Если открыть глаза...
Лучше, собственно, не открывать.
Если закрыть глаза...
Это сделать невозможно.
Итан вяло пытался как-то там правильно дышать: говорят, что это убирает приступы тревожности. Не говорят, почему-то, что так страшно закрыть глаза, потому что, вместе с погружением во тьму, наступает вспышка и тот самый телепорт в прошлое, который во всех красках показывает заезженную картину из банального фильма ужасов, который оказался правдой по нелепому стечению обстоятельств. Долбанный таймлорд. Долбанная заевшая пластинка.
И он старался не моргать, чтобы не видеть снова и снова смерть, до остекленевших глаз, до рези, когда уже невозможно сомкнуть веки от боли. Это даже смешно, но смеяться он разучился.
Стены заволакивало черной жижей страха: он стекал неторопливо, неспешно, заполнял всё. Да и куда ему спешить, если он царствовал в этой комнате безраздельно? Ленивая змея, которая гипнотизирует свою жертву.
Глаза закрываются с хрустом бьющегося стекла.
Каждый день - застывший во времени и пространстве. Как компьютерная игра, в которой он никак не мог пройти уровень, а потому откатывался раз за разом обратно, сражаясь с одним и тем же монстром. Монстр жирел.
Каждый шаг, каждый вздох - подвиг, который никого не спасёт.
От признания родителей легче не стало.
От появления Лили захотелось взвыть - так не бывает. Мёртвые должны оставаться с мёртвыми, а не скакать бодрой козочкой по комнате и беззаботно щебетать рассказывая буднично обо всём на свете, будто не было того страшного дня, будто Итан просто проснулся от жуткого кошмара, а реальность была другой, впереди ещё год школы и целая жизнь.
Реальность растворялась туманом в пальцах при попытках дотянуться до сестры.
Мозгоправ с приличными репутацией и размером груди, чей кабинет был увешан грамотами вперемешку с пасторальными картинками, старательно применяла на нём все свои коронные приемчики.
Лили рядом ржала гиеной и задавала неудобные вопросы, на которые доктор не могла бы ответить при всём желании, потому что Лили была призраком, а женщина - нормальным человеком, у которого позади и впереди ровная дорога из приличной жизни и уважения. Не светило науки, но бодрый и крепкий среднячок, нечего стыдиться.
Таблетки не помогали - сестра никуда не желала исчезать. Итан считал, что всё это повод его воображения, сублимация вины и что-нибудь ещё там с умными терминами.
Итан считал до ста, потом до тысячи, до миллиона, но черная патока заполняла собой всю комнату, а воздуха оставалось всё меньше, будто бы он сидел под одеялом не в своей комнате, а в аквариуме, полном черной воды.
Обычный мир его отвергал.
Стены дома просто глумились над ним, обещая обычный безопасный день, а оборачиваясь чередой безумных воспоминаний, от которых было не убежать. И вездесущая Лили, всюду её голос - он бы принял, если бы она ругалась и винила его в своей смерти, но она смеялась и болтала о глупостях, как обычная живая девчонка.

Неделя в клинике казалась возможностью. Психушка - так себе отметка в резюме, но хотелось дышать. Хотя бы попробовать - Итан всё ещё упрямо, сам не понимая причин своего упорства, пытался всплыть над этой черной жижей и вдохнуть воздуха.
Палата ничем не напоминала его комнату - безликая, каких должны быть десятки и сотни по всей стране. Кровать с клетчатым пледом, деревянный стол, тумбочка, даже горшок с каким-то цветком - не буйный, можно было позволить подобную роскошь. Даже без решёток на окнах.
Санаторий для тех, кто эмоционально устал - спи, ешь, гуляй и пытайся перезагрузить голову.
Улыбчивые работники, готовые подсказать. Или вколоть успокоительное, если что-то пошло не так. За кроткими улыбками стальные клыки опытных санитаров и безжалостных докторов, но пока - в десять часов в столовой дадут желе.

Первый день показался даже пристойным. Тёмная вязкая жижа, которая мешала дышать, будто растерялась и не смогла забраться в чемодан с ним. Всё, что напоминало прежнюю жизнь и сестру осталось дома, а предметы не пытались снова и снова, будто заведенные, напомнить истории из прошлого и расцветить их ядовитыми воспоминаниями. Итану будто бы стало легче, когда он не находил за спиной призрака Лили. Можно было молчать, можно было игнорировать других назойливых пациентов, если они случались.
Ночью, кажется, он даже уснул. Кажется, утром даже проснулся выспавшимся и, без особых колебаний, смог встать: всего-то на это ушёл час, но никак не четыре, как было до этого.
Второй день принес странное ощущение, что кто-то смотрит ему в спину. Итан отмахнулся, пытаясь на корню задушить поднимающуюся волну паники, что его нашли те преступники. Их поймали. Всё лишь его воображение.
Вроде бы даже получилось отвлечься, но ночью парень проснулся от явного понимания, что в комнате кто-то есть. Так  быть не должно. И в темноте глаза не могли разобрать ничего и никого, но голос в голове шепнул нежно и вкрадчиво: "Беги!".
Глаза, наконец, разобрали, что над ним кто-то склонился; он рванулся с кровати прорвав непрошенного гостя, как утренний туман.