Я ищу младшую сестру

Мойра МакФасти | Moira MacFusty
#family


Jenna Coleman

О персонаже

Мойра МакФасти как единственная дочь Ангуса и Мораг с детства росла в атмосфере почти чрезмерной семейной заботы. Там, где мальчикам позволяли разбивать колени и самостоятельно узнавать предел собственной смелости, Мойру старались оберегать заранее: провожали, предупреждали, удерживали подальше от опасных участков и следили за каждым порезом так, словно он угрожал всей фамилии. Она никогда не бунтовала против этого открыто, но очень рано научилась тихо делать по-своему. В Хогвартсе Мойра оказалась на Хаффлпафе, а после семнадцати у неё проявилось Слушание, особенно тонкое к физическому состоянию драконов: она хорошо ощущала боль, истощение, старые травмы и начало болезни. Именно это со временем привело её к колдомедицине.

Мойра выросла мягкой, но вовсе не слабой. Она редко повышает голос, не стремится быть центром спора и не обладает ни властностью Заксара, ни системностью Йена, ни яркостью Финли, однако именно к ней семья идёт с тем, что невозможно исправить приказом или логикой. Она лечит ожоги, последствия тяжёлого Слушания, первые признаки Пепельной лихорадки и раны, которые никто не хочет называть вслух. Войну Мойра воспринимает не через лозунги, а через последствия: через людей, которых приносят к ней после чужих решений, друзей, которые исчезают из-за грязной крови. Кажется, даже ее магглорожденный возлюбленный пал под гнётом пожирательских палочек. Поэтому она постепенно отходит от семейного нейтралитета, хотя и не разделяет желания Финли броситься в бой.

Заксар старше всего на четыре года и с детства привык относиться к ней бережнее, чем к братьям: сопровождал, проверял, всё ли в порядке, приносил что-нибудь после болезни, вставал рядом, когда ей было страшно, и всю нежность прятал в поступках, потому что иначе выражать её никогда особенно не умел. Мойра единственная принимает эту его манеру без раздражения и легко видит за Хранителем того самого старшего брата. Рядом с ней Заксар становится мягче, терпеливее и почти лишается своей обычной сухости. Он любит её и её присутствие рядом с собой, из-за чего внутри особенно болезненно отзывает понимание того, что Мойра может (должна) выйти замуж и покинуть острова (его).

Дополнительно

Какие планы на игру: Ешь стекло, вари нервы, кутайся в тёплый плед и ешь французские булочки vol.3. Заксар искренне считает Мойру сильной, но в момент опасности всё равно инстинктивно пытается спрятать её от мира, будто она по-прежнему единственная девочка в доме, которую нужно уберечь. Мойра долго позволяет ему это из любви, но постепенно будет всё чаще настаивать на собственном праве рисковать и принимать решения. И эта настойчивость проявляется особенно остро, когда магглорожденный возлюбленный Мойры оказывается убит пожирателями.
Пожелания по игровому активу: Да, Докторовский Смит + Колман, и что вы мне сделаете. Пишу 1-2 поста раз в две недели, реже — раз в месяц, от третьего лица, 6к+ символов, с птицей-тройкой, но достаточно гибок и не требую от тебя того же. Игрой обеспечу, сюжетами тоже, но было бы здорово.
Связь с вами: лс

История рода

История МакФасти на протяжении стольких поколений была связана с Чёрными гебридскими драконами, что внутри семьи уже давно перестали отделять одно от другого.

В официальных записях род прежде всего известен как древняя шотландская волшебная семья, отвечающая за популяцию драконов на Гебридских островах. Семейные хроники дают значительно более сложную картину. МакФасти появились на островах задолго до того, как уход за опасными магическими существами превратился в регулируемую государством профессию, и их первые записи почти не похожи на родословные старых английских домов.

В них редко встречаются длинные перечни браков, приданого и степени чистоты крови. Гораздо чаще там записывали даты появления кладок, поведение отдельных драконов, изменения погоды, пожары, пропавший скот, человеческие смерти и наблюдения за островами. Иногда рождение ребёнка занимает одну строку, тогда как необычному поведению драконицы посвящено несколько страниц.

Отсюда же происходит и одна из наиболее старых семейных легенд. Согласно ей, родовой дар МакФасти начался с женщины по имени Мойра, жившей на Гебридах ещё до появления современного британского магического сообщества. Она обнаружила среди скал раненую драконицу, однако не попыталась приблизиться к ней силой, исцелить без разрешения или подчинить магией. Несколько дней Мойра оставляла пищу на расстоянии, пока однажды животное не позволило ей остаться рядом.

Именно тогда, если верить преданию, она впервые почувствовала дракона не через внешнее поведение, а непосредственно: его боль, настороженность, страх, раздражение и постепенно возникающее отсутствие враждебности. Так семья объясняет происхождение Слушания.

Никто из современных МакФасти не утверждает, что легенда является историческим фактом. Возможно, она появилась значительно позднее, когда семье понадобилось объяснение уже существовавшего дара. Однако для рода важнее не достоверность самой истории, а её смысл. Мойра не получила власть над драконом, она получила возможность понять его. Именно на этом различии позднее выросло почти всё мировоззрение МакФасти.

Первые поколения семьи не занимались разведением драконов в современном понимании и не считали себя их хозяевами. Скорее они постепенно стали посредниками между опасными животными и людьми, которые всё чаще появлялись на островах. МакФасти учились распознавать территории отдельных драконов, следить за кладками, предотвращать нападения, лечить раненых животных там, где это было возможно, и, что не менее важно, удерживать людей от попыток приблизиться туда, куда им не следовало.

Со временем именно последнее стало одной из главных обязанностей рода. Драконья кровь, кожа, рога, яйца и другие материалы всегда представляли огромную ценность, поэтому на островах регулярно появлялись охотники, торговцы и люди, уверенные, что несколько удачных заклинаний позволяют им обращаться с драконом как с особенно крупным гиппогрифом.

МакФасти похоронили достаточно гостей, чтобы довольно рано выработать презрение к самоуверенности. После принятия Международного статута о секретности положение семьи изменилось окончательно. Теперь было недостаточно просто поддерживать равновесие между людьми и драконами. Необходимо было скрывать целую популяцию от магглов, следить за перемещениями животных и создавать систему, которая не позволила бы одному особенно беспокойному дракону превратить ближайшее маггловское поселение в международный инцидент.

Именно тогда вокруг Гебрид начала постепенно формироваться сложная сеть защитных чар. Часть создавалась самими МакФасти. Часть позднее усиливало Министерство. Некоторые слои магии были настолько старыми, что к XX веку семья уже не могла точно определить, кто их заложил. Со временем выяснилось другое: защита каким-то образом оказалась связана с кровью рода. С этого момента МакФасти перестали быть просто семьёй, живущей рядом с драконами. Они стали необходимой частью самого устройства островов.

К XIX веку их положение уже напоминало наследственную службу. Семья вела наблюдения за популяцией, контролировала опасные территории, поддерживала защиту и взаимодействовала с государственными структурами. При этом далеко не каждый МакФасти оставался на островах. Среди них появлялись целители, исследователи, зельевары, чиновники, преподаватели и люди, вообще не желавшие связывать свою жизнь с драконами. Чем ближе становился XX век, тем чаще возникал вопрос, который раньше почти не существовал.

А что, если следующее поколение просто не захочет возвращаться? Для предков жизнь на Гебридах была почти единственно возможным продолжением семейной истории. Для молодых МакФасти она всё чаще становилась выбором между островами и собственной жизнью на материке.

Особенно остро это проявлялось после Хогвартса. Молодые волшебники обзаводились друзьями, профессиями, любовными связями и привычками, не имеющими ничего общего с удалёнными островами, суровым климатом и существами, способными убить человека одним движением.

К 1979 году проблема уже не выглядит теоретической. Семья постепенно редеет. Одни ветви почти полностью перебрались на материк, другие продолжают жить на островах, но не могут бесконечно брать на себя обязанности тех, кто уехал. Браки внутри дальних ветвей рода в прошлом случались, особенно в периоды, когда МакФасти были более изолированы, однако к современности подобная практика всё чаще воспринимается как нежелательная и потенциально опасная. С другой стороны, брак с человеком извне далеко не всегда решает проблему: не каждый супруг готов провести жизнь на краю Британии, рядом с драконами и подчиняясь семейному долгу, которого сам никогда не выбирал.

Гебридские острова

Для МакФасти Гебриды никогда не были просто землёй, которой владеет семья. Это одновременно дом, заповедник, рабочая территория и магическая система, частью которой сам род стал за столетия существования.

Основная территория включает несколько островов и отдельных участков архипелага, скрытых от магглов сложными чарами. Некоторые из них выглядят необитаемыми, другие невозможно обнаружить без знания безопасного маршрута, на отдельных территориях действует магия отвода глаз и искажения пути: чужой человек может несколько часов идти в нужном направлении, а затем обнаружить себя почти там же, откуда начал. Эта защита существует не только для того, чтобы уберечь драконов от людей, но и как защита людей от самих драконов.

Чёрные гебридские драконы остаются чрезвычайно опасными территориальными существами и совершенно не признают человеческие представления о границах. Поэтому защитные чары скорее направляют их движение и снижают вероятность выхода к маггловским территориям, чем создают абсолютную клетку.

МакФасти прекрасно понимают хрупкость этой системы, именно поэтому острова никогда не могут остаться полностью без наблюдения. Гнездовья распределены по нескольким зонам, однако эти зоны не являются постоянными в человеческом смысле. Драконы меняют территории, вступают в конфликты, формируют кладки, получают травмы, покидают привычные маршруты и возвращаются спустя годы.

Карта островов постоянно корректируется, безопасный участок может стать закрытым за несколько часов, если там появляется самка с кладкой или раненый взрослый дракон. Именно поэтому у МакФасти существует понятие закрытого гнездовья. Если опытный смотритель или Хранитель Гнездовий объявляет участок закрытым, туда не входит никто без крайней необходимости. В семье давно усвоили, что большая часть правил появилась не из уважения к традиции, а после чьей-либо смерти.

Главный дом МакФасти находится на одном из наиболее защищённых островов, он не похож на традиционное чистокровное поместье и никогда таковым не задумывался. Дом неоднократно расширяли, перестраивали после штормов, восстанавливали после пожаров и укрепляли после слишком близких столкновений с драконами. Поэтому разные его части принадлежат разным эпохам и отличаются даже по стилю каменной кладки.

Здесь находятся жилые помещения, семейный архив, комнаты для лечения людей, склад защитного снаряжения, наблюдательные башни, помещения для совещаний и несколько защищённых укрытий. На других островах существуют небольшие дома боковых ветвей, временные станции для смотрителей, хранилища и убежища.

Самым ценным наследием МакФасти являются не здания, а сеть наблюдения. Семья десятилетиями и столетиями записывает поведение отдельных линий драконов, особенности кладок, маршруты, болезни, характерные реакции на людей и изменения территории. Многие животные известны им в нескольких поколениях. Старые МакФасти иногда знают историю конкретной линии драконов значительно лучше, чем собственную родословную, но важнейшей особенностью островов остаётся их защитная магия.

Она связана с кровью рода и требует постоянного присутствия хотя бы одного взрослого МакФасти, у которого проявилось Слушание. Если последний Слушающий покидает территорию, чары не исчезают мгновенно, а начинают постепенно терять устойчивость. Сначала возникают небольшие сбои: слабее работают скрывающие контуры, отдельные территории приходится чаще укреплять вручную, драконы начинают подходить ближе к привычно защищённым зонам. При длительном отсутствии носителя рода нарушения становятся всё серьёзнее и никто не знает, что произойдёт, если связь будет разорвана окончательно. Именно поэтому острова превращают семейный долг в нечто почти физическое.

Особенности рода

Хранитель Гнездовий
Хранитель Гнездовий — главная должность внутри островной части семьи. Он не всегда является абсолютным главой рода в привычном понимании и не обладает властью над личной жизнью родственников. Хранитель не выбирает им супругов, не определяет профессию взрослых детей и не распоряжается всем семейным имуществом.

Его власть начинается там, где речь идёт о драконах и безопасности Гебрид. Хранитель отвечает за состояние гнездовий, распределение смотрителей, доступ к опасным территориям, поддержание защитных чар, координацию при чрезвычайных ситуациях и переговоры с Министерством. Он же принимает окончательное решение в случае конфликта между интересами человека и безопасностью драконьей популяции.

Должность чаще всего остаётся внутри основной ветви семьи, однако формального права первородства не существует. Наследник должен быть совершеннолетним Слушающим и иметь достаточный опыт работы с драконами. Сильное Слушание считается преимуществом, наличие Отголоска — полезным, но необязательным. Хранитель может быть смещён советом старших, если становится очевидно, что он утратил способность принимать решения, представляет угрозу островам или сознательно использует власть в личных интересах. Подобное происходило крайне редко, однако сам механизм существует именно потому, что МакФасти не считают родовой дар гарантией мудрости.

Во время чрезвычайной ситуации распоряжения Хранителя обязательны для всех находящихся на островах. Это одна из немногих областей, где семья практически не спорит с иерархией.

Текущий Хранитель - Заксар МакФасти, молодой глава рода.

Семейный принцип и отношение к драконам

Основной закон МакФасти формулируется предельно просто: дракон не является домашним животным волшебника и не поддается приручению. Это касается даже тех животных, с которыми у конкретного человека сформировался Отголосок. МакФасти не говорят «мой дракон» в буквальном смысле и не считают возможность летать на его спине доказательством владения. Волшебник может годами заботиться об одном животном, знать его лучше любого другого и быть единственным, кого оно допускает достаточно близко, но это всё равно не делает дракона принадлежащим человеку.

Отсюда происходит и отношение семьи к Слушанию, дар рассматривается как возможность понимать, а не как средство управления. Использовать магию для подавления воли дракона, намеренно провоцировать его или обращаться с животным как с оружием считается нарушением одного из важнейших семейных правил.

При этом МакФасти намеренно не романтизируют драконов. Они знают, что эти существа способны убить человека, который много лет заботился о них, драконица будет защищать кладку вне зависимости от того, кто стоит перед ней, раненый дракон может атаковать привычного смотрителя, испуганное животное не обязано помнить прежние отношения. Поэтому уважение семьи основано не на вере в особую дружбу человека и дракона, а на признании того, что дракон остаётся существом со своей природой.

Семейные запреты

Продажа живого дракона считается одним из самых тяжёлых нарушений семейного закона.
Торговля яйцами карается изгнанием.
Передача посторонним точных сведений о расположении кладок или уязвимых местах защиты рассматривается почти как предательство рода.
Использование дракона против волшебника допускается только при непосредственной угрозе жизни и не может становиться заранее спланированным способом нападения.
Отдельные правила касаются драконьих материалов. Семья не запрещает использовать кожу, кости, рога и другие части животных, однако принципиально не принимает убийство ради получения материала. Допустимо использование того, что осталось после естественной смерти или после уничтожения животного по неизбежной причине безопасности. Даже в таком случае большая часть материалов остаётся внутри рода или передаётся под строгим контролем.

Слушающие и Тихие

Слушание — основная наследственная особенность рода МакФасти, благодаря которой семья веками способна жить рядом с Чёрными гебридскими драконами. Это не телепатия и не способность разговаривать с драконами человеческим языком. МакФасти не слышат слов и не получают от животных оформленных мыслей. Слушание позволяет воспринимать их состояние и намерение значительно глубже, чем это способен сделать обычный волшебник.
Волшебник чувствует направленность внимания дракона, понимает, насторожен ли тот, испытывает ли боль, голод, страх или раздражение, защищает ли территорию, кладку или детёныша. Опытный МакФасти способен заметить момент, когда животное допускает приближение, ещё до того, как это становится очевидно по его поведению.
Слушание обычно возникает в момент совершеннолетия волшебника. Дар может быть разной силы. Один человек способен лишь приблизительно чувствовать состояние дракона, другой улавливает мельчайшие изменения поведения, а третий вынужден годами учиться защищать собственное сознание от слишком сильного эмоционального давления.
Преимущество в том, что МакФасти способны работать с драконами там, где любой другой специалист вынужден был бы полагаться только на наблюдение, защитные чары и удачу. Недостаток заключается в том, что человек не просто получает информацию о драконе, но и частично пропускает его состояние через себя. Сильный страх, ярость или боль животного способны вызвать у МакФасти вполне реальные физические и эмоциональные реакции. Важно, что слушание никогда не означает контроля. МакФасти может понять дракона, успокоить, но никогда не дать приказ.

Тихие. Не каждый МакФасти рождается со Слушанием. Членов семьи, у которых дар отсутствует или проявляется настолько слабо, что практически не ощущается, традиционно называют Тихими. Формально семья не считает их хуже. На практике почти вся культура МакФасти построена вокруг драконов, и человек, который не способен чувствовать то, что воспринимают остальные, нередко оказывается в положении постоянного наблюдателя.
Он может быть прекрасным зельеваром, мастером защитных чар, исследователем или целителем, однако большинство основных семейных обязанностей остаются для него закрыты. Особенно тяжело это переносится в подростковом возрасте, когда братья и сёстры начинают впервые работать у гнездовий, а Тихий остаётся дома. Поэтому многие волшебники без Слушания со временем уезжают на материк, получают профессию и строят жизнь, практически не связанную с островами.
Семья относится к этому по-разному. Более молодые поколения воспринимают подобный выбор спокойно, старшие иногда видят в нём отказ от рода.

Отголосок

Редкая и значительно более глубокая форма связи между конкретным МакФасти и конкретным драконом. Он возникает не у всех и никогда не появляется по желанию человека. Отголосок формируется после длительного взаимодействия, иногда за несколько месяцев, но чаще за годы. При этом большое количество времени рядом с одним животным ничего не гарантирует. Связь либо появляется, либо нет.
В отличие от обычного Слушания, которое позволяет воспринимать состояние находящегося неподалёку дракона, Отголосок сохраняется на расстоянии. Человек может чувствовать общее состояние связанного с ним животного, его сильную тревогу, страх или физическую боль, иногда ещё до того, как понимает источник ощущения.
При особенно глубоком Отголоске встречаются сны, визуальные образы или короткие сенсорные впечатления: ощущение ветра, запах крови после охоты, холод дождя на чешуе, вид моря сверху. При этом человек не управляет драконом и не получает доступа к его сознанию. Отголосок остаётся эмоциональной и магической связью, а не подчинением.
Именно наличие Отголоска чаще всего позволяет МакФасти летать на драконах. Животное, которое годами воспринимает конкретного человека как привычное и безопасное присутствие, иногда позволяет ему находиться на спине во время полёта.
Но даже в этом случае решение всегда остаётся за драконом. Главный плюс Отголоска — почти исключительная степень взаимопонимания, возможность оседлать и летать на драконе. Главный минус — та же самая близость. Если дракону больно, человеку сложно оставаться полностью невовлечённым. Если животное находится в панике, МакФасти приходится буквально отделять его эмоции от собственных. А если дракон погибает, последствия могут быть значительно тяжелее обычного горя. Были случаи, когда волшебник с Отголоском после смерти дракона сходил с ума.

Пепельная лихорадка
Состояние, возникающее после гибели дракона, с которым у МакФасти существовал сильный Отголосок. Это одновременно магическая травма и тяжёлая реакция психики на внезапный разрыв связи.
Симптомы различаются, но чаще всего начинаются в первые часы после смерти животного. Появляется высокая температура, дрожь, нарушения сна, головные боли, проблемы с концентрацией и нестабильность магии. Некоторые временно теряют способность уверенно колдовать, у других заклинания становятся слишком сильными или, наоборот, срываются.
Наиболее неприятны фантомные ощущения: человеку может казаться, что дракон всё ещё находится где-то рядом, что он чувствует его движение или слышит эмоциональный отклик, которого больше не существует.
Пепельная лихорадка может длиться несколько дней, несколько недель или, в тяжёлых случаях, месяцы. Семья относится к ней чрезвычайно серьёзно. Пострадавшего стараются не оставлять одного, временно отстраняют от работы с драконами и не допускают к опасным видам магии.
Полное восстановление возможно, но оно не означает, что человек возвращается к прежнему состоянию. У многих после утраты Отголоска Слушание меняется: становится слабее, болезненнее или, наоборот, слишком чувствительным.
Известны редкие случаи, когда человек так и не смог сформировать новый глубокий Отголосок, поэтому МакФасти не считают подобную связь романтической привилегией, а  редким доверием и потенциально очень высокой ценой.

Анимагия

Анимагия считается одной из наиболее редких и опасных особенностей рода. Во всех известных семье случаях успешной трансформации анимагическая форма МакФасти оказывалась драконьей. Форма значительно меньше настоящего взрослого дракона и уступает ему физически, однако сохраняет способность к полёту, огню, когтям и зубам.

Самая серьёзная проблема связана не с физической опасностью превращения. В драконьем теле Слушание усиливается, а инстинкты формы становятся значительно заметнее. Волшебник острее реагирует на территорию, угрозу, кровь, страх и присутствие других драконов. При редких превращениях это не разрушает личность, однако длительное или слишком частое пребывание в форме способно привести к состоянию, которое старые хроники называют утратой имени.

Граница между человеческим сознанием и драконьими реакциями постепенно становится менее отчётливой, именно поэтому внутри семьи анимагию не считают достижением, которое обязан освоить каждый сильный МакФасти, напротив, она остаётся полузапретной практикой, к которой относятся с большим подозрением. Большинство драконьих анимагов рода никогда официально не регистрировались.

Морской голод

У некоторых МакФасти, особенно обладателей сильного Слушания, длительное отсутствие на Гебридах вызывает состояние, известное как морской голод. Сначала оно напоминает обычную тоску по дому, затем появляются бессонница, раздражительность, тревожность и ощущение странной пустоты. Волшебник настолько привыкает к постоянному присутствию драконов на краю восприятия, что материк начинает казаться слишком тихим. Иногда возникают фантомные ощущения, словно где-то поблизости находится дракон, хотя человек прекрасно знает, что это невозможно. Неизвестно, что именно вызывает Морской голод, одни МакФасти считают его следствием магии крови, связывающей семью с островами, другие объясняют сочетанием Слушания, воспитания и привычки к особой среде.

Тихие переносят длительную жизнь на материке заметно легче, сильные Слушающие — тяжелее, обладатели Отголоска с драконом, остающимся на Гебридах, почти никогда не способны уехать надолго без серьёзных последствий.

Отношения с Министерством

Отношения МакФасти с Министерством магии строятся не столько на вражде, сколько на неудобной взаимной зависимости. С точки зрения государства, существование на британской территории практически автономной семьи, контролирующей популяцию существ высшей категории опасности, само по себе вызывает беспокойство.

Министерству необходимы отчёты, доступ к территории, гарантии безопасности и уверенность в том, что один старый шотландский род не принимает абсолютно все решения самостоятельно. С точки зрения МакФасти, большая часть чиновников не обладает ни Слушанием, ни достаточным знанием местной популяции, чтобы диктовать семье правила работы с драконами.

Министерство предоставляет ресурсы, участвует в сокрытии крупных инцидентов от магглов, обеспечивает международную координацию и юридически отвечает за опасных магических существ. МакФасти обеспечивают то, что невозможно заменить административным распоряжением: многовековые знания, постоянное присутствие и способность понимать драконов.

Поэтому отношения напоминают затянувшийся компромисс: Министерство формально осуществляет надзор, МакФасти фактически сохраняют значительную автономию. Каждая попытка государства расширить прямой контроль воспринимается семьёй как угроза. Каждый случай, когда МакФасти скрывают информацию или отказываются выполнять распоряжение, усиливает убеждение Министерства, что семья слишком независима.

Министерство не располагает полной информацией о драконьих формах МакФасти. Семья сознательно скрывает эту особенность, опасаясь, что после официального подтверждения их перестанут рассматривать только как хранителей и начнут изучать как магическую аномалию.

К 1979 году взаимное недоверие становится ещё сильнее. В условиях Первой магической войны государство стремится контролировать любые потенциально опасные ресурсы, МакФасти же прекрасно понимают, что во время войны «временный контроль» особенно легко становится постоянным.

Отношение к крови и бракам

МакФасти относятся к старым волшебным семьям, однако никогда не строили идентичность исключительно на чистоте крови и ее сохранении. На островах значительно важнее, готов ли человек принять образ жизни рода и его обязанности. Магглорождённый или полукровка, уважающий правила островов, может быть принят значительно легче, чем представитель древнего чистокровного дома, уверенный, что его фамилия позволяет нарушать запреты и ставить свои условия.

Это не означает отсутствия стандартного шотландского снобизма, просто у МакФасти он иной. Они способны свысока относиться к людям, которые не понимают драконов, боятся островной жизни или считают работу рода разновидностью обслуживающего ремесла. Особенно болезненными остаются браки, после которых один из супругов требует навсегда перебраться на материк.

Для обычной семьи это вопрос места жительства, для МакФасти он неизбежно становится вопросом того, кто останется вместо уехавшего.

Пример поста

Заксар выслушал Рейда до конца, не перебивая, хотя несколько раз ловил себя на желании уточнить подробность или поправить слишком смелое предположение. Он подавил это без труда, ведь люди гораздо охотнее выдают собственную меру понимания, когда им не мешают говорить, и за годы работы с драконами Заксар привык ценить не только поступок, но и то, что ему предшествует, едва заметный поворот внимания, лишнюю паузу, неожиданно выбранное слово.

Пока Джил говорил, Заксар столь же спокойно изучал и его самого, не из праздного любопытства, а по старой привычке, давно ставшей почти профессиональной. Рейд был высоким, тяжёлым в плечах, с той телесной уверенностью, которая редко рождается в приёмных залах и ещё реже сохраняется у людей, привыкших поручать всякое неудобство другим. Длинные волосы, густая борода, крупные руки и заметная сила в движениях создавали впечатление человека, чьё тело не существовало отдельно от ремесла. В нём не было ухоженной бесполезности богатого заказчика, и Заксар.

Норвегию и Францию он запомнил сразу, тогда как предположения о породах принял с осторожностью. Пока никто не видел самих яиц и не знал их происхождения, любое название оставалось лишь догадкой. Гораздо важнее было то, что продавец обещал сразу два яйца и чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы эта подробность уже начала путешествовать по чужим разговорам.

Предложение спросить о Чёрном гебридском заставило его замолчать немного дольше обычного. Для другого человека название породы означало бы редкость, цену и удачный повод для торга, тогда как для Заксара за двумя словами сразу поднялось всё то, что он предпочитал не носить на поверхности сознания: старые записи, весенние обходы, молодые самки на первой кладке, люди, возвращавшиеся домой с ожогами, и те, кто не возвращался вовсе. Одно похищенное яйцо уже однажды оставило после себя пустое гнездо и мёртвого Хранителя, поэтому Заксар давно научился не превращать память об отце в меру всех последующих решений: горе, которому позволили стать доводом, слишком быстро начинает выдавать себя за здравый смысл. Но мысль Рейда была слишком точной, чтобы от неё отмахнуться.

— Это стоит проверить, — произнёс он наконец, сохраняя ровный тон. — Только его согласие ничего ещё не докажет. Он может лгать, может сначала найти покупателя и лишь затем искать то, что ему пообещал, или попытаться выдать за нужную породу другую кладку, рассчитывая на то, что человек, покупающий драконье яйцо, знает о драконах немногим больше собственного кошелька. — Уголок его рта едва заметно дрогнул. Заксар встречал таких людей прежде: они могли часами рассуждать о свойствах крови, цене кожи и силе огня, а затем подходили к живому дракону с уверенностью человека, решившего, будто дорогая вещь обязана быть понятной только потому, что он способен её купить. — Но если вопрос его не удивит, мне хотелось бы знать, что последует за ответом.

Большего Заксар говорить не стал. Он не собирался объяснять Рейду, какими словами вести торг или как добиваться откровенности: если Джил действительно умел существовать среди людей, предпочитавших деньги именам и молчание законам, результат скажет о нём больше любых заверений.

Самому Заксару теперь предстояло проверить собственную землю. Даже если продавец рассмеётся в ответ на просьбу о гебридском яйце, ближайшие дни всё равно придётся провести над журналами кладок и защитными чарами. Возможность, однажды названная вслух, становилась его заботой до тех пор, пока не была опровергнута, а выражение «сюда невозможно проникнуть» всегда казалось ему слишком удобным способом перестать искать дыру в стене.

— Остальные яйца пока интересуют меня меньше как породы и больше как след одной руки, — продолжил он. — Если один человек способен обещать товар из разных мест, значит, либо он сам стоит ближе к источнику, чем хочет показать, либо умеет находить тех, кто готов добывать для него. — Человек, которому не требовалось самому приближаться к кладке, представлялся Заксару опаснее одиночного браконьера: он мог потерять одного исполнителя, заменить его другим и никогда не почувствовать запаха обожжённой земли у гнезда. Подобные люди любили считать себя чистыми лишь потому, что кровь оставалась на чужих руках. Гораздо любопытнее оказалось замечание Джила о стратегическом барыше, и Заксар посмотрел на Рейда уже с иным интересом.

— Вы сказали, что деньги занимают вас меньше будущей пользы нашего знакомства. Мне хотелось бы понять, чего именно вы хотите. — У МакФасти существовали вещи, которых посторонний не получил бы ни за одну услугу, и границы эти Заксар знал слишком хорошо, чтобы пугаться самой возможности торга. Напротив, ясная цена всегда казалась ему честнее долга, который однажды всплывает в самый неудобный момент и требует оплаты в той валюте, о существовании которой никто прежде не договаривался. — Прежде чем это знакомство станет чем-то большим, лучше обоим понимать, чего другой от него ждёт. — Прежде чем Заксар успел продолжить, по камням на мгновение скользнула огромная тень, и он машинально поднял голову. Высоко над берегом, достаточно далеко, чтобы не считать его появление интересом к чужакам, но достаточно близко, чтобы различить знакомый излом крыльев и почти синеватый блеск чёрной чешуи, плыл Чёрный Шпиль. Дракон шёл вдоль острова неспешно, позволяя восходящему воздуху нести себя над склонами, и Заксар узнал его раньше, чем успел сознательно всмотреться. С этим животным память неизменно совершала одно и то же маленькое предательство, потому что следом за названием возникал Финли — не тот мальчишка, которого старший брат когда-то таскал прочь от слишком опасных троп, и даже не мужчина, с которым они научились спорить так, словно каждый новый спор мог наконец решить все предыдущие, а простое мучительное знание его отсутствия. Чёрный Шпиль по-прежнему возвращался к знакомым скалам, будто ничего в устройстве мира не изменилось, и Заксар иногда почти завидовал существам, которым не требовалось превращать любовь, долг и обиду в политические убеждения. Дракон постепенно ушёл дальше, растворившись за неровной линией высот, а Заксар опустил взгляд к Рейду с тем же выражением, с каким смотрел на него прежде.

— Что до продавца, попросите у него Чёрного гебридского. Мне интересно не столько услышать «да», сколько понять, насколько далеко он готов зайти в собственных обещаниях. И если вам действительно покажут яйцо, дайте мне знать прежде, чем оно сменит ещё одни руки. Мне не настолько нужен человек за ним, чтобы ради этого позволить живому зародышу ещё несколько недель путешествовать в ящике. — В его голосе не стало больше громкости, однако исчезла прежняя мягкость. Для кого-то яйцо могло быть уликой, приманкой или дорогой к более крупной торговле. Для Заксара оно прежде всего оставалось драконом, которому просто ещё не довелось вылупиться. Он посмотрел на Джилроя чуть дольше прежнего, уже не как на случайного носителя полезного слуха, но и не настолько благосклонно, чтобы перепутать интерес с доверием.