- Пей!
- Пей!
- Пей!
- Пей!
- ...Нсдд! Они не могут даже нормально заполнить бумаги! Отчёты, которые пишутся каждый день. Каждый, мать его, день. Нэйджуан! Они соревнуются за звание того, кто первый отправится наматывать сопли на кулак из-за очередной переделки?- под гул скандирующей за дальним столиком компании, Чэнь Ю отправляет в себя стопку текилы. Облизывает соль со стекла и закусывает долькой лайма. Упирается локтём в стол и подпирает щёку пальцами. Рукава белой рубашки закатаны, обнажая как кожу, так и пластины протеза. - Они зовутся научными сотрудниками, а на деле... По. Фан. Лэ!
Срывается на китайский, снова на английский. В нём бутылка текилы и ещё половина. А что же до? А до ром, виски, бренди. И что-то ещё, что не вспомнить.
- Пей!
- Пей!
- Пей!
- Пей!
- Они считают, что всё делается просто. Начальник поправит. Начальник подскажет. Точно они золото и нефрит по природе своей, - снова стопка. Ещё четыре полны до краёв. Чуть сбивается дыхание и говорить становится проще. Да и нет смысла сдерживаться. Здесь нет никого из МНИЦ. А тем, кто делит стол, всё равно никто не поверит. Пускай их слова имеют вес, репутация, выстраиваемая семь долгих отвратительных лет, не рухнет от одного разговора. Лук в чашке всё равно отражается как змея. Получай удовольствие. Считай как уходит каждый доллар. - У свинины в супе больше извилин, чем на их лицах.

Дёргает ногой, ударяется о столешницу. Кривится. От выпитого жарко. Убирает со лба растрепавшуюся чёлку. От привычной укладки остаётся только напоминание. Очки зацеплены за ворот, шарф болтается на одном плече. И холодно, и жарко. Ещё немного и чешущийся нос станет красным.
Из пасти тигра не спастись. Чэнь Ю пьёт так, словно завтра не настанет. Его слушают. Или не слушают, но делают очень уверенный вид, что язык развязан. Или то горечь текилы и кислота лайма. Пальто где-то под спиной. Потому что поясница от долгой сидячей работы ноет. Вся спина. Ноги. Порой и руки. Проще сказать, какая кость из более чем двух сотен, не напоминает о своём существовании. Вместе с мышцами, нервами и прочей мясисто-железистой начинкой. Точно не запихнёшь в банку.

Хмурится, потому что в висок тоже стреляет. Утром ждёт головная боль. Но пока всё в порядке. Всё нормально. Чтобы окунуться в омут алкогольной эйфории с головой. Кто из стариков не пьёт? Тот дурак.

- Я хочу сдать каждого в ЦУДА. Понимание старшинства и авторитетов у них слишком слабо развито. Курам и собакам покоя не дают. Но хуже всего... Собачий корм. Они думают, что их зажимания в коридорах никто не видит. Словно лаборатория - это место для свиданий, а не рабочее место, - тараторит, размахивает рукой. И ударяет о стол уже протезом. С тихим, неразличимым за чужими голосами, громкими гитарными аккордами «I Don't Want to Miss a Thing». Бар, конечно, приличный, но публика каждый раз... Не угадаешь.

После семи дней напряжённой работы, у Чэнь Ю сдают нервы. Пьёт и пьёт. Пьёт и пьёт. Смотрит вверх из своего колодца, в ожидании хоть одной звёздочки на прояснившемся небе. Начинает за стойкой. Потом оказывается за столом. Понятия не имеет как. Что-то между бутылкой виски и бренди, определённо в этот промежуток сначала появляется смутно знакомый офицер ЦУДА, который, возможно, был представлен раз или два. Или не офицер. Не помнит. Или не обращает внимания. Потому что прокурора Нортбэй просто сложно не узнать. Потому что Чэнь Ю думает, что знакомство должно было состояться иначе. В наручниках или на слушании. Но как уж сложилось. Верхушка думает сама по себе.

- Семь лет назад так же было. Но... Из собачьей пасти слоновой кости не жди. Они поставили на руководящий пост ребёнка! Девчонку, которая росла как жемчужина на ладони. О какой дисциплине может идти речь? Статьи расходов настолько выросли, что пора выписывать штрафы. Ещё одна разбитая из-за смешков колба, и я уволюсь.

Почти не шутит. Почти смеётся. Да только кривится в усмешке, выставляет ногу вбок. Кто-то запинается, орёт прямо в ухо. Чэнь Ю отклоняется назад, поднимает протез и дёргает плечом. Жест складывает пальцы, оставляя средний. Песня заканчивается, компания больше не призывает пить. А Чэнь Ю пьёт. В этот раз без соли и лайма. Чтобы по горлу да в желудок огнём.

- Собачий холод. Собачья работа. Собачье поколение. Им даже нет тридцати, а гонору столько, словно сами центр отстроили вместе с Нортбэй. Ву-ву-ву! - повторяется, подвывает очередной затяжной композиции в колонках. В полумраке мягкого тёплого света не видно, насколько румянец опьянения покрывает бледную кожу. Того и гляди и правда кровью зальётся как настоящая одинокая собака. Никакой зависти. Чистое бешенство. - Будь моя воля, не только в ЦУДА, но ещё на повторную аттестацию и инструктаж.

- Кажется, у нас заканчивается выпивка, - Чэнь Ю опустошает последнюю стопку текилы и держит стекло зубами после. Молча косится в сторону барной стойки, смотрит по сторонам. Людей всё больше, а работников всё меньше. В тяжёлой голове всё ещё слишком много злости и недовольства. А в желудке слишком много алкоголя. Или слишком мало. Это с какой стороны посмотреть. Смешок почти заставляет уронить стопку, но чудом ловит, с грохотом ставя на стол. - Сейчас бы острых крылышек... Но они здесь даже не пряные. Отвратительно.

Час. Два. Три. И обратно. Три. Два. Один.

Сяо нет уже двенадцать часов. Чэнь Ю смотрит на наручные часы, поднося сигарету к губам. Затягивается, сжимает фильтр зубами. Дым царапает носоглотку. Щурится, вскидывает голову, стараясь поправить очки и стряхнуть упавшие на лицо пряди. Пора обрезать.

- Блять.

Обрезать бы всё. Дурные связи. Дурные мысли. Любую возможность сойти с безопасной дороги. Ги-пер-о-пе-ка. Не меньшая дурость, чем не возвращаться домой на ночь. Снова. Раз за разом. Запоздалый протест? Попытка привлечь внимание? Чужое влияние? Обида? Хоть раз услышать бы прямо. Чэнь Ю знает свои слабые стороны: социализация горит красным на самом верху списка. Где-то рядом с трудоголизмом и склонностью к вмешательству в чужие дела.

- Обычно не опаздывает, - выбрасывает сигарету в мусорку. Расстёгивает тугой ворот рубашки. Срывается с работы, потому что слишком долго не получает ответ на сообщение. Даже очки не снимает, хотя глаза начинают гореть и ныть. Душно. Хоть бы один порыв ветра. Волосы липнут к лицу и шее, что краснеет от пота. Пиджак висит на зафиксированном протезе. Ковыряет носком лоферов трещину в асфальте. - Словно один день нельзя прожить спокойно.

Сяо часто не возвращается. Чэнь Ю старается смотреть на выходки сквозь пальцы. Еда, понимание, свободное пространство - лишь бы не искать посреди ночи, заглядывая в каждую чернеющий провал или зловонную дыру.

Сяо имеет множество дурных привычек. Чэнь Ю курит, пьёт, порой не особо разборчив в связях. Ночует дома. Возвращается с работы. Надевает фартук и готовит столько, сколько потребуется. Даже если утром часть улетит в окно, мусор, за дверь. Куда угодно, лишь бы хоть что-то осталось.
Снимает очки и вешает их на груди. Пропадут и пускай. В кабинете минимум две запасные пары, а дома есть ещё одна для чтения. Деньги не проблема.
Проблема в отношении. Чэнь Ю не понимает, что делает не так. Почему сяо отводит взгляд. Почему чаще молчит. Или срывается на резкие, острые слова. Вспыхивает пожаром и долго не остывает. В такие моменты видит отца, сжимающего зубы и ищущего слабое место. Не находит. И злится ещё больше. Хмурит брови так же, как отец. Отворачивается - как отец. Хлопает дверью - как отец. Чэнь Ю редко вспоминает мачеху. Но в такие моменты допускает, что сестре слишком не хватает женской руки.

Есть ли у неё подруги? Не приятельницы, а то, что глубже и надёжнее. Что не стирает ни грязь на руках, ни общие секреты, ни успех. Понятия не имеет. Не лезет за двери, что приоткрыты на щель, в которую едва протиснется пара листов бумаги. Чэнь Ю учится день за днём. И с каждый вечером понимает, что застревает. И не знает где.

Незнание сбивает с толку, заставляет строить предположения, теории, проводить эксперименты. Менять распорядок дня, последовательность действий. Выжидать. Смотреть. И разочаровываться в себе и не только.

Треплет волосы, проходится ногтями по коже. Жадно глубоко вдыхает. Растирает лицо, выдыхая шумно и медленно.
Короткий звонок. Короткое сообщение. И всё не от сяо, но для неё. Вопрос доверия в том, что касается семьи, стоит особенно остро, но порой нет выбора. Кто помог однажды, сможет дать подсказку снова. Здесь так много иррациональной тупости, что даже не пытается разбирать сомнительные предположения на составляющие. Иногда, если работает, лучше не вникать слишком глубоко.

С людьми. С исследованиями. С самим собой.

Прижимается спиной к холодному обтёсанному кирпичу, скрываясь в тени. Из кармана пиджака достаёт пачку. Зубами вытаскивает сигарету и меняет упаковку на зажигалку. Срабатывает с третьего раза. Снова менять. Но и к лучшему, что берёт старую. Новая, оставшаяся в столе, слишком бросается  в глаза. Именной подарок, чтоб его.  В этом районе и так достаточно выглядеть прилично, чтобы бросаться в глаза.
Поэтому тут сяо найти легко. Да только сестра тоже не дура. Не будет проводить время  водном месте дважды. И всё же. Нужно же с чего-то начинать? Тем более, когда работаешь ни один.

- Хоть объявления развешивай...