VITTORIO CARRARO

новый гастальд Ферентины ³⁰
fc: daniel sharman

Деньги не пахнут. Обычно. Потому что от тех, что полнят казну рода Карраро, пахнет приторной сладостью порока и горечью слез. Путь вверх, что выстроенн почти что вечной игрой судьбами других и тем, что, млея от ласки и вина, люди могут говорить лишнее.
Карраро всегда стремились к власти. С их хваткой это было бы даже легко. Для Витторио это было легко, ведь его готовили к этому с ранних лет, вынудив младшего брата и вовсе отречься от этой игры. Желания, отчасти потаенные мечты, что вбивались в голову воспитанием и окружением почти с пеленок, могли бы остаться мечтами, но…
Но хитрым лисом Витторио начал пробираться все ближе в застенки мира, что находился под управлением действующего гастальда Ферентины – Дамиано Манфреди. Путь вверх пах вином и “дружескими разговорами”. Но жажда власти вывела гастальда Ферентину в игру совершенно нового уровня. Игрой с Мондрагоне. Игрой, где союз Дамионо Монфреди шел с Себастьяном Мондрагоне.

Себастьен Мондрагоне - цель не только неприязни, что могла сквозить в речах, о нет. Внутри крепла скрываемая ненависть, что шрамом осталась после взятой насильно старшей сестры, доведенной после до абсолютно отчаянного, непоправимого поступка. Шрамом, пустив корни в который, взрос и креп росток мести. Мести, что была подана холодным блюдом.
Витторио Карраро добился власти.
Или власть нависла над Карраро?

Для Филиппа Сала, агента тайной полиции, Витторио — цель для контроля и слежки, к коему он, почти следуя и вторя приемам самого Карраро, начал подбираться все ближе. Это стало делать легче в тот самый момент, когда у Сала появился графский титул, что дополнялся репутацией и чертами, что были слишком редкими для высшего света. Неподкупный, со связями, преданный, отчасти даже исполнительный… он быстро пробивался к тому, кого можно было бы назвать советником. А может и вовсе — серым кардиналом, что тенью стоит за спиной и прядет паутину. Пока во благо. Но это благо обернется холодом ножа у горла, как только в голове зародится мысль предать Империю, следуя примеру Монфреди.

Это — напряженная игра в кошки-мышки, где каждый — охотник и хищник. Но исход у этой игры уже предрешен — смерть.

В задачи Витторио сейчас входит как можно скорее укрепить свою власть, союзниками делая тех, кто все еще отказывается видеть в нем властьимущего.
В задачи Филиппа стоит перерезать глотку, как только появятся сомнения в лояльности Императору.
Но до тех самых пор — они союзники. Или не более, чем пользуются друг другом.

Просматривая акции, вы можете обнаружить то, что на Витторио уже есть заявка. Но ее мне захотелось дополнить предложением сыграть в игру на лезвии ножа.
Мне видится очень опасным и острым взаимодействие гастальда Ферентины, что давно уже стал столицей торговли, искусства, развлечений, свободных нравов, и агента тайной полиции, что скрывался вначале под личиной весьма богатого торговца винодела, а после, из-за крайне удачного и выгодного брака, графом Кастелли в Альтавилле. Оба имеют сейчас власть. И оба находятся в месте, где недавно произошли кардинальные изменения, что все еще расходятся не столь приметными, но волнами. Они могут быть союзниками. Они могут быть “правителем” и “серым кардиналом”. Но Витторио вовсе не глуп. А Филипп хранит слишком много секретов.

У этого взаимодействия уже есть преданный фанат, что с попкорном требует искр. И они точно будут, достопочтенный гастальд Карраро. Неизвестно к чему они приведут.

О себе могу дать следующие вводные:

• Пишу в среднем от 3 000 до 8000+ символов в третьем лице.

• С почтением отношусь к большим буквам и люблю птицу тройку.

• Описки и скачущее время в тексте (слежу за нимит)

• Скачущий темп ответа (то через пару часов, то сильно дольше, но об этом предупреждаю)

• Мне очень важно обмениваться хедами, шутками и фидбеками, так что буду рад после утащить в телеграмм или активно строчить лс. Без этого очень быстро гаснет огонек вдохновения. В ответ также обожаю тащить цитаты и делиться своими восторгами от постов.

Прошу честно говорить, если не зашло или пришел неписун. Все бывает и это нормально
По внешности буду чертовски благодарен, если оставите Шармана, ибо это тотальная любовь и обожание с моей стороны с выдержкой, как у хорошего красного вина, что отдает ароматами кожи, шоколада и мореного дуба.
Поймаю в гостевой. Обменяемся постами, хотелками. И закружимся в игре как в политику, так и с металлическим вкус крови.
P.S.
Хочешь шрам на шее? Обыграем?

Пост от лица персонажа

Каждый город, как и здание, имеет красивый, буквально вылизанный фасад. Свет огонь, вычищенные дорожки, подстриженные кусты, услужливые слуги, что каждого встречают с улыбкой и открывают двери. Почти каждый рожденный с серебрянной ложкой во рту искренне верит, что весь мир такой. Что если нет хлеба, можно есть пирожные. Что нет тех, кто умирает от лютого холода или теряет зрение, пришивая бисер к корсету, что будет надеть лишь раз и после - покоиться в гардеробе. Наивные глупцы, отказывающиеся видеть дальше фасада. Потому что это слишком легко рушит их идеальную, благословенную двенадцатью богами картину жизни.
Правда слишком часто лишена прекрас. Она неприятна на вкус, холодна. Она разочаровывает. Но именно в ней Мартингал и жил. Всегда жил.
Под ногами то и дело неприятно чавкала грязь, смешанная с выбрасываемым из окон дерьмом. Улица пахла так, что у неподготовленного могла вызвать резь в глазах. Но эти лабиринты улиц то и дело лучший способ сбить со следа. Попытаться сбить со следа. Попытка могла бы быть удачной. Против любого, но не того, у кого есть еще одна пара глаз.
“На следующем перекрестке правее”
Голос Гаара, как и всегда во время охоты, полон какого-то странного, почти пугающего азарта. Отчего-то Фил даже не сомневался в том, что после это маленькое чудовище попросить отрезать для себя палец. Но это не было чем-то удивительным в их тандеме. Это было почерком, по которому те, кто нужно, узнавали их. Снова понимали, что за ними следят и лишь ждут повода перерезать глотку. И это решение - правильное.
Глаза с слишком широкими для человека глазами, позволяли отлично различать каждую деталь в почти темноте. Зелье все еще отдавалось горечью во рту. Но оно было полезным, отчего что вкус, что резь в голове после была мелочью. Резко поворачивая у нужного дома в право, мужчина ускорил свой бег, подмечая, впереди человека, что было уже сбавив темп, посмотрел через плечо. В его глазах промелькнул ужас. Бледнея, тот ринулся бежать дальше. Он не звал никого на помощь. Потому-то никто не будет помогать бродяге в обносках. Полезная маскировка там, в трущобах с покосившимися домами, делала его не стоящим внимания в районах, что становились все лучше и богаче. Растерянный, тот бежал, кажется, туда, где его ждали хозяева. И, поняв это, тот испуганным зайцем начинал петлять, путаться. Путать все больше. Еще один резкий поворот. И здесь приходиться резко брать в другую сторону, пока подлец выбегает в сторону улиц, что были освещены то тут то там мерцающими факелами и магическими огнями близ постоялых дворов и даже ухоженного общественного сада. Сада, откуда днем погнали бы таких бродяг прочь. Цель, чуть потешно, скидывает хотя бы грязную рубаху, под которой была другая и кафтан, к которому был прикреплен нож. Именно эти аккуратные выглядывающие из под измазанного в грязи льна выдали того даже больше, чем проскальзывающая осанка. Погнаться бы напрямки. Но нет. Далеко не уйдет. С этой площади улица идет лишь в два переулка. И выбор помогут сделать.
“Левый”
Ноги стремительно ведут в нужную сторону, пока перед глазами - почти что выученная карта. Темные улицы - дом родной. Темные улицы укрывают лишь сильнее черно серые одежды. Ускоряясь лишь сильнее, мужчина поворачивает за нужными домами уже приближаясь к нужному переулку. Но невольно замедляет шаг, видя картину, которую вовсе не ожидал увидеть.
Его ошибка.
Но вовсе не каждый день возможно лицезреть даму явно благородную, что во вроде скромном по фасону, но шитом дорогими тканями платье, придавливает кого-то к земле. Внезапная помощь. Запыхавшийся беглец растерянными глазами смотрел по сторонам, опаляя специально воняющим чесноком дыханием. Тот что-то мямлил. Оправдывался. До тех самых пор, пока не замечает взглядом преследователя. Мгновение молчания.
— ...он! Он! Это он! Сударыня, отпустите! Он опасность для мен…. Вас! Огромная опасность! Отпустите, сжаль…
— Молчать.
Голос, чуть измененной маской, что скрывала лицо, звучал холодной водой купели, что выливается без предупреждения. Впиваясь взглядом в того, в ком отказывался видеть человека, шагом плавным, буквально хищным, Мартингал подошел чуть ближе, все еще держась тени. Его силуэт оставался сложно уловимым из-за мешковатой одежды темных цветов, а лицо и вовсе невозможно было разглядеть из-за капюшона и маски. Вытаскивая рукой почти движением фокусника кинжал, он едва ли рассматривал безумную, что каким-то чудом повалила весьма рослого мужчину с русыми выгоревшими на солнце волосами. Беглец мямлил и умолял тихо. Но в глазах мелькали слишком хорошо знакомые искры загнанной в угол крысы, что ищет способ выбраться. И пользуется внезапно свалившейся передышкой.
— Отойди. Это будет твоим верным решением.
В голосе жесткость, что не терпит и малейшего намека на отказ. Только теперь взгляд холодных светлых глаз впивается в незнакомку. Этот взгляд - прошибающий буквально насквозь не то кинжал, не то стрела. Делая снова небольшой шаг вперед, отчего заметнее становится перевязь что с оружием, что подсумки, меж которых склянки с зельями, Фил медленно наклоняет голову по-звериному чуть в сторону. В этих потемкам отчего-то облик дамы кажется знакомым, чешет разум и вытаскивает что-то из памяти. Лишнее.
Возможная ошибка. Еще одна.
— Отойди.
Повторяя свою просьбу, мужчина теперь смотрит лишь на беглеца, что было уже начал чувствовать малый контроль над ситуацией. Но по его телу снова проскакивает дрожь, а взгляд полниться страхом. Страхом, что становиться лишь сильнее, стоит Филу перехватить клинок так, чтобы его было удобнее метнуть. Ему нужно лишь чуть большее расстояние. Но пока ублюдок нужен больше живым, чем мертвым, потому как у его слова могут сказать чуть больше, чем подсумки и возможная нажива. Пока - нужно чуть большее окно.
“Чисто”
“Спасибо”
Чуть кивая деймону, что отлично зная свое дело посматривал за улицами, высматривая еще одну пару лишних глаз и подмогу, Мартингал увереннее перехватил клинок, выжидая необходимое окно. И все еще удивляясь тому, что благородная казалось-бы дама развлекает себя выходками, ожидаемыми больше от какой-то деревенской девки.