Солдат Второй армии всегда остаётся солдатом, этому очень быстро учатся в Малом дворце. И даже праздник — особенно праздник — не повод забывать об этом. Что уж говорить про те случаи, когда во дворец съезжаются отказники со всего света. Вряд ли хоть кто-то из присутствующих гришей способен полностью расслабиться в подобной обстановке. Даже если часть всё равно демонстрирует беззаботность.

Для Каминского подобные мероприятия уже давно стали родной стихией и он не выглядел напряжённым, стараясь уделить часть своего внимания всем, кто в нём, несомненно, нуждался... То есть просто всем. Но и приличия не забывал, как достойный представитель своего ордена. Пока ещё не было повода сменить линию поведения. И права забыть про цель своего нахождения во дворце. Всё же в этот вечер у каждого солдата Дарклинга она была одной. И каждый исполнял свою роль по мере сил. Что гриши, что опричники.

Фёдор совсем недолго смотрит в глаза. Взгляд бегает, перескакивает с детали на деталь, пока мужчина краем разума всё запоминает и анализирует, — слишком застарелые привычки тяжело спрятать даже лучшим актёрам. А служба быстро заставляет их нарабатывать, если хочешь выжить и быть полезен своим товарищам. Учиться смотреть, слушать, чуять то, что невозможно заметить, и всегда быть готовым к любому развитию событий. И иногда всё же заглядывать в чужие глаза с нескрываемым интересом, позволяя людям почувствовать свою важность и исключительность.

К любому развитию событий, поэтому Каминский никак не реагирует на замеченного опричника. Незнакомого, явно новенького, хотя гриш не помнит, когда его приняли на службу. В Малом дворце столь много изменилось за то время, что он колесил по стране в поисках Зеник? Делает себе пометку в памяти о необходимости увидеть чужие личные дела, когда будет относительно свободная минута, и выбрасывает из головы несвоевременные мысли, всё же у него достаточно актуальных дел уже есть в программе вечера. Надо не забывать удерживать уже привычную, но всё же не вечную улыбку и не давать беседе с послом слишком далеко уйти от пользы союза с Равкой вообще и Дарклингом лично. Но вместе с новым незнакомым и слишком уж юным — когда-то и ты был юнцом, но уже солдатом, не тебе судить, Каминский — опричником возвращаются и неуместные раздражения. На вид она даже младше твоей дочери, разве для этого ты служишь? Чтобы сопляки становились солдатами? Но сейчас в этом мире каждый сопляк станет солдатом. Или трупом. Лучше достойно пасть за своего генерала, а не сдохнуть где-нибудь в канаве рабом.

Слишком молодые, неловкие, неумелые... Дети, что с них взять? Фёдор позволяет своим собеседникам отвлечься друг на друга и забыть про его очарование, чтобы осторожно ускользнуть. И спокойно направляется в другую залу, лишь перед самым опричником будто совершенно невзначай замечая того и притормаживая рядом, но в пределах разумного.

— Позвольте, рядовой... м-м, прошу прощения, боюсь, мы не представлены друг другу. Подполковник Каминский, — показательная лёгкая неловкость в тоне от своего невежества не очень хорошо скрывается за слабой улыбкой, но так же быстро, как и подобает любому не очень отвратительному солдату, сменяется уверенным кивком после представления. — Вы так юны, но уже служите Тёмному генералу. Похвально, это многое может сказать о ваших способностях и доблести, — с несколько неуместным смешком возвращается и оттенок нервозности в выражении лица, а взгляд без видимой цели панически скачет вокруг предполагаемой собеседницы, давая предположить, будто кто-то слишком уж издалека начинает своё обращение вместо озвучивания конкретной цели. У многих это не вызвало бы уважения, резко понизив в их глазах чужую ценность как солдата и опасность как врага. Хороший гриш не должен пытаться быть слишком уж вежливым с отказниками, а имеющий положение иногда обязан приказывать для его подтверждения. Но Фёдор не любит казаться сильным и могущественным. Он предпочитает слегка склонять голову и коротким робким взглядом делать разницу в росте менее очевидной. — Вы не видели лейтенанта Петрова? Что-то мне подсказывает, один гость не настолько рад присутствовать на вечере, как хотел бы показать, и может попытаться наделать глупостей...