*что, где, когда:
И сказал Господь: "Заколи и ешь".

<...>
Ты растешь в жестокости.

ОНИ ГОВОРЯТ, ЧТО ТЫ ДОЛЖНА УМЕРЕТЬ. Злая Хели, Грязная Хели; уродка и шлюха. Оскорбления - шепотом за спиной, потому что уже в двенадцать лет ты на полторы головы выше любого мальчишки в своем хуторе и дерёшься ничуть не хуже. Они говорят: "такой уродине лучше сдохнуть". Ты не понимаешь, что ты такого сделала, и до какого-то момента кажется, что так у всех. О тебе вспоминают только когда нужно сделать что-то мерзкое. Таскать туши, чистить кишки, отмывать пол от спекшейся крови. Да, в этом, говорят они, Хели хороша. В этом - и ни в чем больше.

Им жалко овцу, подстреленную из отцовской двустволки, но тебя не жаль никому. Даже родной брат считает тебя уродиной, хотя все равно пытается пристроить свой хер, когда нажирается самогоном. Он говорит: "я возьму тебя сзади, потому что от твоего рыла у нормального мужика падает". Ты ломаешь ему челюсть так, что он до конца жизни жует на одной стороне, а когда говорит - брызжет слюной и крошками. Так он тебе нравится больше, так он больше похож на "нормального мужика", так он жалок - и не представляет угрозы...
до тех пор, пока не продаёт землю, унаследованную отцом, и ты не отправляешься на муниципальную бойню.

Оттуда через много лет (спустя тонны дерьма, которые приходится вытерпеть, и печальную историю с выкидышем) - на сезон в Исландию, резать овец после réttir. Земля ледников и вулканов принимает тебя гораздо охотнее родного дома.

Исландцы сперва косятся - баба с тесаком, да ещё и ростом под два метра, - но быстро понимают: Хели делает дело. И ты быстро становишься своей. Здесь твоя работа проста и чиста: овца подходит по желобу, ты перехватываешь голову, одно движение - и горячая кровь на резиновом фартуке, на руках до локтей. Скотина не успевает испугаться, и мясо, которое возьмут на коптильню, развесят в прохладных сараях, пересыплют солью и можжевельником, уложат в ящики, - это мясо не успевает пропитаться горечью их страха.

Людей нельзя забивать как скот, люди гораздо хуже скота и не достойны столь бережной смерти.

Сезон заканчивается. Ты остаёшься дольше - помогаешь с засолкой, с переборкой туш, с чем угодно, лишь бы не возвращаться раньше времени.

И когда по пути из Акюрейре дорога приводит тебя в Равенхауг, тебе кажется, - вот он, ответ на все твои молитвы. Здесь, пусть даже с Тварями, бродящими ночами под окном, ты чувствуешь себя как дома. Слава тебе, Господи?..

*дополнительно
ᚯ Выросла на хуторе в Остроботнии, в семье, принадлежавшей к лестадианскому движению (консервативное лютеранское пробуждение). Забой скота освоила от отца, но унаследовать хозяйство не смогла: брат продал землю, а её отправили работать на муниципальную бойню. Когда в финской глубинке закрылись последние малые скотобойни, завербовалась через знакомых на сезон в Исландию - резать овец. Пересекла границу лимба случайно, когда перебиралась после окончания сезона в Акюрейре. Исландский выучила на рабочем уровне, но говорит с сильным финским акцентом, вставляя финские слова-паразиты.
ᚯ Несмотря на все ужасы, которым богат Равенхауг, приняла сам город - и его порядки. Религиозна, однако священнику не исповедуется.
ᚯ Якорь может быть любым, учитывая ее тяжелый бэкграунд.
ᚯ Сурова, но не жестока.