ФАНДОМЫ
гп
ТИП ОТНОШЕНИЙ
моя 7я
куда: hp: solitude [мародёрка, дарк!ау]
кому: руби, старшая сестра
в поиске приемного (гения) младшего брата
mateo marsh
23 • mb/hb/pb* • hatter at sombrero de cabrera • bm/n
fc: damiano david [or another mediterranean boi]
В полосатых обоях приюта как в клетке — и не видно замка. Магия внутри бьется об ребра, кончики пальцев щекочет. Ей ( тебе ) не вырваться, нельзя, не рады. Две семьи позади, а нулевой — не вспомнить. Сова приносит письмо как отмычку, побег от обыденности…
… до лета всего-то. Катятся злые слезы по щекам, заливая вычурный галстук. Ты делаешь чудеса из лохмотьев, но ни талант, ни чары, ни зелья не помогут из шляпы достать родной дом. Ранят не насмешки — неизбежность. Но лучше уж драить котлы, чем сортиры в маггловском приюте. Потому что вдвоем. Защитница взялась невесть откуда и зачем, но её спина от уколов надежный щит. Её смех ножом между ребер — расклеился, мелкий, хочет к маме скорей.
— Нет её.
Бледное лицо Руби — как чистый лист, с которого вот-вот начнется твоя жизнь.
— Матео, сынок!
Слова из неизвестной системы координат.
— Братец, ты гений.
Незнакомой природы объятия.
Сколько ночей в новом доме прошло, прежде чем ты забыл виновато улыбаться? Будто ты тут на птичьих правах. Словно всё это иллюзия — и вишневый сад, и собственная комната, и можно витражами окна расписать. Последний стежок приковывает лапки к шляпке, первый взмах палочки заставляет чучело синички чирикать Лондонский мост. Чужой пра-пра- с портрета смеется и аплодирует. У чужого пра-пра- твоё имя. Не наоборот. Так ты себе повторяешь.
С детства готовился с миром сражаться, но у Руби костяшки в крови за тебя. Думал придется кнаты считать, но у Робина в кассовой книге порядок. Планировал выживать, позабыв про мечту — витрина салона при тебе расцветает. Под крышей «Вишневого цвета» всё чаще слышно твой заразительный смех, заглушающий все споры. Стал для брата с сестрой медиатором, жизненно необходимым ингредиентом растворился в уютном вишневом болоте.
— Соври, что он вернётся.
Ты расслабился, Тео. Вдохновением увлёкся, летучими лентами глаза затянул. За беспечность сурова цена. Не заметил теней за плечами у брата, слишком поздно ладонь протянул: «отпусти». Бледное лицо Робби — как белый флаг.
Отпустил.
Смехом пустоты не заполнить, танцем равновесие не восстановить. Руби шляп не носит, и ты вяжешь ей пламенный шарф с угольками помпонов — блуждающим огоньком в переулках мелькает; остаешься против совести / страхов / сомнений один на один.
Шоу должно продолжаться. Красные нити обнимают лоскуты — возрождаешь искусство из пепла. Время выживать, не время для лишних вопросов. Но в позабытой тишине одиночества любопытство снова жжет изнутри. Неблагодарный мальчишка // никто так не скажет, кроме тебя самого.
Откуда ты взялся, Матео? В каком имени отказала судьба?
• mood: единственный нормальный марш и тот приемный; поколение совесть; булочка с корицей (но это не точно)
• mp3: mecano - hijo de la luna
• мапрешс матео, прости, что оставила наедине с ножницами в пустом салоне, это всё робин виноват!! я скоро его найду, прибью, и вернусь, делай шляпы и не делай глупостей!!
• вообще-то, делай, hehe. я мечтаю, чтобы мотя на семейно-военных драмах стал badass творцом (неприятностей) и погряз в лютных делишках по уши, с сочным блэкмаркетом в дарк ауф не пофлиртовать — грех. а ты святой (по версии сестры).
• кровь со звездочкой по причине если бы мы знали чей мальчик, но мы не знаем чей мальчик. какими были его имя и жизнь до маршей, как занесло в маггловский приют и что он оттуда вынес — целиком на твой вкус. троп с поиском тру фэмили (не поняла, а я кто.......) опционален, но будто бы в воздухе витает, задумайся!!
• [!] в этом доме нет стоп-слов, но сосаться точно НЕ будем.• про игрока: в среднем по больнице отдаю постики по выходным, большие и маленькие, третье лицо, настоящее время, выделяю прямую речь, не падаю в обморок от мата, рефлексии и всякого т-а-к-о-г-о [экспрессивного], могу жить и с лапсом и без. короче, давай снимать буквами кино и не ограничивать друг друга. мне абсолютли непринципиален размер и оформление текста, которым соигрок развивает сюжет и персонажа, лишь бы на месте не топтался и не стеснялся сказать "руби, хелп", если застрял — всё докрутим и раскурим. ещё мне важно мэтчить вайбы и совместно генерить
мемыхеды, так что коннект формата пост сдал / пост принял — точно мимо. какого прикольного жука я встретила сегодня по пути домой рассказывать без отмашки не буду, так и быть. а, и у меня 100% понимания, если пост задерживается по причине "сегодня хочу лежать смотреть ковер, а не сочинять", я сама chill girl — горю, но не перегораю годами, вот. вроде всё сказала!
Сначала кажется, что всё в порядке. Что Робин Марш — взрослый мужчина, а не балбес, навернувшийся однажды с облетающей за окном вишни. Что бегство из дома — в шебутном детстве осталось. Теперь под контролем всё. Всё в порядке, так он сказал. И сразу стало неловко бояться. Волшебство показалось не сложнее полета. Взмах вверх — последние угольки гаснут. Взмах вниз — собирается заново стекло витрин. Матео осторожно смеется, подметая прах своих дивных творений. Шляпы не жалко, главное — головы под ними сохранить.
Но во снах всплывают лишь черные дыры под глазами, бледная тревога на дне зрачков. Такое за завтраком обсуждать не принято, незачем, неправда будет в ответ. По ту сторону газеты — решение принято. За него не сносить головы. Обычная среда вдруг становится последней. Четверг встречает их мозаикой витрины на брусчатке, скрипучей дверью нараспашку, гнетущей пустотой внутри. Руби садится на пороге, пряча голову в ладонях. Матео вновь смеётся осторожно, а вид — виноватый насквозь. Руби не задаёт вопросов, не ищет ответов. Собирает стёклышки палочкой. Верит. Ждёт.
Дни тянутся расплавленной лакрицей, от дыма надежд не остается и следа. Синяк на плече гадко колется — такой простой бладжер пропустила, балда. Коты на душе не отстают — так просто в отговорки поверила, дура. Не в Гринготтс, не в Виверну и даже не за новым паркетом. Никуда он ушел. Не к вечеру, не к завтраку, не в пятницу. Никогда он вернётся. Чашка приземляется на подоконник судейским молотком. Приговор очевиден, обожжённый язык бодрит лучше кофеина. Матео-старший цокает с портрета, низзл в кресле гипнотизирует урчанием. Поспать бы тебе, милая. Сделай глоток пурпурного отвара и отключись хоть на минуту. Руби подливает огневиски в кофе.
Налёт на стенках чашки мрачней перспектив, мятые окурки дрожат на сквозняке — по дюжине на каждый день опустевшего дома. Руби трёт ожоги подоконника, морщится, собирает волю в кулак. Без родителей «Вишнёвый цвет» подёрнулся пылью, без Робина — хандрой, будто тиной, зарос. Вернётся / соври, что он вернётся, Тео / и точно устроит скандал. Пламенное пойло исчезает в мыльном круговороте раковины.
Минутная стрелка не успевает первый круг завершить. Часовая — обнимает полночь. Руби — швабру. Падает без сил на смятый в кресле плед, спугнув кота, и вновь сверлит взглядом каминные часы. Наивной веры время закончилось вчера. Разводы на паркете упрямо белеют — проще кубок Лиги забрать, легче хозяина дома найти, чем достичь этого вбитого в голову порядка. Забытые на столике коробки в паутине праздничных лент — её предел, тихий омут былого спокойствия. Не сомневаясь, ныряет с головой. Вертит в руках то новенькую биту, то перчатки ей в цвет. Перебирает открытки — пальцы колет мамина экспрессия испанского. Сойдут с ума, если узнают. Вернутся. Нельзя. Блестящий кубок — охлаждает волнение / вы всегда номер один в Лиге Агаты / пальцы замирают на золоченой каллиграфии.
Ей будто снова только стукнуло 23, опять в предрассветном жужжании лампы носом клюет. Голоса становятся тише, воздушные замки бунтарских идей — растут на слипающихся глазах. Чьи-то руки убирают развалины торта из-под носа, успевают за секунду до падения на столешницу, накрывают пледом плечи. Сквозь сон разговор — безобидный. Наяву — запускает обратный отсчет. Сверкает зеленым камин.
Сонный Матео за стойкой, провожает взглядом упрямую тень на метле. Должно быть, в этой семье, в этом сентябре все теряют рассудок. Скоро ли накроет и его? Утро подскажет. Гаснут окна салона, а Руби взмывает всё выше, среди крыш волшебного Лондона видит только одну. Мчит, подгоняемая боевым барабаном в груди. Растущая луна слепит насмешливой улыбкой, осень застилает ветром глаза — Руби едва не пролетает мимо. Еле успевает развернуться, притормозить — уже никак. Лихо цепляется хвостом за прутья балкона, звонко падает спиной сквозь окно.
— Агата! Ай, — колючий ковер жжет лопатки, голос негодованием горит, — Агата, где ты? Где он? Где мой чертов брат? Где Робби?
Глазам отчего-то тоже горячо.
- Подпись автора
