Красиво, подумала Лера. И сказала то же самое. Вот так сидишь где-нибудь в своем кабинете, полном всякой черномагической дряни, вершишь судьбы долбоебиков, а потом — р-р-раз! — и вот уже кто-то мучает тебя сто часов, и никому до этого дела нет.
Кто мог так неторопливо душу отводить? Может, свои собрались, решили власть свергать? Нахуй древние законы, хотим хотим новый диснейленд?
Еще Лера сразу подумала о плохом. О том, что на сухом языке называется неуставные отношения в закрытых мужских группах. Мотив многочасовых издевательств должен быть интересным.
Ну или это все представление.
Зайцев продолжал излагать, буднично, как будто список продуктов. Мол, ничего такого, с кем не бывает, раскаленной кочергою же не выебли? Хотя его бы и это не впечатлило. То ли профдеформация, то ли сам Зайцев — такая рыбина. Скользкая, бесчувственная, только рот открывает. Полно море морских гадов, как говорил ей дед. Фраза эта подходила почти ко всему, вон к Зайцеву тоже.
Бросив последний взгляд на как следует потерпевшего этой ночью Попова, Лера пошла за Зайцевым, чей белый халат уже маячил где-то там.
В туалете Лера первым делом проверила, чтоб никого там больше не было, раз уж док продолжал вещать в режиме радиоприемника.
— Ну нашли его часов в пять, — так же буднично ответила ему Лера. — Но в полицию не сообщили, потому что мало ли, алкаш лежит.
Или обычные просто чувствовали тревогу, псины истерили, вот и сдристовали все побыстрее.
— В семь утра вышла бдительная пенсионерка за хлебом, — старая ведьма, — сразу вызвала скорую и нас. Скорая констатировала, что товарищ потерял голову.
И все заверте…
— Ты сказал «работали» — думаешь, убийца был не один?
Тот факт, что Попов еще пожил после отсечения головы, Леру не удивил. Не только потому, что голова чернокнижникам в принципе была не нужна. Колдуны на договоре умирали мучительно, если только не забирал их ношу кто-то. У этого, судя по воронке, не забрали. И обычных продолжало корежить, вон и Зайцева мутило.
Хотя начал он бодро, и то, что заебана, заметил, и Красноградку, и вообще. Внимательный, гад. Мог бы у них работать, она давно смекнула. Но выбрал в мертвечине копаться, кто ему теперь доктор.
Лера участливо склонила голову:
— Лицо у меня, может, и серое. Зато я стою, а ты, по ходу, сейчас ляжешь. Давай, что ли, не тут. Воняет.
Она попыталась припомнить, чем там можно помочь, но кроме пожрать и потрогать траву ничего не вспоминалось.
Потрахаться еще, да. Этого она предлагать не будет.