ИЩУ СВОЕГО ЗАМЕСТИТЕЛЯ

Dettlaff van der Eretein (The Witcher 3)

ОДАМАР | AUDAMAR
высший вампир | 200+ лет | личный заместитель, разведчик и второй командир отряда наёмников

• Желаемый образ
Вампир, бывший дворянин, служитель Марики.
Происходит из очень знатного дворянского рода, чья история развивалась много сотен лет и восходит ещё к империи Моргалад. После Катастрофы его род стал одним из тех, кто довольно быстро адаптировался к новым реалиям и научился ими управлять в свою пользу.

Сама предыстория персонажа может быть любой. Возможно, семья отвергла его после того, как он стал вампиром, и ему, познав предательство, пришлось учиться жить заново. А возможно, смерть пришла в их дом резко и неожиданно, забрав всех, кто был ему дорог, но не забрала почему-то только его одного. Итог один – привычной жизни для Одамара больше не было, и на руинах старого мира, аккурат до первых завоеваний будущего короля Харальда Редвальда, он ушёл в Рионну.

Там Одамар и познакомился с Мареком.

Поначалу они друг другу не доверяли: Марек тогда состоял в банде бездушников, промышлявших воровством и мошенничеством, а Одамар продавал им информацию за деньги. Но чем чаще их сводил случай, тем становилось понятнее, что между ними больше общего, чем могло показаться на первый взгляд, несмотря на отсутствие души у Марека.

Вскоре Марек из банды ушёл, но контакт с Одамаром поддерживал – уже из личных корыстных целей. В Рионне они проработали рука об руку больше сотни лет, прежде чем Марек решил вернуться на материк, попутно основав собственный отряд наёмников, который окончательно сформировался в 580 году, как военная кампания. Одамар был тем, кто помогал Мареку найти людей и теперь держит внутри отряда строгую субординацию в том числе на своих плечах.

В отряде он – глас рассудка. Человек стальной воли и собственной моральной системы, ничему не верит на слово, всё проверяет наверняка. Профессиональный разведчик и шпион, свои основные умения, возможно, наработал ещё до того, как умер и воскрес уже слугой Марики. Не менее искусный маг теней, умеет подчинять себе нежить и упокаивать её. В качестве постоянного спутника и своих собственных «глаз и ушей» держит ручного ворона.

• Отношения с вашим персонажем
Личный заместитель. Второй командир вольного приграничного отряда: это означает, что Марек может оставить управление солдатами на него, уйти в одиночку по своим делам, а затем вернуться и застать всё так, как было.

Единственный человек в отряде, который знает о Мареке всё: его прошлое, имена тех, кого он любил, длинную череду предательств за спиной, его нынешние цели и мотивацию. Помогает ему добыть нужную информацию, становится его глазами и ушами там, куда Марек добраться не может, и умеет вовремя отойти в тень, даже если возникает желание отговорить своего командира от очередной самоубийственной затеи.

• Для чего разыскиваете, планы на игру
Во-первых, я очень хочу отыграть прошлое своего персонажа, поэтому с разбегу утяну вас во всё, что с этим связано: побег в Рионну, новая бродячая жизнь, преступность, ограбления, становление как командира, первые связи в преступном мире, первые же попытки найти ответ на вопрос, как вернуть себе душу. Будем изучать подпольную жизнь Рионны и пытаться осознать в ней своё место.

Во-вторых, хочу отыграть отношения и дружбу между двумя (не)людьми, которые знают друг о друге всё, по-своему близки, но между ними существует огромная и непреодолимая (на данный момент) эмоциональная пропасть. Марек считает Одамара ресурсом – ценным, трудно восполнимым, но ресурсом, и в нём попросту нет того механизма, который отвечал бы за любого рода привязанность, так как нет души. При этом значительную часть своей жизни он строит в том числе вокруг Одамара, держит его рядом с собой, вверяет ему командование в своё отсутствие, может корректировать свой маршрут и свои планы ради него. Одамар же считает Марека своим командиром, безусловно ему предан и готов пойти за ним куда угодно. При этом богиня Марика, которой Одамар служит, не то чтобы одобряет какие-либо связи с бездушниками. На этом можно построить какую угодно эмоциональную драму и личный религиозный конфликт (но ключевое здесь – отыгрыш именно драмы, а не бесконечных страданий).

В-третьих, хочу отыграть динамику командира и подчинённого, братьев по оружию, тех, кто бьётся спина к спине против общей угрозы, атмосферу мужского боевого братства и вот этого всего. Отсюда следует, что мне хочется сыграть и войну: участие в вооружённых конфликтах в качестве наёмников в разных уголках мира, последствия войны и её осмысление.

В-четвёртых, мне просто нужен напарник для особо опасных вылазок в Пустоши Амадии, с попытками там найти артефакты и знания прошлого, с разведкой, с расследованием детективных историй и изучением местности, где когда-то цвела жизнь, а теперь царит только смерть. И вообще я так хочу играть в Пустошах, что уже целый сюжет придумал. Нужен человек, к которому Марек будет приходить с очередной самоубийственной идеей, а Одамар соглашаться, втайне при этом лелея мечту когда-нибудь своего командира придушить, за склонность лезть в самую глубокую задницу мира.

Упоминался в постах несколько раз, но есть только один важный для меня кусок, где отображён примерный уровень взаимодействия между персонажами, какими бы хотелось их видеть.

Собственно, выдержка из поста.

– Неужели ты правда в это веришь?
Марек ничего не ответил. Он смотрел, как Одамар точными движениями распутывает узел на рукаве, чтобы выпустить ворона с очередными указаниями. С хриплым карканьем птица взмыла в серое зимнее небо, разгоняя крыльями холодный воздух. Она летела к замку Кайрхилл. И должна была рассказать, что увидела.

– Мало ли что люди болтают, – продолжал Одамар, наблюдая за тем, как силуэт ворона постепенно расплывается в небе, становится менее чётким. Голос вампира звучал ровно, спокойно, без злости и осуждения, но и без принятия. – Мне тут недавно какая-то старуха рассказала, что их лорд якобы вовсе теперь умеет возвращать души. В это ты тоже поверишь?
– Какого ответа ты от меня ждёшь? – спросил Марек, глядя пустым взглядом в сторону замка, едва видного сквозь туман и чёрные ветви деревьев. – Что я передумаю и отдам приказ уходить отсюда? Ты всё равно делаешь то, что я тебе сказал.
– Делаю. Вот только в то, что здесь рассказывают местные, я ни капли не верю.
– Тогда расскажи, какой у меня есть выбор.

Марек долго смотрел на удаляющуюся от них птицу, не замечая, что разведчик отряда уже давно перевёл взгляд на него самого, изучая его лицо с каким-то плохо читаемым выражением. Под ногами скрипела мёрзлая земля. Марек развернулся, привычным жестом опираясь на рукоять сабли.

– И есть ли он у меня вообще.

Остальные упоминания и контекст дам в ЛС после регистрации.

Имя не принципиально и его можно сменить, если захочется.
Биографию и предысторию до обращения в вампира тоже можете придумать какую угодно, всё, что описано выше – лишь примерный костяк, но наличие дворянского титула в прошлом хотелось бы оставить. И внешность. Наличие именно этой внешности обязательно. Будем честны: заявку я писал на 90% из-за неё, всё остальное намоталось уже потом : D

И да, между персонажами предполагается именно дружба и эмоциональная привязанность (односторонняя), без физической близости + своеобразная военная субординация. Но Unresolved Sexual Tension сюда хорошо ляжет, если захочется.

Персонаж очень важен для меня, но игрока на этой роли хотелось бы видеть инициативного и самостоятельного: стройте ему любые связи вне отряда, придумайте ему любую личную историю и конфликт, который хотелось бы отыграть, развивайте и любите его. Я вас с порога закидаю идеями на эпизоды, в том числе на настоящее время, но открыт к любым обсуждениям и люблю, когда у соигрока есть и свои личные задумки.

Как игроку, мне очень важна достаточно быстрая и стабильная игра, поэтому будет прекрасно, если вы сможете писать посты минимум раз в неделю.

• Тип приемки
Можно полный, можно упрощённый. В последнем случае хотелось бы увидеть примеры постов. Связь - гостевая и ЛС.

Пример поста

– Неужели ты правда в это веришь?
Марек ничего не ответил. Он смотрел, как Одамар точными движениями распутывает узел на рукаве, чтобы выпустить ворона с очередными указаниями. С хриплым карканьем птица взмыла в серое зимнее небо, разгоняя крыльями холодный воздух. Она летела к замку Кайрхилл. И должна была рассказать, что увидела.

– Мало ли что люди болтают, – продолжал Одамар, наблюдая за тем, как силуэт ворона постепенно расплывается в небе, становится менее чётким. Голос вампира звучал ровно, спокойно, без злости и осуждения, но и без принятия. – Мне тут недавно какая-то старуха рассказала, что их лорд якобы вовсе теперь умеет возвращать души. В это ты тоже поверишь?
– Какого ответа ты от меня ждёшь? – спросил Марек, глядя пустым взглядом в сторону замка, едва видного сквозь туман и чёрные ветви деревьев. – Что я передумаю и отдам приказ уходить отсюда? Ты всё равно делаешь то, что я тебе сказал.
– Делаю. Вот только в то, что здесь рассказывают местные, я ни капли не верю.
– Тогда расскажи, какой у меня есть выбор.

Марек долго смотрел на удаляющуюся от них птицу, не замечая, что разведчик отряда уже давно перевёл взгляд на него самого, изучая его лицо с каким-то плохо читаемым выражением. Под ногами скрипела мёрзлая земля. Марек развернулся, привычным жестом опираясь на рукоять сабли.

– И есть ли он у меня вообще.

Они прибыли сюда несколько дней назад. Изначально Марек не планировал задерживаться здесь дольше, чем на неделю, однако в первом же придорожном трактире, впустившем двадцать вооружённых людей, он услышал от хозяина, будто гвардеец местного владыки вернул себе душу. Вернул ли себе сам, или же кто-то ему помог – сведения расходились. Отчего – тоже было неясно. То ли сами боги его так благословили, то ли земля, разбудившая древних драконов, то ли сам лорд Кайрхилла обрёл невиданную силу от своей покровительницы. Это было неважно. Единственное, что интересовало Марека: гвардеец много лет был бездушником, и раз душа к нему вернулась, он должен узнать, как. И не от кого-то со стороны, в виде слухов и сплетен, собираемых по пыльным дорогам и трактам. Лично от гвардейца. Только он и может знать, как это вышло.

Нескольким людям из отряда Марек приказал остаться и дожидаться его вместе с разведчиком, других он взял с собой и двинулся дальше, ближе к замку, к приграничным деревням. Ушедшие с ним бойцы спрятали оружие по его приказу, чтобы не сеять лишнюю панику среди простого люда и не распускать раньше времени слухи о неком отряде, шедшем вглубь Аравеля. Марек и без того привлекал к себе внимание: разодетый в дорогие ткани, с золотой серьгой в ухе, с саблей на поясе, спрятанной в вычурно украшенные ножны. Он выглядел, как богатый торговец или дворянин, со свитой путешествующий по землям, но дворянином он никогда себя не называл. Если у местного владыки разведка достаточно умела, то новости об отряде и так дойдут до него – но не раньше, чем его гвардеец покинет стены замка.

В Аравеле было неспокойно. Несколько лет назад Марек здесь уже бывал – но тогда всё было по-другому. Не так холодно и тревожно; и не было ощущения робкой надежды, смешанной с послевкусием пережитой беды. Марек не мог всё это испытать – но видел отражение всех этих чувств в глазах остальных людей, которых встречал на своём пути. Из разговоров он отсеивал главное: кто такой этот гвардеец, как зовут, насколько часто он бывает в приграничных деревнях (и бывает ли вообще). Там, где даже сторожевые башни не могли их заметить, личный разведчик Марека, вампир, отправлял воронов. На его вопрос Марек не отвечал: ни тогда, в первый день, ни теперь – верит ли он. Не было смысла. Цель – то немногое, что отличало Марека от остальных бездушников; не вера. А цель и память. Когда исчезают чувства, остаётся память – размытая, постоянно ускользающая. За неё приходится цепляться, почти насильно заталкивать в себя, каждый день напоминать о своих преступлениях, не испытывая ни горечи, ни страха. Моё имя Марек. Я – последний из дворянского рода, которого больше не существует. Я убил брата, перерезав ему горло, ради женщины, которую любил.

Двести лет Марек слышал только одно: душу вернуть невозможно. Но цель – пусть даже невозможная – придавала пустоте смысл. Он шёл за этой целью, как за путеводным огнём, и раз за разом тот отдалялся от него. Когда теряешь душу, вырабатываешь великое терпение: любое поражение воспринимается просто как ещё один пройденный шаг, не вызывая досады. И почему-то именно здесь, в Аравеле, спустя двести лет, он услышал то, что для многих других казалось невозможным, и что придавало пройденному пути хоть какую-то ясность. Нельзя было уезжать отсюда, не проверив всё.

В конце концов, ему удалось узнать главное: бывшего бездушника зовут Долор, он капитан гвардии и его, вроде как, нередко видели в окрестностях. Что-то он делал, кому-то помогал. В самом замке Кайрхилл тоже было непросто, и забот внутри его стен хватало. Это несколько осложняло задачу. Это означало, что шанс перехватить его где-то по дороге, не привлекая лишнего внимания, невелик. Связываться с владыкой Кайрхилла Марек не собирался – по крайней мере, сейчас, – держа в уме, что в любой момент он может отсюда уехать вместе с отрядом. У него было мало времени.

Действовать нужно было достаточно быстро.

Местные леса очень тихие. Сейчас, с наступлением зимы и снега, тишина казалась тревожной, пахнущей смертью. Живые люди из отряда Марека поёжились – то ли от холода, то ли от этой давящей тревоги, – когда натягивали тетиву арбалета, заняв свои позиции. Остальные бойцы, достав спрятанные мечи, скрылись за стволами деревьев, заметая за собой следы по снегу. Людей в отряде было немного, но достаточно, чтобы окружить одного человека, отрезав ему пути к отступлению. Мареку нужны были ответы, а не бессмысленное кровопролитие. Оружие здесь – чтобы запугать и не позволить уйти, если гвардеец вздумает сопротивляться. Ворон, среди прочего, сообщал Одамару, где их могут заметить, если подобраться к замку ближе.

За три дня до засады отряд Марека последовательно перехватывал на пути к Кайрхиллу груженные телеги. Бойцы не трогали сам груз и не трогали людей – по приказу Марека они перехватывали их лошадей и отправляли обратно, откуда те пришли, оставляя телеги прямо на дороге. Платили, если надо, чтобы не разносили слухи о разбойниках. На третий раз Марек сам участвовал в нападении: перехватил возничего, сунул ему в руки мешочек с призывно звенящими монетами – хватит, чтобы покрыть расходы и не болтать лишнего, – и сказал:
– Раз ты идёшь в замок, иди прямиком к капитану гвардии. Скажи ему, что на дорогах происходят странные нападения. Ты ничего не видел, не успел увидеть. Донесёшь на меня или моих людей капитану или лорду – найду и убью.

От нетронутых телег следы уходили в лес, хорошо читаемые. С первого взгляда было похоже на нападение некрупного зверя, либо же какого-то другого странного существа, который не трогал телеги, не убивал людей, а зачем-то груз оставлял посреди дороги, в снегу. Этого ещё недостаточно, чтобы поднимать тревогу, но достаточно, чтобы выманить ближе к лесу, куда засел отряд.

Марек думал: если Долор выйдет, он должен выйти один.