В последние несколько веков Марсель не слишком любил бывать в Тезее. По его мнению, и страна, и ее столица сильно испортились с тех пор, как на престол взошли Янги. Господин де Буйон искренне полагал, что потомки Рикара, за крайне редким исключением, умудряются даже воздух вокруг себя отравить пафосом, так присущим их предку.

На этот раз Марсель прибыл в Тезею как раз за тем, чтобы в прямом и переносном смысле разбавить эту губительную во всех отношениях атмосферу. Для большей части столичного населения де Буйон представлялся веселым лиаванским повесой, который оказался в находящейся на военном положении стране, чтобы пощекотать себе нервы. Он охотно кутил по ресторациям, заводил ни к чему не обязывающие интрижки с дамами, мужей которых частенько обыгрывал за карточным столом, хотя азартные игры в чопорной Тезее официально отчаянно осуждались. Провокация вообще была любимым времяпрепровождением этого мятежного патриарха потомков Колестис.

Однако нынешний визит Марселя в Турм имел еще одну цель. Вместе с ним в столицу Тезеи прибыла партия контрабандного оружия, которая была продана одному из лидеров местного сопротивления, Феликсу Айдингеру. Этот юноша де Буйону пожалуй даже нравился, несмотря на то, что в его жилах текла кровь ныне правящего Янга. Возможно, некромант даже мог бы оказать ему спонсорскую поддержку в дальнейшем, но только в том случае, если Айдингер оправдает возложенное на него доверие и сумеет развязать в столице беспорядки, которые испортят жизнь его коронованному родителю.

Вот только революция – это дело не быстрое, а развлекать себя как-то нужно. Из этих соображений Марсель в том числе посетил турмский театр оперы и балета. Конечно, если учесть, что возраст де Буйона уже давно перешагнул отметку в полторы тысячи лет, увлечь его чем-то по-настоящему было довольно трудно, даже несмотря на то, что по характеру вампир и был открыт для всего нового.

Он видел истоки, которые положили начало развитию современного искусства, и то, как это происходило, ему не всегда нравилось. Однако просмотренная постановка сумела его удивить. Точнее даже не сам балет, а женщина, которая исполняла в нем ведущую партию.

Первым, что привлекло его внимание, были огненно-рыжий цвет волос балерины. Он словно вырывал женщину из общего фона танцоров, заставлял с жадностью следить за каждым ее движением. Марсель даже невольно выпрямился в кресле, наблюдая за тем, что происходит на сцене. На какой-то момент ему даже почудилось, что театр – это не театр, а древний храм Эос, а женщина на сцене – жрица, танцующая перед алтарем. От видения де Буйон, конечно, избавился довольно быстро, а вот желание поближе познакомиться с балериной у него осталось.

Следующим вечером Марсель явился в театр с корзиной кроваво-красных роз, которые пахли не сладостью, а пряной горчинкой. Взятка позволила ему проникнуть в гримерку Иоланты незадолго до окончания выступления, поэтому первым, что увидела балерина, вернувшись в нее, были именно цветы. Только после того, как женщина склонилась над корзиной и прикоснулась к лепесткам одного из бутонов, де Буйон покинул свое укрытие, которым служила ему одежная ширма, и спросил:
— Госпожа Монферран, вы позволите вас украсть этой ночью?