Я ищу ту, что буду защищать

Софья Белозёрова | Sophie Belozerova
#love ?


Lea Seydoux

О персонаже

Софья Белозерова родилась в России в старой чистокровной семье и окончила Колдовстворец, где особенно хорошо проявила себя в чарах, защитной магии и работе с руническими конструкциями. Позднее она вышла замуж за представителя другого знатного рода, однако брак постепенно стал тяжёлым и небезопасным. Когда насилие со стороны мужа перестало быть исключением, Софья обратилась за помощью к двоюродному брату Андрею, драконологу и близкому другу Заксара. Именно он помог ей покинуть Россию и договорился, чтобы некоторое время она могла жить на Гебридах, где мужу и родственникам было бы значительно сложнее до неё добраться.

Заксар согласился скорее ради Андрея, чем из желания приютить незнакомую женщину, выделил Софье комнату в доме и сразу обозначил простое условие: она может оставаться столько, сколько потребуется, если не вмешивается в дела островов и не приближается к драконам без разрешения. Однако Софья довольно быстро перестала быть для него просто гостьей. Она не была драконологом и не пыталась им казаться, зато хорошо разбиралась в магии и время от времени оказывалась полезна там, где русская школа давала ей иной взгляд на защитные чары, старые руны и некоторые необычные магические конструкции. Заксару нравились её ум, спокойствие и способность быть рядом, не требуя постоянного внимания. Софье же острова постепенно дали то, чего ей давно не хватало, — пространство, в котором никто заранее не определял, что она должна делать дальше.

Уже на Гебридах Софья узнаёт, что беременна от мужа. Эта новость делает её положение значительно сложнее: побег больше не означает окончательного разрыва с прежней жизнью, а вопрос о будущем ребёнка неизбежно связывает её с человеком и семьёй, от которых она пыталась уйти. Именно в этот период между ней и Заксаром начинает возникать близость, которую оба по разным причинам долго не торопятся называть отношениями. Софья по-прежнему формально замужем, не знает, чего хочет от будущего, и ещё только учится принимать решения без оглядки на чужую волю; Заксар же понимает, насколько легко его забота может превратиться в давление, особенно когда речь идёт о женщине, которая оказалась под его защитой.

Дополнительно

Какие планы на игру: Персонаж предполагается в пару, но очень прошу не брать Софью только ради галочки «хочув пару!!». Мне гораздо интереснее, чтобы это был в первую очередь ваш самостоятельный персонаж со своими желаниями, тараканами, ошибками, решениями и сюжетами вне. Я специально оставляю много воздуха: каким на самом деле был её брак, что она чувствует к мужу, беременности и своей семье, хочет ли возвращаться в Россию, останется ли на Гебридах, как будет переживать всё случившееся и во что вообще в итоге выльются её отношения с Заксаром — всё это можно и нужно доращивать уже в игре. Поэтому приносите идеи, спорьте, предлагайте, усложняйте, заводите ей свои связи, конфликты и отдельные ветки. Мне не нужна заранее расписанная «идеальная пара» с понятным финалом. Наоборот, хочется живой химии, сложных решений, стекла, неожиданных поворотов и ощущения, что мы оба не знаем, куда эти двое в итоге придут. В общем, если брать — то потому что вам самой интересна Софья. Горите ею, играйте её для себя, а я с огромным удовольствием буду подхватывать всё, что родится по дороге.
Пожелания по игровому активу: Так как основная игра планируется именно с тобой, я прошу держаться скорости 1-2 поста в неделю, реже — раз в месяц. Я пишу от третьего лица, 6к+ символов, с птицей-тройкой, но достаточно гибок и не требую от тебя того же, но желательно держаться примерно того же количества символов.
Связь с вами: лс

Пример поста

Заксар выслушал Рейда до конца, не перебивая, хотя несколько раз ловил себя на желании уточнить подробность или поправить слишком смелое предположение. Он подавил это без труда, ведь люди гораздо охотнее выдают собственную меру понимания, когда им не мешают говорить, и за годы работы с драконами Заксар привык ценить не только поступок, но и то, что ему предшествует, едва заметный поворот внимания, лишнюю паузу, неожиданно выбранное слово.

Пока Джил говорил, Заксар столь же спокойно изучал и его самого, не из праздного любопытства, а по старой привычке, давно ставшей почти профессиональной. Рейд был высоким, тяжёлым в плечах, с той телесной уверенностью, которая редко рождается в приёмных залах и ещё реже сохраняется у людей, привыкших поручать всякое неудобство другим. Длинные волосы, густая борода, крупные руки и заметная сила в движениях создавали впечатление человека, чьё тело не существовало отдельно от ремесла. В нём не было ухоженной бесполезности богатого заказчика, и Заксар.

Норвегию и Францию он запомнил сразу, тогда как предположения о породах принял с осторожностью. Пока никто не видел самих яиц и не знал их происхождения, любое название оставалось лишь догадкой. Гораздо важнее было то, что продавец обещал сразу два яйца и чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы эта подробность уже начала путешествовать по чужим разговорам.

Предложение спросить о Чёрном гебридском заставило его замолчать немного дольше обычного. Для другого человека название породы означало бы редкость, цену и удачный повод для торга, тогда как для Заксара за двумя словами сразу поднялось всё то, что он предпочитал не носить на поверхности сознания: старые записи, весенние обходы, молодые самки на первой кладке, люди, возвращавшиеся домой с ожогами, и те, кто не возвращался вовсе. Одно похищенное яйцо уже однажды оставило после себя пустое гнездо и мёртвого Хранителя, поэтому Заксар давно научился не превращать память об отце в меру всех последующих решений: горе, которому позволили стать доводом, слишком быстро начинает выдавать себя за здравый смысл. Но мысль Рейда была слишком точной, чтобы от неё отмахнуться.

— Это стоит проверить, — произнёс он наконец, сохраняя ровный тон. — Только его согласие ничего ещё не докажет. Он может лгать, может сначала найти покупателя и лишь затем искать то, что ему пообещал, или попытаться выдать за нужную породу другую кладку, рассчитывая на то, что человек, покупающий драконье яйцо, знает о драконах немногим больше собственного кошелька. — Уголок его рта едва заметно дрогнул. Заксар встречал таких людей прежде: они могли часами рассуждать о свойствах крови, цене кожи и силе огня, а затем подходили к живому дракону с уверенностью человека, решившего, будто дорогая вещь обязана быть понятной только потому, что он способен её купить. — Но если вопрос его не удивит, мне хотелось бы знать, что последует за ответом.

Большего Заксар говорить не стал. Он не собирался объяснять Рейду, какими словами вести торг или как добиваться откровенности: если Джил действительно умел существовать среди людей, предпочитавших деньги именам и молчание законам, результат скажет о нём больше любых заверений.

Самому Заксару теперь предстояло проверить собственную землю. Даже если продавец рассмеётся в ответ на просьбу о гебридском яйце, ближайшие дни всё равно придётся провести над журналами кладок и защитными чарами. Возможность, однажды названная вслух, становилась его заботой до тех пор, пока не была опровергнута, а выражение «сюда невозможно проникнуть» всегда казалось ему слишком удобным способом перестать искать дыру в стене.

— Остальные яйца пока интересуют меня меньше как породы и больше как след одной руки, — продолжил он. — Если один человек способен обещать товар из разных мест, значит, либо он сам стоит ближе к источнику, чем хочет показать, либо умеет находить тех, кто готов добывать для него. — Человек, которому не требовалось самому приближаться к кладке, представлялся Заксару опаснее одиночного браконьера: он мог потерять одного исполнителя, заменить его другим и никогда не почувствовать запаха обожжённой земли у гнезда. Подобные люди любили считать себя чистыми лишь потому, что кровь оставалась на чужих руках. Гораздо любопытнее оказалось замечание Джила о стратегическом барыше, и Заксар посмотрел на Рейда уже с иным интересом.

— Вы сказали, что деньги занимают вас меньше будущей пользы нашего знакомства. Мне хотелось бы понять, чего именно вы хотите. — У МакФасти существовали вещи, которых посторонний не получил бы ни за одну услугу, и границы эти Заксар знал слишком хорошо, чтобы пугаться самой возможности торга. Напротив, ясная цена всегда казалась ему честнее долга, который однажды всплывает в самый неудобный момент и требует оплаты в той валюте, о существовании которой никто прежде не договаривался. — Прежде чем это знакомство станет чем-то большим, лучше обоим понимать, чего другой от него ждёт. — Прежде чем Заксар успел продолжить, по камням на мгновение скользнула огромная тень, и он машинально поднял голову. Высоко над берегом, достаточно далеко, чтобы не считать его появление интересом к чужакам, но достаточно близко, чтобы различить знакомый излом крыльев и почти синеватый блеск чёрной чешуи, плыл Чёрный Шпиль. Дракон шёл вдоль острова неспешно, позволяя восходящему воздуху нести себя над склонами, и Заксар узнал его раньше, чем успел сознательно всмотреться. С этим животным память неизменно совершала одно и то же маленькое предательство, потому что следом за названием возникал Финли — не тот мальчишка, которого старший брат когда-то таскал прочь от слишком опасных троп, и даже не мужчина, с которым они научились спорить так, словно каждый новый спор мог наконец решить все предыдущие, а простое мучительное знание его отсутствия. Чёрный Шпиль по-прежнему возвращался к знакомым скалам, будто ничего в устройстве мира не изменилось, и Заксар иногда почти завидовал существам, которым не требовалось превращать любовь, долг и обиду в политические убеждения. Дракон постепенно ушёл дальше, растворившись за неровной линией высот, а Заксар опустил взгляд к Рейду с тем же выражением, с каким смотрел на него прежде.

— Что до продавца, попросите у него Чёрного гебридского. Мне интересно не столько услышать «да», сколько понять, насколько далеко он готов зайти в собственных обещаниях. И если вам действительно покажут яйцо, дайте мне знать прежде, чем оно сменит ещё одни руки. Мне не настолько нужен человек за ним, чтобы ради этого позволить живому зародышу ещё несколько недель путешествовать в ящике. — В его голосе не стало больше громкости, однако исчезла прежняя мягкость. Для кого-то яйцо могло быть уликой, приманкой или дорогой к более крупной торговле. Для Заксара оно прежде всего оставалось драконом, которому просто ещё не довелось вылупиться. Он посмотрел на Джилроя чуть дольше прежнего, уже не как на случайного носителя полезного слуха, но и не настолько благосклонно, чтобы перепутать интерес с доверием.