I wish I was a son of a bitch who didn't give a shit 
Who was busy kicking ass, not busy being hit

Паршивое настроение было не только у Мариан Хоук, прибывшей из промозглого Киркволла, а может, и не оттуда вовсе, но кого это заботило.

Паршивое настроение было и у покинувшего жаркую Антиву Лоренцо Аранная, беглого Антиванского Ворона. В глупом, импульсивном порыве он показал своей родине средний палец и пожелал ей счастливо оставаться.

Вот только он просчитался.

Антива, как и прежде, прекрасно оставалась счастливой без него: грелась на солнце, пила вино и торговалась на шумных рынках. А вот его собственная жизнь с тех пор уверенно превращалась в сущий кошмар.

И средний палец теперь показывали уже ему.

Угрюмый ферелденец с соседней койки явно не оценил, что Лоренцо, не выдержав его выходящего за все рамки приличия громкого храпа, разбудил его весьма недвусмысленным предложением заткнуться.

Прикрыв глаза, прижавшись спиной к холодной каменной стене и обхватив пальцами спрятанный под подушкой кинжал, Лоренцо подавил раздражение и попытался провалиться в сон, еще более желанный, чем тишина. Но стоило скрипнуть половице, когда кто-то поднялся по зову нужды, как он тут же вздрогнул, распахнул глаза и с тревогой вгляделся в серый полумрак.

Редкий тусклый свет, пробиваясь сквозь чуть запотевшее стекло, едва освещал общую комнату казармы: двадцать коек стояли в два ровных ряда, у изножий темнели простые деревянные сундуки, а под грубыми шерстяными одеялами спали солдаты Инквизиции. Вокруг слышались приглушенные всхрапы да редкий скрип кроватей, а воздух был пропитан тяжелым запахом сырой шерсти, кожи, железа и чужого пота.

Лоренцо медленно перевел взгляд на окно, пытаясь отыскать ответ на мучивший его вопрос: какого черта он сотворил со своей жизнью? Но за окном не было никаких ответов - лишь пронзительно завывала метель. Сквозь заснеженное стекло виднелся внутренний двор Скайхолда: в темноте зубчатыми силуэтами проступали высокие стены, беспокойно дрожало пламя факелов, а редкие часовые стояли неподвижно - угрюмые и закоченевшие, как и сама крепость.

И не было во всем мире места тоскливее.

Веки потяжелели, мысли замедлились, и Лоренцо прикрыл глаза, чувствуя, как наконец засыпает. Но громкий храп, вновь донесшийся с соседней койки и ударивший по голове, как пушечный выстрел, заставил его поморщиться и сжать зубы.

Проклятые солдаты

Проклятый Скайхолд

Проклятый холод

Проклятая усталость и проклятый я, сбежавший во имя проклятого ничего

Если и был призрачный шанс, что сегодня он все же уснет, то теперь он бесследно исчез, стоило оглушительному храпу снова разнестись по казарме.

ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ НАКОНЕЦ

Беззвучно выругавшись, Лоренцо мягко соскользнул с постели. Босые ступни коснулись холодного пола, и он невольно передернул плечами. Натянул штаны, следом носки - один из них, конечно же, оказался с дыркой, - застегнул рубашку, даже не заботясь о том, правильно ли попал в пуговицы, накинул плащ, который давно стоило бы выменять на что-нибудь потеплее, и наконец закрепил на поясе ремень с ножнами.

Лоренцо на мгновение замер, прислушиваясь и вглядываясь в полумрак комнаты. Кто-то перевернулся на другой бок, заставив кровать скрипнуть, кто-то всхрапнул и почесался, но никто не обратил на него внимания. Запустив рукой под подушку, Лоренцо осторожно вытащил спрятанное оружие, сунул его в свободные ножны и бесшумно направился к выходу из казармы.

Раз уж сон все равно не шел, оставалось потратить жалкие остатки ночи и еще более жалкие остатки серебряков в его кармане на единственное разумное дело - как следует напиться.

Толкнув тяжелую дверь таверны, он вошел внутрь и скользнул взглядом по присутствующим - равнодушно, почти скучающе, будто искал только свободный стол, но за этой небрежностью пряталась привычная настороженность.

Впрочем, всем было на него плевать. Плевать было и ему.

Опустив свой зад на стул за столиком в углу, куда не доставал свет ламп, он заказал выпивку - самое дешевое пойло, если быть честным, - и с кислым видом принялся потягивать напиток, исподлобья поглядывая на присутствующих и явно не разделяя их настроения.

Так он и сидел, время от времени прикладываясь к кружке, пока дверь таверны не распахнулась, впуская внутрь порыв ледяного воздуха, и на пороге не появилась женщина с короткими черными волосами, чью неровную мальчишескую стрижку растрепал порывистый ветер; красная полоса на носу ярко выделялась на ее бледной коже. Лоренцо скользнул по ней взглядом, задержался на мгновение - кажется, он уже видел ее в стенах крепости, - и так же быстро потерял интерес, стоило женщине устроиться за отдельным столиком ближе к середине зала.

- Антиванский…

Лоренцо резко дернулся. Сердце пропустило удар, пальцы сами собой потянулись к кинжалу, а взгляд мгновенно стал острым и холодным.

- …ликер.

Тревога на его лице сменилась откровенным недоумением.

«Ликер? Кто, во имя Создателя, заказывает ликер?»

- Бутылку.

«Еще и бутылку».

- Лучше две.

«Две...»

Лоренцо медленно опустил взгляд на свое кислое пойло, от которого он, кажется, не столько пьянел, сколько становился еще несчастнее, и едва не взвыл от зависти.

Он еще какое-то время сидел, поглядывая на женщину из-под нахмуренных бровей и мрачно наблюдая, как следом за первой стопкой исчезает вторая, а за ней и третья. На щеках у нее проступил румянец, глаза заблестели, и ее жизнь, кажется, заиграла новыми красками, щедро сдобренными ликером.

Лоренцо снова посмотрел в кружку, где на него из мутной глубины уставилось нечто унылое - и совсем не хотелось разбираться, было ли это пойло или его собственное отражение.

Затем перевел взгляд на женщину.

И сам не заметил, как поднялся.

Через несколько мгновений он уже стоял у стола незнакомки. Без лишних церемоний он отодвинул стул, с наглой непринужденностью уселся напротив и с вызовом во взгляде подался вперед.

- Вот это, - заговорил он негромко, ткнув пальцем в бутылку, - совсем никуда не годится. Ни один уважающий себя антиванец не станет пить ликер, каким бы антиванским его ни назвали, когда в мире существует антиванское вино. Превосходное антиванское вино! - он возмущенно всплеснул рукой. - А это что? Сладкая дрянь для тех, кто ни черта не смыслит в выпивке. Еще и две бутылки! Ты правда решила спустить деньги на это, или у тебя просто тяжелый день и плохой вкус?

Начало лета обрушилось на Скайхолд удушливым зноем. Разогретый воздух дрожал под лучами беспощадного солнца - особенно непривычного здесь, среди суровых Морозных гор, чьи величественные вершины все еще украшали ослепительно-белые снежные шапки. Время от времени со стороны гор доносился оглушительный грохот: под натиском жары снег таял, и по крутым каменистым склонам сходили гигантские лавины. Кроме них да громко трещавших в траве насекомых больше ничто не нарушало тишину: даже ветер не тревожил кроны стройных осин и берез - притихнув, он словно прятался от изнуряющего пекла.

Древние каменные стены крепости раскалились так сильно, что, казалось, сами источали жар, заставляющий ее обитателей торопливо перебегать с места на место и держаться в спасительной тени. Спешащие по делам слуги то и дело обмахивались самодельными веерами, стражники в легких кожаных доспехах обливались потом и вполголоса проклинали жару, а из кузницы впервые за долгое время не доносилось привычное мерное постукивание по наковальне: в такой зной никто не решался разжигать горн, еще сильнее нагревая раскаленный воздух.

Впрочем, не все в Скайхолде изнывали от неожиданной жары. Едва проснувшись, Лоренцо распахнул окно и с неподдельным удовольствием вдохнул горячий, едва ли не обжигающий легкие воздух. Он прикрыл глаза, сладко потянулся всем телом и невольно расплылся в счастливой улыбке.

- Создатель, что за погода! - восхитился он, по пояс высовываясь из окна и подставляя ласковым лучам солнца обнаженные плечи и грудь. Не хватало лишь легкого бриза, солоноватого запаха моря да пронзительных криков чаек над головой, чтобы он снова почувствовал себя дома, в Антиве.

- Эй, Рен, а ну закрой! И так дышать нечем, а ты еще духоту впускаешь! - проворчал вошедший в комнату Дему - высокий худощавый юноша, с которым Лоренцо, помимо двух других агентов Инквизиции, делил общую спальню. Лицо его раскраснелось от жары, темная кофта местами потемнела от пота, а влажные светлые пряди прилипли ко лбу и вискам.

- Утро только наступило, а ты уже ворчишь, - фыркнул Лоренцо, но все же прикрыл окно и легко запрыгнул на широкий подоконник. Скользнув взглядом по взмокшему приятелю, он заметил висевшие у того на поясе кинжалы и с лукавым, озорным огоньком в карих глазах поинтересовался:

- Лучше скажи, не хочешь размяться?

- Ты спятил? Я свою задницу до самого вечера на это пекло не вытащу!

- Да неужели? - хитро протянул Лоренцо, прищурившись. - А мне кажется, что дело вовсе не в пекле. Просто боишься, что я снова тебя уложу.

В ответ Дему лишь вскинул средний палец и послал его на хрен. Хохотнув, Лоренцо ответил тем же жестом и соскочил с подоконника. Накинув тонкую льняную рубашку, он закрепил на поясе ножны с клинками и, уже направляясь к двери, бросил через плечо:

- Береги свою драгоценную задницу!

С этими словами Лоренцо вышел из комнаты и, негромко насвистывая себе под нос, направился на поиски завтрака.

Еще год назад он и сам предпочел бы отсиживаться в прохладной комнате с кувшином вина, лениво обдумывая чью-нибудь скорую кончину. Но он слишком хорошо помнил здешнюю суровую зиму и невыносимый мороз, пробиравший до самых костей, и потому теперь от всей души наслаждался этим редким, жарким днем.

Быстро позавтракав яичницей с поджаренными сосисками и ломтем свежего хлеба, а после запив все это прохладным ягодным компотом, Лоренцо прихватил с собой кувшин воды и неторопливо направился на тренировочную площадку. К этому времени солнце уже понемногу перевалило за полдень, и расположенная на нижних ярусах крепости площадка наполовину утопала в густой тени, которую отбрасывали высокие стены.

Как и ожидалось, площадка пустовала; лишь одинокие, набитые соломой манекены выстроились вдоль края неровными рядами. У дальней стены, на грубой деревянной стойке, висели тренировочные мечи и кинжалы: одни - деревянные, с гладко отполированными множеством ладоней рукоятями, другие - железные, с тупыми, потемневшими от времени лезвиями для учебного боя.

Потянувшись, Лоренцо принялся разминаться, постепенно разогревая суставы и мышцы. Он медленно размял шею и плечи, прокрутил запястья и локти, несколько раз глубоко присел, растягивая мышцы бедер и икр, а затем перекатился с пятки на носок и легко подпрыгнул на месте, наслаждаясь приятной легкостью во всем теле.

Выхватив кинжалы, Лоренцо на мгновение крепче сжал рукояти, ощущая, как привычно они легли в ладони, словно всегда были их продолжением. Затем он принял основную стойку - ноги на ширине плеч, чуть согнуты и разведены в стороны. Стоило лишь вскинуть клинки, как тело мгновенно перешло в привычный боевой режим. Оно двигалось само по себе, воспроизводя последовательность движений, отточенную за долгие годы тренировок. Клинки легко и плавно танцевали в его руках, сверкая на солнце. Лоренцо кружил вместе с ними; один удар безупречно перетекал в другой, выпад сменялся стремительным разворотом, а тот - новым замахом. Он снова и снова отрабатывал прямые и боковые удары, сражаясь с воображаемым противником, уклоняясь от невидимых атак и всякий раз отвечая быстрыми, смертельными выпадами.

«Легкие. Почки. Сердце».

Когда мышцы начали приятно гореть от напряжения, а горячий пот - стекать по вискам и застилать глаза, Лоренцо наконец остановился. Тяжело, но удовлетворенно дыша, он стянул через голову рубашку и быстро вытер ею лицо и шею. Вернувшись к скамье, где он оставил кувшин с водой, Лоренцо небрежно бросил рубаху рядом, обеими руками поднял кувшин и жадно припал к прохладной воде, осушив несколькими глотками добрую половину.

С громким, довольным выдохом оторвавшись от кувшина, Лоренцо уже собирался сделать еще один глоток, как взгляд зацепился за знакомую россыпь золотистых волос, ярко переливающихся на солнце.

- Эй, Ха… - оживившись, он попытался окликнуть долийца, но вода, которую он так и не успел проглотить, тут же попала не в то горло, и вместо приветствия Лоренцо зашелся кашлем. Откашлявшись, он вытер губы тыльной стороной ладони, широко улыбнулся и помахал долийцу. - Ханиэль! Давненько тебя не видел. Иди сюда! Вот уж кого не ожидал сегодня встретить. Видать, долийцы умеют наслаждаться славной погодой, в отличие от остальных?