Я бесславно проебланила способку кидать ножички на магнитиках, немного пострадала, а потом подумала, что масть большая, еще можно кому-нибудь ее втюхать.
Кому же кому же? Кто бы это мог быть?
А, да.
И вот мы здесь.

✦ Надежен как АК. Боеспособность сохранит после того как его утопят, закопают, ущемят хрупкое мужское эго. Всплывет, раскопается, ознакомится с фем-повесткой.

✦ Не любит проигрывать, но еще сильнее не любит, когда проигрывают те, за кого он отвечает.

✦ Своих не бросает. Чужих тоже, предпочитая надежно ликвидировать.

✦ Имеет план на случай любого развития событий, включая тот, в котором план провалился.

✦ Не просит относиться к нему с уважением. Сделает так, чтобы выбора не осталось.

✦ Имеет неприятную привычку оказываться правым спустя сто лет ношения ярлыка параноика.

---

Дополнительно и связь с вами:
Хочу сюжет, экшн и надежно прикрытую спину.
Имя без разницы, персонаж пока нигде не фигурировал.
Призываюсь в гостевую на бокал шампанского.

---

Пример поста

Скоро будет.

Когда эта девочка родилась, все думали, что она вытянула золотой билет в этой жизни. Идеальное детство, богатая семья. Никто из тех, кто ей завидовал не знал, что происходит за тонкими стенами их итальянской виллы. Кто как ни ребенок чувствует и понимает, что родители не любят друг друга и, возможно, никогда не любили? Чезара очень рано познала о том, что такое развод родителей. Для ребенка, который любит глупых взрослых одинаково, это всегда большая травма, но в тот момент двум, не умеющим поделить собственную жизнь, взрослым было все равно на то, что думает их маленькая дочь. Так уж вышло, что недолго просуществовавшая семья Тессаро распалась и Чезара осталась с матерью, у нее не было выбора. Глупые взрослые зачастую, в таких ситуациях, бывают еще и очень жестокими.
Со временем Чезара привыкла относиться к своему отцу, как к какому-то гостю в ее мире. Ее отец привык к тому, что любая попытка встретиться с его единственным ребенком превращается в каламбур. Родители Чезары так и не помирились, возможно, с годами их взаимоотношения стали даже хуже. Она же, богатая, немного избалованная девушка, привыкла с этим мириться и жить. Когда у тебя есть все в жизни, разве нужны тебе какие-то там родители, которые за двадцать лет никак не могут выяснить свои отношения? Она бы так и осталась проживать свою лучшую жизнь в Швеции и стала бы тем, кем хотела всю жизнь, если бы ни трагическая случайность, которая забрала жизнь ее матери.
Чезара осталась одна. Да, ей уже достаточно лет, чтобы налаживать собственную жизнь и в то же время, она еще маленькая для того, чтобы трезво принимать какие-то решения. Руджеро взял ее под свое крыло на похоронах ее матери, а Чезара даже не сопротивлялась, от настигшей ее трагедии у нее просто не оставалось сил сопротивляться. Несмотря на то, что она потеряла самого дорогого в ее жизни человека, ей нужно было продолжать учиться и отец дал ей все - самостоятельность, которую она просила, лучшее образование, дорогу в будущее. И столкнулся с полным непринятием любой его попытки заботиться о ее жизни. Невысказанные претензии начали вылезать как гнойники, но только вскрыв их, они оба поняли, что никто ни в чем не виноват. Ни в том, что произошло в прошлом с их семьей, ни в том, что произошло с ее матерью теперь. Казалось, что жизнь Чезары устаканилась в Великобритании.
Они оба учатся доверять друг другу. Руджеро открыл для себя непостижимый мир сочувствия и заботы о ком-то, кроме себя. Чезара открывала для себя собственного отца заново, приходя к выводу, что он в целом-то неплохой человек. Они выстраивали свои взаимоотношения с нуля, наступая на грабли и гвозди. Получилось ли у них? Только время покажет, но за простым доверием друг другу скрывался целый мир, незнакомый им обоим.
В конце концов, они оба понимали, что в этом неприветливом, страшном мире у них есть только собственная семья, какой бы не идеальной она ни была.
Конечно, она не сказала своему отцу о том, что стала терионом, хотя он прекрасно об этом знал. Он не поднимает об этом разговор, да и Чезара не стремится ему доверять эту часть жизни, влипая в какие-то странные истории с сородичами. Пару раз он сам вытаскивал ее из тех передряг, которые могли навредить ее репутации. С какого-то момента все ставки стали выше и теперь угроза нависла не только над ее репутацией, но и над ее жизнью.
Чезара, как самая самостоятельная девушка в мире, хочет справится с этим сама, еще не подозревая о том, что есть проблемы, которые не решаются только самостоятельностью.

---

Дополнительно и связь с вами:
Я даю вам полную волю к тому, в какие неприятности влезать, как устраивать свою жизнь, кем хотеть стать и тд. Хочу только поиграть в конфликт отцов и детей, который мягко перетекает в полное взаимопонимание и доверие. Эта сказка должна закончиться хорошо, но сначала пройдем с тобой огонь и воду. И вырастим из тебя настоящую хищницу. О том, чем и кем для этого нам придется пожертвовать давай обсудим вместе!
Я активный игрок, жду на роль такого же активного игрока, которая влетит с двух ног в приключения и всяческие интересности. Не очень люблю затянутые разговоры и овердраму, поэтому очень хочу поиграть развивающуюся динамику непростых отношений в сложных ситуациях, а не где-нибудь на парижском балконе.

---

Пример поста

Было немного душно. Хотя нет, это преуменьшение — было ужасно душно, но Руджеро Тессаро стоически не показывал вид, что ему нечем дышать. Из-за проливного дождя, который превратил место проведение скачек в болото, на какое-то время решили приостановить соревнования, а когда привели трассу в порядок, уже выглянуло солнце. Это, тем не менее, не заставило организаторов международного Рояла Аскота собрать всех под закрытой крышей. Похоже, что о состоянии костюмов благородных британских джентльменов организаторы волновались куда больше, нежели о лошадях и жокеях. Это не сыграло им на руку, британские джентльмены, как и джентльмены всех других менее благородных стран изнемогали от духоты в здании Бекширского королевского ипподрома.
Возможно, Руджеро уже двести раз пожалел, что посетил это светское мероприятие. От размалеванных рож немного тошнило (или его просто солнце нагрело?) Да и к тому же, тут было слишком уж много знакомых, у которых всегда была пара слов для того, чтобы поздороваться и напомнить о своем существовании. Надо признаться, что некоторым из них Руджеро был должен денег и вовсе не потому, что он их им проиграл или задолжал. Просто бизнес строился, к сожалению, не только на победах, но и на поражениях. Эти прекрасные джентльмены, которые думали, что они могли переиграть в денежной гонке Руджеро Тессаро временно тешили свое самолюбие. И адски портили настроение самого Руджеро.

Он уже подумывал над тем, не набрать бы Мансу, чтобы он кого-нибудь из них по-тихому устранил. И натыкался на мысли о том, что как бы осторожно ты ни действовал, трудно скрыть смерть какого-нибудь магната, об этом так или иначе станет известно. Тессаро не любил марать свои руки из-за личных обид, за все те годы, пока он занимал свою голову взращиванием капиталов, он понял то, что никакая смерть не заменяет настоящей, живой победы. Для этих вот людей, которые сейчас вели себя так, будто бы в самом деле разбирались в породах лошадей или в целом в скачках, потеря денег и репутации было страшнее, чем любая смерть.
Ему непременно успели напомнить о том, что еще пару десятков лет назад он своими же руками продал одну из самых успешеных лошадиных пород, которые практически безупречно показывали себя на разных соревнованиях. Руджеро, как ни иронично это будет сказано, при этом сделал ход конем и поставил, как владелец породы, запрет на использование этих лошадей в профессиональном и полупрофессиональном спорте. Это пообрубило руки многим тем, кто готовил приобретал породу к соревнованиям, но не могло ни юридически, ни по-человечески остановить тех, кто уже заявил об этой породе на тех или иных мероприятия или зарегистрировал лошадь, как спортивную.
— Кхм, могу я скрасить ваше томное одиночество, синьор Тессаро? — К нему подсел высокий, худощавый и вполне себе  симпатичный молодой человек, по лицу которого было невозможно точно определить возраст. Что-то между 50 и 20. Его возраст как будто бы менялся от того, как падает на его лицо свет и не то, чтобы Руджеро часто разглядывал его лицо.
Это был абсолютно невыносимый, но невероятно полезный человек в его окружении, который никогда не соглашался на статус "окружения". Ему нравилось думать, будто бы он предоставляет услуги информатора, но Руджеро считал, что им просто пользуются. И совершенно нагло делал то же самое.
Мистер Джонатан Пирс, мистер "я знаю весь лондонский свет", мистер "я знаю кто с кем спит и кто кому платит", мистер "я сам с ними со всеми спал", и прочие заслуги, которые Пирс присваивал себе сам. Надо признаться, что этот человек удивительным образом находил удобное время для разговора и всегда появлялся в нужное время. Руджеро даже заподозрил, не носит ли Пирс какую-то карту, но внутренне чутье на таротов явно говорило, что нет.
Пирс бывал терпимым человеком, а бывал абсолютно невыносимым и он умело переключал эти две личности совершенно непредсказуемо. Руджеро, оценив безупречный белый костюм Джонатана пришел к выводу, что у того сегодня настроение быть скорее невыносимым.
— Нет, но попробуйте, — кисло ответил Руджеро и снова впер взгляд на пыльный ипподром.
— Что ж, я скажу так, что если вы продолжите сидеть в гордом одиночестве в ВИП ложе, то точно пропустите что-нибудь интересное.
Тессаро на эти провокации не велся. Точнее, он думал, что он не велся и клевал на эту удочку каждый раз. Внешне Руджеро выглядел скучающим и даже отстраненным — ленивые зевки, закатанные глаза, манерно отвернутый взгляд и опущенные плечи — все это признаки скучающего человека, но краешком своего сознания, Руджеро определенно понимал, что Пирс не возникает в его поле зрения просто так.
— Что может быть интересного в том, чтобы гонять лошадей?
Несмотря на то, что Руджеро находился сейчас на чертовом ипподроме, на большом конном празднике поистине королевского масштаба и наблюдал лучшие породы лошадей, прекрасно выученных жокеев в кучу богато разодетых людей, он презирал и это место, и все эти занятия. Лошади никогда не были для него предметом торга. Преметом выгоды. Просто предметом. Хоть Тессаро и поступал когда-то точно так же.
— Филигранно гонять лошадей! — Возмутился Пирс.
На самом деле, Руджеро даже не знал, что любил Джонатан Пирс. Они встречались с ним практически везде на любых светских (а порой и не только светских) мероприятиях, будь то дегустация вина, приезд принца Уэльского, открытие новой художественной выставки или экскурсия по тауэрским пыткам. Нельзя было угадать Пирса, он был всесторонним и от всего всегда был в восторге.
Руджеро просто в отчаянии вздохнул.
— Говорите, что вам надо, Пирс.
— Я слышал, — сразу же перешел к делу Джонатан (были в нем некоторые плюсы, надо сказать) — что вам угрожали, что если вы не снимите эмбарго на запрет участия вермаринов в скачках и спортивных мероприятиях, приобретенных лошадей пустят на мясо.
Это нисколько Руджеро не задело, даже если Пирс пытался.
— Это было бы очень дорогое мясо, — еще более ленивым тоном ответил Тессаро и даже пренебрежительно цокнул.
— Надо сказать, я видел заявленных лошадей. Один из них — вылитый вермаринец.
Снова предательский вздох.

Как же мне все это надоело. И ты мне тоже надоел, это читалось во взгляде итальянца, когда он повернулся к Джонатану и тот даже слегка нервно посмеялся.
— Я могу ошибаться, впрочем.
— Меня это не интересует, — Руджеро очевидно лгал, потому что его, конечно, мало интересовала судьба вермаринов где-нибудь в Австралии, но если их выведенная порода где-то совсем рядом, Тессаро не упустил бы момента понаблюдать. Тем более, при всем том, насколько он противник того, чтобы этих лошадей использовали в спорте, он скорее испортил бы хозяину лошади скачки, нежели пришел полюбоваться.
— Да? А я-то думал, что иначе. В любом случае, некие ирландцы сегодня привезли вермаринца на скачки. Красавец, настоящая звезда среди сородичей. И это я вовсе не про хозяина.
Опять этот нелепый смех. Пирс был уверен, что Руджеро станет интересно, кто там такой блистательный и даже не конь, но Тессаро продолжал изображать безразличие. Пирс еще какое-то время поерзал на стуле, как будто бы хотел что-то сказать, но видя, что Руджеро не собирается его больше ни о чем спрашивать, сам инициировал разговор. Как это обычно и бывало.
— Это О'Дауды, сэр, вы знаете таких?
— Нет, откуда мне их знать?
Пирс призадумался. Так артистично, что задрал голову к потолку в раздумьях.
— Хм... странно. Я почему-то был уверен, что вы знакомы. Ну, что ж, нет, так нет. Видимо это и правда, не очень для вас важно. Хорошего вам дня, сэр.
Он встал, взял трость, которая служила ему просто украшением в придачу к его статусу и направился вверх вдоль пустых трибун, оставляя Руджеро наедине с собой и своими мыслями.
Нельзя сказать, что Руджеро ничего не ощущал. Он видел, как на поле выводили разных лошадей, начинался прекрасный, красивый конкур, шкуры лошадей блестели на лондонском солнце, которое казалось совершенно лишним после проливного дождя. Улыбки наездников были безупречно белые, отражали свет, будто бы лист офисной бумаги. Но на лицах у них совершенно не было радости. Они улыбались и махали на вездесущие камеры скорее из надобности, нежели от радости того, что они принимают участие в Роял Аскоте.
Что-то заставило Тессаро задуматься. И снова задаться вопросом, зачем Пирс все это ему сказал. Руджеро еще какое-то время сидел, думая, что снова и снова доказывал своим ответным поведением, что им очень легко манипулировать — всего лишь найди тему, мимо которой итальянец не может пройти и считай, что его точка интереса всегда у тебя в кармане.
Он встал и направился вслед за Пирсом.

Чертов Джонатан Пирс.
Он искал вовсе не его. Среди бледнолицих британцев, Руджеро искал рыжеволосых ирландцев, совершенно не думая о том, что Ирландия не поголовно рыжая.