Тристон недоверчиво сглотнул.

В детстве они с братом частенько прятались за балдахином от нянюшек и гвардейцев и до поздней ночи грезили вслух о том, как здорово было бы познакомиться с рыцарями из легенд. Сесть за один стол с Райамом Редвином, что служил Джейхейрису Миротворцу, хотя бы во сне увидать Рыцаря-Дракона с Темной сестрой… У Роннела были все шансы однажды встать с ними в один ряд, не плюнь он на свой долг из-за нелепых обид.

Но у него…

Нет, это, должно быть, какая-то шутка. Жестокая и отдающая дурным вкусом. Может, так оно и есть, и лорд Дейн просто хотел увидеть надежду и восторг, чтобы рассмеяться и тут же их разрушить, потешиться его наивностью? Если прославленный Меч Зари с чего-то решил над ним поиздеваться, то промахнулся с выбором мишени. Тристон и без того знал, что безнадежен как рыцарь. Подобный выбор слов не мог его обнадежить, а потому и разочарование ему не грозило.

Шутка, однако, затянулась. Тристон даже позволил себе подавленный смешок. Он поедет в Дорн? В дикий край песчаных демонов и псиголовцев? Он вырос на историях о многовековой вражде Простора с Дорном, цивилизации и рыцарских идеалов с вероломством и низким коварством. В Хайтауэре имелся и редчайший экземпляр Жизни четырех королей руки Каэта, и Тристон, как и все мальчишки его возраста, зачитывался им, втайне восхищался доблестью Дейрона Юного Дракона и презирал дорнийцев за неспособность принять власть Железного трона.

И теперь вдруг - он поедет в Дорн? Нет, это не могло быть правдой.

Но что если бы могло?

Тристон ходил в оруженосцах у своего дядюшки, сира Хамфри, а тот был наставником почти всех своих малозначимых племянников. Наставлял он их не слишком усердно, препоручая заботам мастеров-над-оружием и офицеров городской стражи. Младшие сыновья Хайтауэра частенько становились септонами, мейстерами или шли служить в стражу Староместа, делать из каждого прославленного воина просто не видели смысла, обучая лишь самому необходимому в обращении с оружием.

Поехать в Звездопад, учиться у рыцаря, что прославился в настоящих битвах… Звучало и нелепо для сына Хайтауэров, и одновременно слишком хорошо. Он мог бы иметь настоящего наставника, научиться тому, чего не умели его дядья, не покидавшие Старомест с самой юности. Была в этой сложной смеси чувств и легкая примесь любопытства. Тристону, любознательному от природы, было бы просто-напросто любопытно самому взглянуть на Красные горы, Дощатый город и знаменитые песчаные дюны. Ему всегда хотелось увидеть мир, узнать, какие существуют города, какие боги. Пусть Дорн был всего лишь одним из семи королевств Вестероса, начать можно было и с него. Как знать, может, однажды мальчишки в Хайтауэре будут зачитываться перед сном его сочинениями о чудесах известного мира?

И, конечно, при должном старании он мог бы вернуться домой уже рыцарем. Да каким! Обученным и посвященным самим Мечом Зари, живой легендой, уже в молодом возрасте вставшим в один ряд с великими. О таком можно было бы рассказывать внукам. Если бы только…

— Я провожу здесь по пять часов каждого дня, милорд, — сказал он после долгого раздумья, сдвинувшись еще ближе к краю, так, что мог бы свалиться от одного неосторожного движения. Он выпрямился, изо всех сил стараясь выглядеть сдержанным и бесстрастным к этой идее. — Я не меткий стрелок, медлителен с копьем, неуклюж со щитом.

Тристон знал, что рано или поздно его посвятят в рыцари. Кто-нибудь из дядюшек возложит меч ему на плечо, обяжет быть храбрым, защищать юных и невинных, но только лишь потому что он сын своего дома. Теперь еще и наследник, как верно заметил их дорнийский гость. Мелкие лорды из тех, что едва позволяли себе латный нагрудник, могли обойтись и без рыцарства, но только не они. Лорд Хайтауэра, Щит и Глас Староместа, Светоч Юга, Защитник Цитадели... Будь он хоть калекой, ему не сбежать от этой незаслуженной чести.

— Вы не можете хотеть взять меня в Дорн. Вы… — ему хотелось сказать “должно быть, шутите”, но оскорблять знаменитого героя, ставшего легендой еще при жизни, было бы недостойно. — Вы перепутали.

Почувствовав, будто что-то, о чем он никогда и не мечтал, уплывает из рук, Тристон остро ощутил тоску и утрату.

— Мой лорд-дедушка двенадцать лет не спускался с вершин Хайтауэра и невольно ввел вас в заблуждение. Должно быть, спутал меня со старшим братом. Он преуспевал в ратном деле.

Преуспевал. Тристон виновато прикусил язык. С самого его отъезда ни мать, ни отец старались вслух не упоминать его имени. Для дома Хайтауэров старший сын и внук был все равно что мертв. Неужели и Тристон успел перенять то же отношение?

— И преуспевает, — поспешил исправиться он. — Наверное.