. захлебываюсь.

я ненавижу твой блядский голос. голос, который не выходит у меня из головы ни на секунду. потому что, если честно, я не хочу, чтобы он выходил. и молчание пугает меня куда больше, чем любой твой крик.

блять, лилит.
какое   [м е р з к о е]   имя.

давай просто сделаем вид, что я тебя действительно ненавижу. хорошо? потому что признаваться в обратном я, сука, не хочу.

малышка мэдди заплетает свои длинные волосы в аккуратную косу. очки скользят по переносице, и она поправляет оправу. в ее привычном мире все идеально: выглаженная одежда, расставленные в алфавитном порядке книжки, табель успеваемости с одними пятерками. но все это рассыпается в прах, едва она переступает порог «эдема».

здесь она больше не уникальный ребенок. не мечта любого родителя. не та девочка, на которую оборачиваются в коридорах с восхищением. здесь она ничтожество. слабая, потерянная, лишняя. и сколько бы она ни пыталась угнаться за остальными — разрыв только рос.

малышка мэдди стирала ноги в кровь в попытках догнать тех, кого ей приходилось называть своими одноклассниками. она лезла из кожи вон, чтобы приблизиться к ним хотя бы на шаг. не спала ночами, пережевывая каждую ошибку раз за разом, и пыталась учиться на чужих победах. выворачивала себя наизнанку ради крошечного шанса быть хоть каплю похожей на них. но каждый раз, когда ей казалось, что еще чуть-чуть — и она коснется их рукой, она спотыкалась и падала лицом в грязь, сдирая колени, и наблюдала, как знакомые силуэты тают на горизонте, становясь все дальше и дальше. и тогда, лежа на холодной земле и глотая пыль, она понимала то, что боялась произнести вслух: разрыв не сократить. между ними колоссальная пропасть, которую не заполнить никакими усилиями, бессонными ночами или разбитыми коленями.

...мне их не догнать.
...никогда.

и самое поганое — ее все равно все любили. не за заслуги. не за достижения. а просто так. слишком милая. слишком невинная. слишком чистая для этого прогнившего мира. люди продолжали к ней тянуться, как к свету. как к столь желанному солнцу после затяжного сезона дождей. мэдди не понимала их любовь, ведь она ничего для этого не сделала. но им было достаточно лишь того, что она просто есть.

она как цветок, который пророс посреди асфальта. хрупкий и, казалось бы, обреченный с самого начала, но который так хочется оберегать. она как луна в ночном небе: светит ярко и красиво, но так бесполезно. и все равно от нее невозможно оторвать взгляд.

малышку мэдди по завершении обучения в «эдеме» распределяют в сингапурский офис предупреждений и расследований. все ее одноклассники попадают в спецназ или в ликвидаторы — туда, где решается судьба мира, где каждое сражение может стать последним. для таких слабых, как мэдди, там нет места. ее удел — бумаги, отчеты, холодный свет мониторов и мониторинг разломов.

но малышка мэдди старается изо всех сил. она тонет в работе и цепляется за каждую возможность быть полезной. за шесть лет она дорастает до хорошей должности внутри своего отдела. да, она не смогла плечом к плечу сражаться против демонов вместе с теми, с кем училась в «эдеме». но она помогала изнутри. так, как умела. так, как могла.

а потом малышка мэдди лишилась и этого.

9 ноября 2027 года пал не только сингапур. в тот день пала и она сама. ей удалось уцелеть чудом, но ценой стали ее ноги. врачи только разводили руками, пожимали плечами и произносили одно и то же: «ничем не можем помочь».

а малышка мэдди училась жить заново. училась передвигаться на инвалидном кресле — неуклюже, больно, стирая руки в кровь. и по ночам, когда город за окном затихал, она закрывала глаза и мечтала об одном — когда-нибудь снова коснуться босыми ногами свежей травы. 

...просто пройтись. 
...без боли.
...без кресла. 

без этого противного скрипа колес, который теперь стал ее вечным спутником.

и желание малышки мэдди стало явью, когда на пороге ее дома появилась она. дьяволица в человечьем обличье — и никак иначе. 

лилит.

она пообещала вернуть мэдди то, что было столь желанно. то, о чем она молила каждую ночь перед сном. ее ноги. возможность просто встать и пройтись без боли, без помощи кресла, без этого сводящего с ума скрипа колес. но в обмен она попросила ее тело.

и малышка мэдди согласилась.

это история о нездоровой одержимости, которая уже длится восемь лет. лилит ежедневно сводит векса с ума и не намерена останавливаться, пока тот окончательно не съедет с катушек. она играет с ним, как кошка с мышкой, — то отпускает, то сжимает когти. а он, кажется, уже и не против, потому что не представляет своей жизни без нее. он буквально одержим мыслями о ней, но отказывается признаваться в этом самому себе. потому что признаться — значит проиграть ей.

мэдди — невольный соучастник. ее втянули сладкими речами, обещаниями и ложью, которую лилит так умело заворачивает в красивый фантик. мэдди не понимала, во что ввязывается. она слишком доверчивая и невинная. и векс хочет защитить ее любой ценой. от любой угрозы. он готов рвать глотки каждому, кто хоть пальцем ее тронет.

но векс еще не знает главного.

единственный, кого здесь нужно спасать, — это он сам. потому что мэдди и лилит уже давно спелись. они не враги, а идеальный тандем. словно две лучшие подружки, которые так прекрасно балансируют друг друга.

я не думал, шо выйдет так много букв… прастите все, кто дочитал до конца, если дочитал… мы не знаем, шо этно такое. если бы мы знали, шо этно такое…

лады, крч!!! очень уж хочется закошмарить векса, он же бедненький у меня так мало настрадался за свою жизнь. ну и поиграть как с мэдди, так и с лилит. если вдруг захотите какую-то романтику, то мы можем попробовать устроить без б, но надеюсь, вы понимаете, шо она буит не очень здоровой?.. но мы можем попытаться прийти в конце к хеппи энду! если шота не нрав, то мы можем этно обмозговать. и этно, кст, слабая она в плане как охотник, а в остальном пушечка няшечка идеалка

ну в общем всем пис, кис, мир 
очень жду аки хатико 

Подпись автора

Фина толкает дверь в морг охотничьего штаба – там уже образовалась вмятина от носка её обуви и большой палец постоянно ноет. Дурацкая привычка. Если вы думаете, что патологоанатом вскрывает трупы с высоты изящных каблуков, то глубоко заблуждаетесь. Во-первых, попробуй простоять столько часов. Во-вторых, в современном мире трупы имеют свойство передавать «привет» с того света или изъявляют желание откусить тебе лицо, будучи распоротыми от ключичной впадины до паха.

Ни один уважающий себя человек не подорвётся в три часа ночи на работу, но врачей давно перестали считать за людей – особенно тех, кто мёртвых видит чаще, чем живых.

– Каков пиздец… – с раздражением цедит Лефёвр через зубы.

Влажное чваканье слышится с порога. Ну, вот, отлично – не оставили охотничьего поста до её прихода. Кадавр поворачивает голову в сторону Фины, отвлекаясь от копошения в кишках помощника – третьего, блять, за месяц. Она вздыхает – так, что худые плечи ходят ходуном. Три, четыре… Помните совет про каблуки? Так вот, в-третьих, шпилька – худшая помощница в догонялках. Водит, кстати, кадавр.

Не зовите её Жозефина – звучит как имя престарелой вдовы, которая проводит свои лучшие годы в компании бриллиантов от, безусловно, печально почившего супруга и вредного шпица. Фина, конечно, не против таких перспектив на будущее, но ещё не достигла того благостного возраста, когда уже можно позволить себе молоденького охотника в качестве личного телохранителя и полбутылки «Шато Марго» на завтрак вместо витаминного комплекса.

Фина – жертва комплекса бесполезности. От части – пропаганды. Тогда было перспективно связывать свою жизнь с демонами, поэтому она и поступила на факультет патологии одержимости. Дальше профиль начал требовать более углублённых медицинских знаний, медицинские знания – повышения квалификации и аккредитаций, цена которых пролегает у Жозефины под глазами следами от хронической бессонницы. В итоге она хорошо говорит на мандарине и кантонском, но на французском помнит только стихи. В итоге вместо вина Фина глушит абсент и курит так, словно никогда не проводила вскрытия контрактникам Коха или Мальборо. Дать демону кодовое имя в честь самой продаваемой табачной марки в мире – тонкая ирония, конечно.

Зрячесть Лефёвр обнаруживает у себя спонтанно, как осознание о формировании новой привычки. Скорее, вредной – ей нравилась возможность не видеть половины кошмаров этого безумного мира и притворяться, что всё нормально, и человеческий желудок может быть в 3 раза больше обычного, у мертворожденного младенца может быть третий глаз во лбу при полном отсутствии глазных яблок в естественных лицевых отверстиях.

Фина поднимает веки, но не заключает сделки, ведь это – рубикон, точка невозврата. А она ещё хочет завести вредного шпица и пить «Шато Марго» по утрам, зная не только:

«Combien de jours et d’ann;es
sera-t-elle en mesure
de lutter?»

Подпись автора

Бэншу мог сложить великолепную карьеру в офисе расследований МООД — или даже в спецназе, как знать. Талантов у него много, хотя некоторые считают их психическими отклонениям. Бэншу мог стать охотником на вес золота. Не с обложки глянцевого журнала, как Маркус Дайрвулф, а прям настоящим, которого узнают дети на улицах, потому что вчера он спас их от демона и с ослепительной улыбкой заявил — всё будет хорошо. Пару лет назад он был из здравомыслящих мечтателей, безнадёжных оптимистов. В злом современном мире от таких людей сводит скулы, скрипят зубы — чему ты, блять, вечно радуешься?

Бэншу мог бы. «Эдем» выковал из него, безродного сироты, бойца широкого профиля, больших амбиций, высоких ожиданий. МООД разочаровался в нём, потому что разочаровалось общество — и всё, что мог сделать адвокат после ряда судебных тяжб, это похлопать Цза по плечу и разломить его охотничью лицензию надвое. У Бэншу никогда не было отца, но, когда Кусанаги смотрел на него сверху-вниз при необходимости разорвать сделку, он ощутил то, чего боятся многие сыновья.

Одна ошибка стоила ему сраного десятилетия титанических трудов и изнурительных лет работы над собой. Бэншу не видел себя никем, кроме охотника, поэтому не знал, что ему делать дальше. Антихристы, как известно, зависимы от демонов сильнее, чем наркоманы от иглы. Бэншу начал искать, а там, где валяются брошенные таланты, всегда есть влиятельные покровители — и неравнодушные силы, выше человеческого понимания простых вещей.

Бэншу не хотел силы, власти или влияния — ему всего-то грезилось о маленьком шансе на справедливый исход. В мире полном говна и злобы, дерьма и крови, ему не повезло в порядке обязательном родиться ребёнком добрым и замечательным, а для демонов нет занятия приятнее, чем разбивать розовые очки и доказывать из раза в раз, что истинное зло в этом мире — далеко не они.

Подпись автора