Посреди своей комнаты Улкеш возвышался темно-фиолетовой башней с рогатой вершиной, окруженный клубами серо-желтого газа. Перед ним парила в воздухе похожая на зеркало в округлой раме инфопанель. Лита прошла бочком поближе, на ходу снимая маску. Ядовитый газ забивал нос и горло, застывал намертво в легких, так что какое-то мгновение, довольно мучительное, она не могла вдохнуть, пока не раскрылись жаберные щели на шее, приспособленные именно к этому типу атмосферы, и тогда снова стало легко. Теребя маску в руках, Лита встала напротив экрана чуть позади Улкеша.
Мембрана инфопанели вспыхнула разными цветами, засияла изнутри. Сполохи света и цвета быстро сложились в картинку, и Лита увидела черное небо над рыже-синим шаром Эрии-4. Таймер с обратным отсчетом в углу монитора мигал, возвещая приближение часа Икс. Лита знала, как обозначаются ворлонские цифры, и считала про себя по-английски: тридцать минут, двадцать пять минут, двадцать минут. И все ждала, что над ржавым горизонтом планеты появится россыпь крабовидных черных корабликов, убегающих прочь. Но все было безмолвно и пусто, и с каждой сменой значка на таймере становилось страшней и страшней.
Пятнадцать минут, десять минут, пять минут. Лита почувствовала, что у нее подкашиваются ноги, и чуть было не схватилась за скафандр Улкеша, но он обернулся к ней и пронзил жестким взглядом — и ей мигом расхотелось цепляться, да и колени перестали так дрожать. Улкеш не мог ее утешить, но заставить почувствовать себя сильной — мог.
И она будет сильной в эти предстоящие минуты, хотя бы потому, что ее слабость и переживания никому не помогут. Все, что она сделала или не сделала — в прошлом, и ее чувства из-за сделанного никому не помогут. Может ли желание изменить ход вещей, происходящих за множество световых лет отсюда?
Четыре. Три. Два. Один. Вензеля и завитушки погасли, и зажглась пульсирующая красным точка. В то же мгновение небо над Эрией-4 разорвалось десятком небесно-голубых венчиков, и Лите показался диким нонсенсом их нежный и мирный цвет в сопоставлении с тем, что они несли. Толстый, круглый, как зеленый клоп, планеткиллер подлетел к планете, окруженный стайкой дредноутов с длинными щупальцами и легких истребителей, и сияние звезды, вокруг которой вращалась Эрия-4, высветило ярко его пятнистую спину. Камера приблизилась к флоту, показала крупным планом покатые блестящие корпуса, испещренные узорами, мощные лопасти двигателей и ребристые щупальца головных орудий — корабль-разведчик, с которого передавали съемку, покинул свою позицию и присоединился к остальной группе. Затем он сделал крутой вираж, и Лита увидела на экране бледно-желтый материк Эрии-4, окруженный фиолетовым морем.
В сознании Литы, словно в четком сне, возникла та самая картина, показанная Ван Майру там, внизу: как выбегают жители из своих домов, чтобы взглянуть на затмившееся внезапно солнце, запрокидывают головы, прикрывая ладонями глаза. Женщины и дети, шустрые и хамоватые подростки, любопытные сплетницы-старушки, опасливые, предчувствующее нехорошее старики, пьяницы и наркоманы, нищие и больные, власть имущие и богатые, гангстеры с оружием и золотыми цепями на толстых шеях, полицейские возле своих машин, не торопящиеся их ловить — все поднимут головы вверх, когда солнце затмится и померкнет привычный дневной свет.
Тогда она рухнула на пол, забилась, как в судороге, ломая ногти о твердый настил, выгибаясь, ударяясь головой. И кричала раз за разом, захлебываясь в слезах, соплях и слюне:
— Вы не можете сделать этого! Не делайте этого, не делайте! Пощадите их! Я знаю, они хотели их выгнать, они не смогли, я знаю, они хотели. Пощадите их, дайте им время… Не делайте этого, пожалейте их всех.
Туман застлал ей глаза, она ничего не видела вокруг и почти ничего не слышала, оглохнув от собственных воплей, и не хотела ничего слышать и видеть, боясь узнать, что планеткиллер выстрелил.
И через завесу ее криков донесся ровный голос Улкеша:
— Тени уходят.
Очнувшись, словно ее окунули в воду, Лита приподнялась, опираясь на руки, села на пол. С широко раскрытым ртом, не дыша, она смотрела, как с поверхности Эрии-4 в рассыпную поднимаются пригоршнями паучки темных кораблей, мечутся и тают в бездонной тьме космоса. Ворлонские истребители носились туда-сюда вслед за ними, стреляли — и то один, то другой крабик ярко вспыхивал и гас, уже навсегда. Но были и такие, что успели просочиться в гиперпространство — кораблям Теней не нужно создавать точку перехода, и они просто таяли, пуская напоследок по щупальцам рябь.
Когда последний корабль был уничтожен, ворлонский флот развернулся кругом, открыл желтые точки перехода и скрылся.
Инфопанель погасла, белые клубы газа пересекали ее плоскость, струясь из-под потолка, и разбегались клочьями по комнате.
— Вставай, — сказал Улкеш Лите, ошеломленно смотревшей на пустой экран. — Иди отдыхай, у нас завтра много работы.