ёбнул шот, ещё шот и ещё - сразу стало хорошо. а было плохо? хер его знает.

не отдавая особого контроля своим действиям, прожигал этот вечер (или уже ночь) в каком-то баре, курсируя между тремя пунктами назначения. первый - барная стойка, где довольно сексуальный бармен с ухоженной бородой услужливо составлял мне компанию за разговором, не забывая пополнять содержимое моего стакана. второй - танцпол, не особо большой, да и вряд ли вообще это на самом деле было место для танцев, ведь все-таки я не в клубе (наверное), но несколько людей помимо меня там периодически растрясали свои косточки. да и после такого количества выпитого алкоголя - вообще без разницы, где и как танцевать, да хоть голым! хотя, нет, это я поспешил. до такого еще не скоро.. да и вряд ли дойдет, конечно.. так, о чем это я. третий пункт - туалет. нужны ли здесь дополнительные комментарии? едва ли.

сейчас как раз выбирался из обоссанной (не мной. ну, или не только мной) кабинки, на ходу проверяя, нет ли капельки на джинсах случайной - вроде пронесло. помыл руки, сполоснул лицо, уставившись прямо в глаза собственному отражению в замызганном зеркале. куда катится твоя жизнь, Питер? или похуй, пляшем? поддаюсь каким-то внутренним порывам, начинаю двигаться обратно к барной стойке на автопилоте, как будто мои конечности не особо волнует мнение мозга.

- повтори, - стучу пустым стаканом из-под виски по барной стойке. слегка нагло, возможно. даже грубо. даже выдавливаю из себя вдогонку нелепое - пожааалуйста, - расплываясь в дурацкой улыбке, с трудом пытаясь сфокусироваться на лице бородатого бармена. интересно, что там под одеждой? какой инструмент прячется в трусах? а носит ли он вообще трусы? пользуется бритвой или депиляционный крем какой-нибудь? или, может, там волосатое все, как я люблю? блять. этот сумбурный поток мыслей. и интрига на следующий день - буду ли я себя ненавидеть за то, что происходит сейчас? хотя иногда проносит. особенно, если я отправляюсь домой не в одиночестве. как будто бы после сна с кем-то в обнимку (или с членом в жопе) - любое похмелье как рукой снимает. загадка дыры.

- спасибо, - вытягиваю из кармана пару банкнот, перевешивающих стоимость напитка. подмигиваю (или, точнее, пытаюсь), мол, остальное на чай. и пытаюсь отправиться к выходу из бара. чтобы, как минимум, выкурить пару-тройку сигарет, перевести дыхание, оказаться в тишине, хотя бы условной. находиться в таком скоплении людей.. нет, вовсе не утомительно. по крайней мере, для меня. даже наоборот - несмотря на мое состояние, чувствовал я себя прекрасно. как говорится - хоть горы сворачивай иди. или не так говорится? да похер.

спокойно выйти из бара не получилось - я скорее вылетел наружу, зацепив по пути каких-то мужиков. не успел ничего понять, как меня уже тащат за шкирку, аки котенка, куда-то за угол. ну, как минимум, здесь точно будет потише. хоть и не сейчас, потому что тишина прерывается глухими звуками ударов. и моим вырывающимся хрипом.
- да бля, - пытаюсь что-то произнести, но мне не дают даже слова вымолвить! что-то там бубнят между собой. о том, что я к кому-то из них в туалете приставал? а ведь не исключено, хоть и не помню. а у второго алкоголь свистнул, так ты же просто рядом стоял, я перепутал! почему сразу пиздить.. можно же поговорить. словами. через рот. чья-то рука в очередной раз замахивается надо мной, но я вытягиваю свою. на какое-то время в глазах прояснилось. крепко сжимаю руку мужика, переводя взгляд на его лицо. чувствую во рту вкус крови.. сплевываю вперед, прямо на лоб, чтобы потом отправить туда кулак второй руки. но при этом я как-то абсолютно позабыл о втором мужике, которого не особо воодушевили на переговоры мои действия.

не знаю, сколько это продолжалось. я просто лежал практически в позе эмбриона, не произнося больше ни звука. слишком много алкоголя.. так бы я дал им отпор. ну или убежал бы. но сейчас главная задача - выжить. когда эти двое, видимо, устали или решили смилостивиться и не доводить дело до конца - я собрал все силы в кучку, чтобы переместить свое тело куда-то в сторону, в кусты. еще даже рассветать не начало. вот умора будет, если кто-то решит помочиться прямо на меня. энивей, здесь я чувствовал себя как-то.. больше в безопасности что ли? даже мог позволить себе выпрямиться, вытянуть ноги. сквозь опьянение потихоньку начинала просачиваться ноющая боль. видимо.. завтра я все-таки буду себя ненавидеть.

Последние пять лет превратились в сплошное месиво с ароматом засохшего дерьма на стенах. Он редко появлялся дома, хотя старался не пропадать с радаров. Иногда отвечал на звонки, но чаще сбрасывал или просто игнорировал, дожидаясь того момента, пока вибрация стихнет, позволил погрузиться обратно в пучину собственного больного сознания. А ведь когда-то все было совершенно иначе. Когда-то ему казалось, что вся жизнь впереди и целый мир, который он объездит сам, находясь за рулем, дрифтуя на поворотах, набирая бешеные скорости на автостраде, иногда опуская стекло, чтобы закурить, слегка сбрасывая скорость, ощущая напор свежего воздуха, тепло солнечного света на коже...
Но все это теперь казалось полной нелепостью, хрупкой наивностью, столкнувшейся с суровой реальностью или же с дебильными решениями, поспешно принятыми. Звук скрежета металла, бьющегося стекла, разлетающегося по асфальту. Медленно растекающаяся лужа крови, предсмертные конвульсии, последний вздох. Эта картина часто появляется перед глазами Оливера, чуть ли не каждый раз, когда опускаются веки. С тех пор он почти никогда не садился за руль, потому что стоит ему оказаться на водительском сидении - как сразу ударяет паническая атака, все вокруг пульсирует, давит на мозг, уши, глаза. Дыхание сбивается, не получается наполнить легкие. И спастись от этого состояния можно было только получив забвение.
Выпивки в прежней компании не помогали, весь этот веселый гомон, разговоры о телках, сиськах, членах - только раздражали и навевали скуку. Так Оливер остался один, наедине с собой, демонами своего прошлого. Брат? Тот занят своей карьерой, бесконечная погоня за успешным успехом. Каждый раз, когда он включал телик и слышал упоминание своей фамилии или даже самого Джексона - только злость накатывала волной, после чего он открывал гриндер, соглашался навстречу с первым попавшимся или заинтересовавшимся и уходил в неизвестность. Ему не чуждо было продавать себя, деньги на новую дозу у мамы не попросишь. И последние пару лет он в принципе не включал телевизор, не читал новости, не интересовался преднамеренно.
Как ни крути, новость об аварии брата нельзя было проигнорировать. И самое жуткое, после чего Уокер младший только больше возненавидел себя - он испытал облегчение. Даже радость от того, что его прежний пример для подражания сломлен, растоптан. И эта радость... Какое я, блять, ничтожество, - думал он каждый раз, глотая очередные таблетки, закуривая косяк, проводя по коже проспиртованной салфеткой, нащупывая вену.
Первое время он хотел приехать к брату, поддержать, что-то в том духе. Как ни крути, общая трагедия - но Джексон пропал, что выбесило младшего брата еще  больше. Ну и черт с ним, каждый сам по себе. Полетаем в следующей жизни.
Он не помнит, когда последний раз ел, когда появлялся дома или вообще слышал голос матери. Даже если поднапрячься - не получается вспомнить. Когда-то это его напугало бы до усрачки. Заставило бы начать сомневаться, но сейчас.. Он лежал в какой-то заблеванной квартире, ощущая эффект бесконечного свободного падения. Практически полная темнота и тишина, прерываемые иногда звуками чьей-то блевоты или стонов. Кажется, несколько часов назад тут была групповуха, или это было пару дней назад? Надевал ли он резинку? Участвовал ли вообще в чем-то? Он не помнил. И ему было все равно.
Свободное падение резко прекратилось, теперь он чувствовал себя кучкой обломанных иголок, на которую наставили мощный магнит. Он не может сопротивляться этому притяжению, не двигает ни руками, ни ногами, ни головой, не открывает глаза, отдаваясь течению, как случайно угодившая в бурную реку ветка, сломленная с дерева резким порывом ветра. Как вдруг все остановилось, замерло, чей-то до боли знакомый и в то же время чужой приглушенный голос откуда-то издалека едва доносится до затуманенного разума. Его начинает трясти, откуда-то льется, кажется, вода и...
- Дж-ж-жееексон, - медленно выдавливает он из себя, расплываясь в дурацкой улыбке. Образ брата, возникший перед его глазами - расплывчатый силуэт, который постоянно движется, маячит, хотя брат в этот момент неподвижен. Оливеру кажется, что это лишь видение, очередная галлюцинация, морок, решивший напомнить ему, что сегодня день рождения. Сколько там, двадцать пять? Жизнь только начинается? Какая ирония. - Полетаем? У тебя есть... что-то мощное? - он снова потерял связь с реальностью, ухватившись только за то, что слышал. Ему предлагают полетать, кайфануть, вернуться в свободное падение или наоборот взмыть над городом, унестись прочь, ввысь, далеко к звездам и сгореть там до конца, проходя через атмосферу.