1. Мой мальчик с внешкой Кирилла Бледного. Твою Хоффманиту можно заменить на Кищук.
2. Вайб - клипы ПМ: Ты разбила папину машину, Хабибати, Это типичная вечеринка с бассейном.
3. Хочу даркуху. Хочу мат в постах, хочу ругань, хочу не договариваться заранее по сюжету. Хочу чувствовать чувства, трепать друг другу мозги (в игре оф кос). Хочу вещества, руссреал, подъездную романтику, большие бабки.
4. Я ВЛЮБЛЯЮСЬ В СОИГРОКОВ И ИСТОРИИ, ТАК ЧТО АЛАРМ!
5. Не умею в графику, умею в первопосты. Пишу быстро. 3-5к в среднем, лапс только в этой заявке.
6. Критически важный момент: я двигаю сюжет активно, не прописывая действий за соигрока. Люблю не договариваться о деталях, въебываться в сюжет, накуривать в моменте. В тг пиздеть обязательно.
7. Умею и в литературное изложение мысли, в красивости могу, но в этом сюжете не буду. Пойдешь в альт - напишу хоть славяночку, хоть древнюю Грецию, хоть фантастику.

Влажным от похоти взглядом бессовестно скользит по тонкой девичьей фигурке, облаченной в невесомую органзу и нежнейший шелк. Амикус сладко причмокивает, точно уже вкушает, какова эта бледная девственная кожа на вкус. Облизывая губы, он дает недвусмысленный намек на свои пожелания юной спутнице, чем вызывает на ее по-детски округлых щеках розоватый румянец. Она прячет взгляд, что-то цедит сквозь полусомкнутые губы об Алекто, интересуется ее здоровьем — среди всего магического бомонда было известно, что сестра Амикуса подхватила неприятную хворь в путешествии.

— О, спасибо, милая леди, — Амикус изгибается, точно лиана, в поклоне. Берет тонкую девичью руку в свою и подносит к губам, жадно припадая к коже. В поцелуе он едва касается пальцев кончиком языка, — жест неприличный, пылкий. Он наконец ощущает ее вкус, ожидаемо мягкий, ласкающий, с тонким послевкусием молока и ванили. Стоит вновь прямой и гордый, широко расправив стесненные фраком плечи. Кэрроу по душе другая одежда, но сегодня дресс-код вынуждает не выделяться. — Алекто стало намного лучше, и я передам ей ваши пожелания выздоровления.

Он мысленно продолжает фразу: "Или ты передашь ей, крошка, находясь в нашем подвале." В воображении всплывает притягательная картина — юная дева растянута на холодном каменном столе, прикованная заклятием, исполняющая все, что пожелает ее господин. Империус — любимое заклятие Кэрроу, ведь возможность обладать чьей-то волей и разумом пленяет с первого раза, стоит попробовать.

— А вы знаете, какая именно хворь сразила мою драгоценную сестру? — Амикус нарочито ставит ударение на слово, определяющее степень ценности Алекто. Разумеется, он, как и все семейство Кэрроу, в курсе о слухах, коими полнится магический мир — и если родители и прародители всеми силами стараются удержать пожар, отрицая постыдную греховные связи меж родственниками, то Амикус, напротив, не прочь повеселиться, заигрывая с фантазией собеседников. Тем более, все давно уже осведомлены о кровосмесительных связях, которые практиковались из поколения в поколения между Кэрроу ради сохранения чистоты крови, так зачем делать из факта секрет Полишинеля?

Девица испуганно мотает головой, округлив свои бездонные голубые глаза. Ее рот приоткрыт, а зажатая в корсет грудь то и дело вздымается, угрожая выпрыгнуть наружу. Амикус бесстыдно то и дело бросает на нее взгляд, не скрывая желания освободить заложниц тесного платья.

— Она беременна, — шепчет Амикус на ухо спутнице, жарко выдыхая слова. Он обхватывает ее тонкую талию, заставляя приблизиться к себе резким, точным движением, и девушка оказывается прижатой к мужчине. — Я трахал ее всю поездку, и не считал нужным предохраняться. Теперь в ее чреве живет мое дитя, и, если повезет, на этот раз она родит кого-то живого, — последнее слово он выплевывает с нескрываемым отвращением. Предыдущие попытки зачать наследника так же проходили в поездках — так семье было бы удобно представить беременность как результат общения с неким загадочным и далеким иностранцем, а не с родным братом, любезно предоставляющим свое семя ради чистоты Кэрроу. — Знаешь, какая она? Бешеная, дикая. Ты такая же, да? — Под сжимающей талию рукой ощущается мелкая дрожь. Девушка, замершая от страха, медленно переминается с ноги на ногу, сдавливая бедра. Это движение Амикус знает.

В Большом зале Малфой-Менора привычно много людей, волшебники и волшебницы, удерживая в руках бокалы с напитками, ведут друг с другом неторопливые светские беседы в ожидании появления хозяйки званого ужина. Нарцисса, отправившая своего драгоценного единственного отпрыска в школу, собрала весь цвет магической Британии, чтобы почтить сей важный момент. Кэрроу воспользовался своей возможностью прийти в компании — и вместо очевидно округлившейся сестры выбрал амбициозную девчонку, работающую в Министерстве на его папочку. Ее кроткий взгляд всегда казался мужчине завесой, скрывающей много большее, чем желание до конца своих дней разгребать почту и подносить чай.

И он не ошибся. Если все пойдет так, как он задумал, уже к вечеру он отправится с изрядно напившейся девицей к себе, а там... Сироту не станут искать.

Но все идет по-другому.

Как всегда — когда дело касается того, чей ледяной взгляд он ощущает своей спиной. Медленно обернувшись, отпустив, наконец, талию девушки, он видит его — светлого, почти прозрачного, буравящего его ревнивым взором. Улыбка сама по себе появляется на губах. Довольная улыбка. Плотоядная.

— А вы знаете моего друга Себастьяна Мальсибера? — громко спрашивает Амикус девушку. — Нет? Как прискорбно! Это срочно нужно исправить! — Он требовательно берет ее под руку и ведет к Себу, стоящему в другом конце зала. Оставленные им шрамы и рунические татуировки начинает приятно жечь — так всегда происходит, когда Мальсибер оказывается поблизости.

— Себастьян, друг! — Амикус хватает ладонь мужчины и потрясывает ее в горячем приветствии. — Спорим, ты не знаешь мисс Бишоп? Эта юная леди очаровала весь отдел Международного Магического Сотрудничества! И, конечно, она украла и мое пылкое сердце! — Не отрывая взгляда от Себастьяна, Амикус взял в свою руку ладонь девушки и вновь припал к ней губами.