В кабинете Вирджинии Райли — уже большом, но ещё квадратном, — всё содержалось в том же строгом порядке, что и в её голове: ничего лишнего, ничего личного. Личные вещи, как, например, любимую чашку и очередной купленный в порыве любовный роман, Вирджиния прятала за отдельной дверью, куда не допускались посторонние.
Этот день, как и почти вся жизнь, начался по расписанию: ранний подъём, полезный завтрак, пилатес с тренером, прогон планов и задач с Алексом, и, наконец, рабочие часы. На Алекса обычно отводилось пятнадцать минут, достаточных, чтобы выпить утренний кофе и утвердить расписание ещё один, последний раз.
— У нас накладка: Вы поставили Моррисона с часа до часа двадцати пяти, но сегодня в восемь CBS дали апрув по программе и просят встречу в час на подписание.
— Моррисон подтвердил?
— Да.
Подавив вздох, Вирджиния отвернулась к окну и позволила себе немного подумать.
Нет, никаких "но".
— Оставь Моррисона. Скажи CBS, что наше предложение остаётся в силе, но время нам не подходит. Пусть рассмотрят сегодня после восьми.
— Тогда это всё.
Отпустив Алекса коротким кивком, Вирджиния отодвинула на край стола офисную чайную пару, чтобы уже через две минуты её забрала Мари, и традиционно начала день с расписывания входящих документов.
День шёл, как ему и полагалось, — в соответствии с планом.
В 12.45 Мари принесла два комплекта материалов для встречи с Моррисоном, уточнила по кофе (всем как всегда), разложила на брифинге папки. Психологический ход: чтобы Моррисон не воспринимал себя как подчинённого, Вирджиния всегда садилась с ним за один стол.
В 12.47 Вирджиния вышла из-за рабочего стола, чтобы выровнять папки, и вернулась на место. Открыв верхний ящик, достала зеркальце. Освежила помаду, проверила, не осыпалась ли тушь.
В 12.58 заняла своё место за брифингом — спиной к окну, лицом к входной двери. Поправила гостевые бутылки воды и стаканы, ничего этим, впрочем, не изменив.
Когда вошёл Моррисон, Вирджиния поднялась на ноги снова, и жестом немого, пусть и избыточного приглашения указала на стул напротив.
— Мистер Моррисон.
Села сама, открыла папку и, дав ему время ознакомиться хотя бы с первой страницей — краткой справкой о последнем задержании, за которой лежали выписки из отчетов полицейских, распечатанные цитаты из обзора новостей, а также фото с места событий, — едва приподняла бровь, чтобы уточнить, может ли она начать.
— Сегодня нам с Вами нужно обсудить Вашу работу за 10-ое августа и сопровождение презентации Normalize.
Аккуратно постучав, Мари внесла кофе. Две чайные пары, ничего кроме. Вирджиния бросила короткий взгляд на часы над дверью, но промолчала. Сдвинула свою пару на два дюйма влево, развернула на блюдце ручкой к рабочему столу и предложила:
— Начнём с первого вопроса.
Дверь закрылась.
— В организации процесса было допущено несколько дорогостоящих ошибок. В первую очередь, защита гражданских лиц не была обеспечена на должном уровне.
Пострадал персонал школы. Не слишком сильно, и, главное, почти не пострадали дети, и, если бы не Моррисон, всё могло бы кончиться хуже, но в сети уже опять демонизируют людей с особыми способностями, и очередные статьи о "мутантах" (врагах человечества даже там, где они приносят пользу обществу) сейчас создают не лучший фон для появления вакцины. Многие могут воспринять её как обязательство, а не возможность.
Кроме того, все пострадавшие потребуют компенсаций.
— Кроме того, муниципальному имуществу был причинён ущерб, который нельзя охарактеризовать как сопутствующий.
Пострадало здание школы. Ремонт будет дорого стоить не только бюджету Нью-Йорка, но и федеральному бюджету, и этого можно было бы избежать, если бы люди Моррисона лучше контролировали свои способности.
Уже вечером 10-ого числа у Вирджинии было несколько неприятных звонков, в том числе от мэра.
— Может быть, я могу что-то сделать для Вас, чтобы в будущем подобные ошибки не повторялись?
И, если у Моррисона был бы наготове ответ, она уже знала, что спросила бы следующим: почему же тогда он не пришёл к ней за помощью раньше?