Тень, отбрасываемая огромным зверем, падает на залитый кровью снег. Хлопья, осыпающиеся с неба, белыми мухами садятся на алые пятна. На снегу, перемешанном с кровью, лежит мужчина. Отец? Почему отец? Спустя столько лет…
Нет, чужое лицо, перепачканное кровью, не принадлежит отцу. Но это лицо она хорошо знает. Это лицо она раз за разом видит во снах, так четко и ясно, что встретив однажды безошибочно узнает. Бледная кожа, коротко остриженная борода – перец с солью…
Громко каркает ворон, и знакомый незнакомец вдруг улыбается и распахивает глаза.
Далла вздрагивает, и тоже открывает глаза. Сон, оставив послевкусие холода, и какой-то почти болезненной надежды, отступает, а темнота комнаты встречает тишиной, нарушаемой воем ветра за стенами.
— Была моя любовь прекрасна, словно лето… — шепот сам срывается с её губ. Слова, пришедшие из сна, прозвучавшие отголоском вороньего карканья, ворвавшиеся в разум вместе с тишиной комнаты и воем ветра.

— Вороны! – чей-то крик донесся до ушей, когда Далла, сидя у разведенного в открытой печи огня, перетирала в деревянной мисочке кусочки коры, настой которой использовала для лечения несварения желудка.
— Вороны! – повторил другой голос.
Вороны. Здесь? Что они забыли у реки? Да, стражи Стены воюют с теми из них, кто пытается подойти слишком близко к стене или, глупцы, перебраться через неё в поисках лучшей жизни. Но племя, жившее у реки, жило мирно и никогда не пыталось нарушить границы (хотя, кто и, когда эти самые границы установил, еще стоило прояснить).
Девушка отставила в сторону миску и поднялась на ноги, намереваясь выйти наружу, прихватив с собой длинный отцовский нож.
Дверь скрипнула и распахнулась прежде, чем Далла успела взяться за ручку, впуская с улицы морозный порыв ветра.
— Там Вороны. И один из них ранен, — пропыхтел стоявший на пороге парнишка лет двенадцати.
— Они напали?
— Нет. Им нужна помощь. На одного из Ворон напал зверь. Они знают о тебе, и пришли…
— Зверь?
В груди сжался ком, и горячей волной поднялся между лопаток, вдоль позвонков, к затылку.
«Была моя любовь прекрасна, словно лето…»
Сунув нож за пояс, Далла кивнула и вышла в метель следом за мальчишкой.
Двое, одетых в черное, держали третьего, изорванного и перепачканного в крови. Столько их, павших от когтей и зубов местных хищных зверей, повидала за свою, пока еще довольно короткую жизнь, Далла. А сколько их еще будет… Выживает меньше половины. Отцу не повезло. Этот дозорный еще жив, но кто знает, сколько он еще протянет, даже если она попытается помочь.
И всё таки…
Девушка подошла ближе и, сдвинув в сторону закрывающий лицо раненного мужчины, густой черный мех воротника, прищурилась. Снег слепил глаза. Но это не помешало увидеть лицо… Его лицо!
Сердце громко ударилось о ребра, отдаваясь в ушах гулом крови.
Лицо мужчины, которого Далла раз за разом видела в своих снах. Бледное, перепачканное кровью…
Снег, кровь и тень огромного зверя.
Где-то совсем рядом громко каркнула устроившаяся на дереве ворона.
— Несите его в дом. Я попробую помочь.

Пришлось прибегнуть к помощь принесших раненного Ворон, чтобы снять с него пропитанную кровью, изорванную одежду. После, спровадив всех лишних из дома, Далла осторожно смыла с тела незнакомца кровь и взялась за тонкую, остро наточенную костяную игру, в которую был вдет конский волос. Большие раны нужно было зашить.
-  Была моя любовь прекрасна, словно лето.
Игла, поднесенная к коже, чтобы сделать первый стежек, едва не выпала из пальцев.
Далла замерла, всматриваясь в бледное лицо, склоняясь ниже, словно желая лучше рассмотреть того, кого много лет видела сквозь пелену сновидений, и вот теперь видит наяву.
– И локоны ее, как солнца свет.
Мужчина бредил, и сквозь бред прорывались слова.
Это что, песня? Те слова, что пришли к ней во сне…
– Была моя любовь, как снег прекрасна, и волосы ее — как свет луны.
Рука дернулась, то ли в поисках оружия, то ли просто в слабой попытке ухватиться за реальность.
— Не двигайся, — Далла осторожно положила ладонь на правое плечо мужчины, прижимая его к постели.
— Мне нужно зашить твои раны, иначе не пройдет и суток, как ты отправишься своим к Богам.
Послушался, услышал ли? Но дергаться перестал.
Ушло около часа на то, чтобы зашить все раны, а после обработать их мазью из трав и смолы, накрыв кусками чистой ткани.
— Пей, — подхватив мужчину под голову, чтобы ему было удобнее глотать, Далла влила ему в рот содержимое сделанной из рога кружки. Терпкий и горький травяной отвар, который отлично борется с инфекцией изнутри.