• опыт игры - +/- 15 лет
• играю от 3-го лица, в прошедшем времени
• пишу достаточно быстро - 1-5 постов в неделю
• посты выдаю от 5к
• не люблю много диалогов в постах, акцентируюсь на описаниях, рефлексии
• очень люблю и умею в криминальные сюжеты и экшен: драки, погони, шпионские миссии
• не люблю НЦ ради НЦ, не начинаю с нее
• открыта к любым сюжетам

Она не могла уснуть. Просто сидела, смотрела на блики света в бокале. На красное марево оттенков - таких же, что залили сегодня склад в Хантс-Поинт. Сон не шел, разгоняемой тихой вибрацией где-то в груди. Адреналин минувшего вечера схлынул, но нервозность продолжала бить по чувствам. Даже вино не помогало, не успокаивало, лишь создавало приятный шум в голове.

Что ж, после сегодняшней показательной акции уже никто не сможет сказать, что не знает, кто такая Катарина Луккезе. В определенных кругах, конечно. Итальянка не стала отмазываться, юлить, искать какие-то оправдания. Да, это сделала она. Да, понимала, на что идет. Да, осознавала последствия. Нет, не боялась. В конце концов, комплекс рынка, несмотря на попытки полиции изменить расстановку сил, еще с семидесятых четко поделили между собой ее семья и Гамбино. И если последним, после ареста Витторио, захотелось увеличить свою долю - первые вовсе не обязаны на это соглашаться - и уж точно не пытаться вернуть внаглую экспроприированное.

Катарина даже не пыталась: просто пришла и доходчиво, наглядно объяснила, что будет, если тронуть то, что принадлежит ее клану. Теперь ее. Приговор отцу и брату ударил обухом по голове. Пожизненное одному, двадцать пять лет второму без права на досрочное. И если у Алессандро оставался мизерный шанс дожить до освобождения, то с главой семьи ситуация обстояла сильно хуже. Нет, номинально Витторио все еще занимал кресло одного из донов Нью-Йорка, вот только из Флоренса не так то легко руководить. Бесхозный штурвал семейного корабля пришлось подхватить женской руке, еще так неуверенно, но уже сознательно сомкнувшей пальцы на деревянной шпаге руля.

Брюнетка впервые так открыто дала выход своей способности. Сила - ужасающая ее саму и такая пьянящая - текла по венам, вызывала почти животный страх и панику в рядах противника. Кэт видела это. В зрачках, на лицах. Бойцы Гамбино не пытались скрыть, не стремились геройствовать. Зрелище воспаряющей над головами итальянки пугало даже самых отъявленных идиотов, включало инстинкт выживания на полную и отрубало логику напрочь. Луккезе как сейчас помнила эти взлетающие в воздух ошметки капусты, томатов, кабачков, каких-то еще овощей. "А какое могло бы получиться рагу..." Пули, выпущенные в ее людей сначала просто зависли в воздухе, а потом настигли стрелявших. Почти всех, кому-то удалось сбежать. "Пусть", - решила женщина тогда, новость быстрее достигнет ушей их хозяев. А пока...

Камин тихо потрескивал почти догоревшими поленьями. Катарина не включала свет, просто смотрела на редкие язычки пламени облизывающие потрескавшиеся угли. Она сидела прямо на полу, прислонившись спиной к дивану и поджав под себя голые ноги. Тонкая шелковая сорочка холодила кожу, контрастируя с теплом очага. Бутылка нерелло почти опустела. Брюнетка открыла ее в честь сегодняшнего дня - сама с собой празднуя завоевание нового статуса. Даже если кто и сомневался в дочери Луккезе, сегодня сделали свои выводы.

Кроме одного.

Он все еще упрямился. Все еще пытался раздавать свои советы. А она... Кэт даже того мальчишку, что ее люди обнаружили на складе, забрала с собой назло этому прихвостню отца - от которого не могла избавиться. Мужчина был ей нужен: он, его знания, умение вести переговоры... Но ему следовало еще осознать ту маленькую революцию местечкового масштаба, которую итальянка устроила сегодня, понять, кто тут теперь принимает решения. В голове даже сейчас звучал вчерашний диалог. Уже вчерашний, судя по часам на каминной полке.

Она заявляла.
Он спорил.

Зря.

Мальчишку все равно уложили на светлую кожу обивки ее линкольна. Все равно привезли в ее дом. Все равно отмыли и обработали ему раны - и даже уложили в одной из гостевых спален. Безродный, ненадежный, непроверенный... Слова выстреливали в мозг, но Катарина стояла на своем. Метаморф. Прикольные способности, но взяла его не поэтому. Просто хотелось топнуть ногой в лаковой туфельке на высокой шпильке - и показать, кто тут мамочка. Бойцы нервно косились на хмурого консильери, но выполнили требования той, что могла одним мановением руки продырявить человека вон той арматурой. Им еще тоже предстояло уложить последние события у себя в голове, а пока страх говорил и действовал за них.

Холодный синеватый блик со стороны кухни привлек ее внимание. Кто-то открыл холодильник. Катарина встала и, вылив в бокал остатки вина, прошлепала голыми ногами на свет. Замерла. Хлопнула ресницами. Медленно оглядела... собственного садовника, считай, в мумифицированном неглиже.

- Мартин, - подыграла она, уже догадываясь, кого видела перед собой. - Вам идут белые бинты. Идеальны к мертвенно бледному цвету лица. Почти тон в тон.

Женщина лишь хмыкнула, когда вместо изрядно одутловатого мужичка перед ней вновь появился тот самый мальчишка, которого она подобрала на базе. Прошла к кухонному острову, поставила хрупкий бокал, выбросила пустую бутылку в мусорное ведро, выудила из винного шкафа новую. Ни само наличие паренька в ее доме, ни нахождение с ней на одной кухне один на один - не пугало. Наоборот, казалось забавным. И его вид, от которого ее пожилая мама упала бы в обморок. И его явно лишенное манер поведение - словно глоток свежего воздуха пробивающее закостеневший шовинизм этих стен. Любопытный - и внезапно честный.

Катарина усмехнулась шире, подошла почти вплотную, оказываясь на своих каблуках почти одного роста с достаточно высоким юношей. Хорошо слаженным, симпатичным. Хмель в голове толкал на легкую провокацию.

- Можешь отдать натурой, - бросила тихо, почти интимно, легкий вызов, приблизившись почти вплотную, практически касаясь его тела своим. Провела ладонью по мужской груди, скользнула ниже, на живот, огладила перевязанный бок. - Что? Нет? Ну, ладно, - подцепила с наигранным сожалением пачку сигарет за его спиной - к которой и тянулась - и как ни в чем не бывало вернулась к своему недопитому бокалу. Прикурила. - Приготовить тебе пасту?

Внезапно собственная реплика подсказала, что брюнетка и сама бы не отказалась перекусить. Стресс, щедро залитый адреналином, выжрал почти все соки - как и у паренька его ранение - и, похоже, им обоим не помешало бы подкрепиться чем-то достаточно калорийным, чтобы организм понял, что режим выживания можно выключить. Карбонара была бы в самый раз.

- Надеюсь, ты не вегетарианец? - взгляд еще раз прошелся по полуобнаженному подтянутому мужскому телу, оценить которое не мешали даже бинты, но женщина тут же отвернулась в поисках пачки спагетти и подходящей кастрюли. - Потому что я планирую сделать что-то очень вредное и вкусное. Ты в деле?

Клаудиа даже не сразу поняла, что за звук выдернул ее из достаточно занятного сна. Снилось Сакраменто - и почему-то на уроке анатомии их учили уничтожать человеческие останки с помощью подручных бытовых средств. Профессор Норридж так деловито выхаживал вдоль доски, пока студенты возились с телами на секционных столах, казалось - всю жизнь только и занимался, что утилизировал ненужных свидетелей, делая вид, что никакого трупа не существовало.

- Внимательно отнеситесь к безопасности помещения. Если тело свежее, будет очень много крови... - декламировал профессор, почему-то - внезапно - голосом Монтанелли.

Клаудиа подняла взгляд от давно остывшего старикана, завещавшего свое тело науке, которому уже технично сделала срединный разрез. Брови поднялись следом, не удержавшись на положенном им в спокойном состоянии месте. Норридж, то ли спохватившись, то ли просто что-то попало не в то горло, прокашлялся и невозмутимо продолжил уже в собственном тембре. "Показалось?" - но нет, очередной сбой матрицы снова нарушил сон. Через минуту вместо человеческой речи изо рта профессора стали долетать трели. Неприятные, пронзительные. Ввинчивающиеся сверлом дрели прямо в мозг.

Женщина кое-как разлепила глаза. Орал телефон.

Она специально поставила эту раздражающую мелодию, чтобы не попускать вызовы. В беззвучном режиме вечно не брала трубку, а вибро на смартфоне оказался настолько слаб, что мало чем отличался от полной тишины. Создавалось ощущение, словно кто-то скребся в углу, как мышь. За работой Клаудиа даже не слышала этого тихого жужжания, а вот выносящее мозг дребезжание, напоминающее звук старых дисковых телефонов, от которого едва ли не дрожали стекла - вот это она не пропускала еще ни разу.

Вокруг было темно. Будильник показывал едва ли начало второго ночи. Кто может звонить в такое время?

Трель не унималась. Тот, кому хватило в этот час набрать номер Клаудии - либо имел серьезный уровень железа в крови, сконцентрировавшийся в мошонке, либо... Становилось понятно, почему в только что прерванном сне Норридж разговаривал не своим голосом.

- Когда? - вместо приветствия бросила блондинка. Номер абонента был выучен назубок, отметающий необходимость расшаркиваться в приветственных реверансах.

На другом конце "провода" послышался знакомый, уставший голос. Который бы она ни с чьим, пожалуй, не перепутала. Ничего не требующий, ничего не просящий. Просто женщина знала, что сегодняшний рабочий день придется начать на несколько часов раньше.

Душ, фен, кофе. Ее там подождут. Уже, собственно, спешить некуда. Им. А вот она не хотела сильно кого-то задерживать. Клаудиа оделась быстро, не выбирала особо: какой-то спортивный костюм времен колледжа, кроссовки. Еще только сентябрь, не так холодно, да и в машине не замерзнет, а в медцентре все равно переоденется в то, что потом будет не жалко уничтожить. Сбежала по ступенькам, едва не столкнувшись с соседкой. Внимательно посмотрела той вслед. Не лучший вариант, свидетели ночных похождений блондинки были нежелательны, особенно с вопросами. Отделалась легкой ремаркой про срочный вызов - и устремилась дальше. Подумает об этом завтра.

Машина завелась не сразу. Что-то приличное приобрести Фортуно просто не успела, всего какая-то неделя прошла с ее переезда из Хьюстона. Ни нормального жилья, ни автомобиля. Понятно, что со временем все решится, особенно когда приедут вещи из Техаса. Но не прямо сейчас. Однако передвигаться как-то надо было - "бьюик", купленный в парке подержанных тачек, вполне справлялся со своей задачей. Блондинка с удовлетворением выдохнула, когда мотор чихнул еще раз, но все же заурчал. Видавший виды седан тронулся с места и покатил по слегка подледеневшему в ночном заморозке асфальту.

Один поворот, второй. Женщина не ориентировалась, ехала строго по навигатору, даже не пытаясь врать себе, что запомнила дорогу с первого раза. Вообще страшно тупила в городе, толком не понимая, где тут что в Чикаго. Забила в память бортового компьютера один маршрут - и все. Потом удалит, конечно, но сейчас только это спасало ее от топографического кретинизма.

Место на парковке оказалось занято неприметным внедорожником с тонированными стеклами. Подъехали максимально близко к аварийному выходу. Причем сдали назад, к самим дверям, чтобы привлекать меньше внимания вынесением и внесением плотного мешка с понятным содержимым. "Ну, все логично: черный ход - черный пакет. Тело в пакете тоже черное?" - с черным же юмором невыспавшийся мозг справлялся не очень. Припарковалась по соседству, кивнула мимоходом каменным изваянием замершего какого-то громилы - явно из людей Монтанелли - и вошла в клинику.

Свет не горел. Только легкие блики на полу от зажженной где-то в коридоре лампы позволял видеть в легком полумраке лестничного марша. В подвал - оно понятно. Там были и склады, и техническое помещение - и то, что проверяющим совсем не нужно видеть - отдельно оборудованная за фальшивой стеной комната, оборудованная так, что ее назначение никому не представлялось секретом. Если бы эти незадачливые граждане могли туда попасть. Как правило, их просто вносили. В бессознательном, а чаще в бездыханном состоянии. Уступая место хозяйке медной горы.

Клаудиа только хмыкнула, заметив мнущихся в закутке мордоворотов, но, вопреки их чаяниям, свернула налево. В раздевалку. Потерпят. Ей подготовиться надо. Зачем именно ее выдернули из постели посреди ночи, блондинка уже поняла и без разъяснений, а потому сменила уютный флисовый комплект на холодную ткань медицинской униформы, сунула ноги в резиновые шлепки - и только тогда прошла через конвой высоченных лбов, на ходу заплетая волосы в хвост.

- Дядя Гвидо, что-то ты сегодня припозднился, - отметила женщина, вытащив изо рта шапочку, которую закусила зубами, пока убирала лезущие в лицо пряди. Завязала на затылке последний элемент своего боевого доспеха - и потянулась уже к дополнительной защите, одноразовой, которую сожжет потом сразу, как закончит. - Или наоборот, рано начал, - Фортуно мягко улыбнулась. - Какой свежести у нас клиент?