| но ты уверовала в святость моих губ так же, как я верила в то, что ты - самое порочное, что было в моей жизни.
- ну же, little джун, ты действительно ничего не боишься? - джун разбивается под ее откровенным взглядом, падая в бездну. она делает шаг вперед и падает в пропасть, где от нее самой - той джун, которую помнили раньше - остаются только рваные осколки. взгляд эрики заставляет краснеть, испытывать то, чего она никогда раньше не испытывала, ощущать то влечение, которое раньше никогда не ощущала. взгляд эрики заставляет делать те вещи, которые до этого она сама - та джун, которую помнили раньше - видела только в фильмах.
вот сцена, где они впервые знакомятся и сама джун впервые чувствует себя смелее, чем она сама могла себе казаться. под ее натиском серых, практически пепельных глаз, демонстративно передернутых резкими стрелками, практически не остается шанса на то, чтобы быть трезвой (она впервые пьет джин и ей хватает трех глотков, чтобы почувствовать как кружится голова от происходящего). эрика кажется музой, той, которая ведет за собой все те лица, которые собираются в заброшенном здании, чтобы выразить протест всему городу. эрика кажется взрослой - взрослее, чем сама джун, а еще - острее на язык и небрежнее в своих выражениях, которые пестрят матами. эрика кажется. как и все происходящее в первую ночь, когда джун мэй знакомится с незнакомыми для нее самой людьми. прочти - меня зовут джун. джун мэй, - джун чувствует оценивающие взгляды на своем платье лавандового цвета. ее ботинки сильно контрастируют с берцами собравшихся людей вокруг.
- сразу два месяца, - смешок выбивает почву из под ног. эрика хупер перекатывает бутылку между ладонями, - а выглядишь так, будто тебя отпускают гулять только по воскресеньям.
эрика смотрит внимательно - слишком внимательно для человека, которому, судя по всему остальному, давно на всё насрать.
- что ты здесь делаешь?
- стою.
- вижу. зачем?
джун могла бы сказать про музыку, про знакомого, который позвал, про нежелание возвращаться домой, но выбирает самое безопасное:
- а у вас собеседование?
- бывает. отсеиваем тех, кто потом плачет и звонит маме.
- ты всем новым людям рассказываешь про свой первый раз? - джун осекается на ответном вопросе, но отчаянно храбрится.
мэй слышит смех. эрика опускает глаза, пряча улыбку за горлышком бутылки, и джун вдруг понимает, что хочет услышать его снова. именно её смех. остальным можно заткнуться.
- ладно, - эрика встаёт, - посмотрим, какая ты разговорчивая наверху.
***
на лестнице темнота перестаёт быть частью обстановки. она занимает всё пространство впереди, и джун приходится наступать туда, где ступенька пока существует только по чужому обещанию. снизу кричат что-то про последнюю дверь. эрика останавливается на площадке.
- до конца коридора. зайдёшь, посидишь пять минут. вернёшься.
- и вы выдадите мне значок?
- если не обоссышься - два.
джун всматривается в проход. из разбитого окна тянет сыростью, где-то скребёт ветка, но определить, снаружи она или внутри, не получается.
- ты сама ходила?
- боишься, little джун?
- я спросила, ходила ли ты.
- да.
- тогда чего стоишь? показывай.
эрика поворачивается к ней всем корпусом. на мгновение в её лице остаётся только любопытство.
- проверяют тебя.
- а я проверяю, не пиздишь ли ты, - джун вновь парирует реакцией быстрее, чем это могло быть возможно.
снизу кто-то присвистывает. эрика бросает через перила короткое "завали" - и становится тихо.
джун это замечает. эрика замечает, что джун заметила.
- ты со всеми такая?
- пока только с тобой.
теперь сказанное звучит совсем не так, как задумывалось. джун чувствует, как нагревается лицо, и благодарит темноту за единственную оказанную услугу. эрика проходит мимо.
- идём, два месяца.
***
в комнате пахнет мокрой штукатуркой. эрика ставит телефон на подоконник фонариком вниз, и света остаётся ровно столько, чтобы видеть очертания вещей и ошибаться в каждом втором.
- дверь закрой.
- тебе мешает?
- тебе помогает.
джун берётся за ручку. секунду держит её, потом всё-таки притягивает дверь к косяку. щёлкает. тело реагирует раньше головы: плечи поднимаются, пальцы сжимаются. эрика, разумеется, видит.
- ну же, little джун. ты действительно ничего не боишься?
- я этого не говорила.
- а что говорила?
- что сама дойду.
эрика молчит. без смеха снизу и чужих лиц у неё оказывается совсем другой взгляд - всё ещё нахальный, но теперь джун хотя бы понимает, на кого он направлен.
- ты можешь уйти, - говорит эрика.
- ты очень хочешь, чтобы я ушла?
- я хочу понять, зачем ты осталась с нами.
джун смотрит на свет, пробивающийся из-под телефона. признаться в страхе почему-то уже проще, чем ответить на этот вопрос.
- ты всегда столько спрашиваешь?
- когда интересно.
за стеной что-то глухо падает. джун резко оборачивается, эрика хватает телефон, поднимая луч к дверному проёму - несколько секунд они слушают.
- тоже ничего не боишься?
- иди на хер.
джун смеётся — коротко, неожиданно для самой себя. эрика опускает фонарик и тоже улыбается, уже не успев придать улыбке подходящее выражение.
- только не рассказывай им, - говорит хупер.
- не рассказывать что?..
- мэй.
- мне нравится, когда ты нормально произносишь моё имя.
эрика садится на подоконник. некоторое время разглядывает её, потом кивает на место рядом:
- у тебя ещё четыре минуты.
джун подходит. садится, стараясь не показать, как рада, что больше не нужно стоять посреди комнаты одной.
- можешь засечь ещё пять.
вот сцена, где они уже знакомы и джун чувствует силу своего слова и способность сделать так, чтобы сама хупер оставила свои язвительные комментарии или - по меньшей мере - сбавила обороты до уровня взаимной колкости. о том, что эрика поёт, джун узнаёт через месяц. до этого ей казалось, что у хупер уже достаточно способов заставить людей замолчать. оказывается, был ещё один. их репитиции в подвале, где усилитель гудит даже тогда, когда к нему никто не прикасается: барабанщик ругается с гитаристом, гитарист - с проводом, эрика стоит посреди этого хозяйства. ее вокал - самое пронзительное, что джун слышала до этого. и ее сердце протяжно падает вниз, когда она понимает, что это - вдохновляет. ее пальцы пишут целые связки текстов, ее пальцы шьют и перекраивают десяток тканей и все они - для того, чтобы сама джун - стала музой для тех, кто еще вчера думал, что посредственные песни и выступления без сценических образов - это вершина того, что они создают. они ошибались. есть ли у музы муза? эрика об этом никогда не узнает. прочти второй раз - с припева, - говорит эрика, обматывая шнур от микрофона вокруг своей ладони.
- мы только что играли с припева, - недовольно парирует гитарист.
- и всё равно не выучили. удивительно, да? - хупер хмурится, бросая взгляд в сторону барабанщика.
джун усмехается с продавленного дивана, потом эрика начинает петь.
- ну? - когда эрика заканчивает, она смотрит прямо на джун. джун думает о том, что можно было бы сказать "круто". остальные наверняка именно этого и ждут.
- второй куплет херовый.
барабанщик медленно поворачивает голову.
- спасибо, мэй, - эрика убирает волосы со лба. - твоё мнение очень много для нас значит.
- ты сама спросила, - парирует джун, пожав плечами.
- а ты сама когда-нибудь написала что-нибудь, кроме объяснительной?
джун молчит чуть дольше, чем следует. эрика замечает.
- покажи.
- с чего бы мне показывать?
- потому что ты только что обосрала мой текст, два месяца.
- он от этого лучше не станет.
- тогда напиши лучше.
джун поднимается с дивана.
- ручку дай.
***
потом начинается совершенно дурацкая жизнь. эрика пишет ей ночью: "это слово не помещается". джун отвечает: "рот шире открой". через минуту приходит голосовое - эрика поёт новый вариант, сбивается, ругается, начинает сначала. джун слушает четыре раза и только потом вспоминает, что от неё вообще-то требуется ответ.
на репетициях для неё освобождают место. гитарист спрашивает, можно ли поменять строчку, барабанщик бережно разглаживает лист, на который кто-то поставил стакан. к джун постепенно привыкают прислушиваться.
когда она приносит первые переделанные вещи, разговоры прекращаются сами собой.
- это ты сделала? - гитарист держит жилет за плечи.
- нет, украла у другой талантливой девочки. надень.
она собирает их из старого денима, выцветшей ткани, собственных рисунков и чужих неудачных покупок. вещи получаются разными, но рядом наконец выглядят так, будто эти люди играют одну музыку.
эрике достаётся куртка с расписанной спиной. та долго рассматривает её, потом выворачивает рукав, изучая швы.
- ты могла сказать, что умеешь.
- ты была занята рассказами о том, какая я маленькая.
- больше не буду.
- пиздишь.
- да.
джун смеётся. эрика смотрит на неё, забыв отдать куртку.
вот сцена, где они больше, чем просто знакомые. выступление эрики кажется чем-то иллюзорным: вокруг десяток лиц, которые преданно смотрят на вокалистку и восхищаются тем, как она выглядит, как она поет, как звучит музыка и как все органично смотрится. сама хупер бросает взгляд в толпу и находит джун - та улыбается навстречу - и эрика едва не опаздывает к следующей строчке. все замирает на доли секунды. этот концерт навсегда останется склейкой в памяти.
щелчок и часом позже весь мир разделится на до и после.
поцелуй эрики ощущается, как острый контраст чего-то запретного, как грань, которую нельзя пересекать (она уже пересекла). мэй прикрывает глаза и ее стены рушатся, обретая новые границы, которые гораздо шире, чем были за секунду до прикосновения губ хупер. прочти третий раз - ты сегодня круто выглядела, - говорит джун, потому что молчание нужно чем-нибудь заполнить, - куртка хорошо села.
- только куртка?
- ещё в ноты иногда попадала.
- ты умеешь делать комплименты, мэй?
- это он и был. запиши, если боишься забыть.
эрика опускает голову, улыбаясь. потом смотрит прямо на неё.
- ты мне нравишься, мэй.
- я в курсе. вам без меня одеваться не во что.
- джун.
она редко произносит её имя таким голосом. джун перестаёт улыбаться.
- что?
- я хочу тебя поцеловать.
несколько секунд у сказанного вообще нет смысла. слова знакомые, каждое по отдельности вполне понятное, но вместе они почему-то не складываются.
- меня? - джун переспрашивает, пытаясь понять не ослышалась ли она.
- нет, дверь за тобой. давно к ней присматриваюсь.
- заткнись, хупер.
эрика улыбается — и замечает, что джун действительно растеряна.
- ты не поняла?
- что я должна была понять?
- я с тобой флиртую.
джун смотрит на неё почти с возмущением.
- ты со всеми так разговариваешь.
- с тобой стараюсь.
это неожиданно обезоруживает.
джун отворачивается, проводит ладонью по волосам. вспоминает репетицию, голосовые, куртку. воспоминания остаются прежними, а выглядят теперь совершенно иначе.
- я вообще-то раньше… она замолкает. эрика ждёт, - у меня не было такого.
- какого?
- господи. девушки, эрика.
впервые за весь вечер хупер не находится с немедленным ответом.
- ладно, - говорит она наконец.
- что "ладно"?
- ничего. я услышала.
джун сердито смотрит на неё. от этой внезапной аккуратности почему-то ещё труднее.
- я не говорила, что не хочу.
эрика чуть приподнимает брови.
- тогда скажи, чего хочешь.
вот с этим как раз проблема.
джун умеет понять, что нужно поменять в тексте. умеет настоять на своём, заставить людей слушать, ответить так, чтобы засмеялись. сейчас она стоит перед девчонкой, которую знает несколько месяцев, и не может разобраться с одним простым вопросом. но уходить ей не хочется. и представлять, как эрика целует другую девушку из зала, где они выступали - тоже.
- можешь ещё раз спросить, - предлагает она после затянувшейся паузы.
хупер некоторое время смотрит на неё. улыбка возвращается медленно.
- можно тебя поцеловать?
- да.
получается тише, чем джун собиралась. эрика всё равно слышит.
они остаются наедине друг с другом около года и эрика хупер становится для самой джун первой во всех смыслах. часы отмеряют двадцать четыре раз за разом, пока не наступает лето 2026 года.
им не хватило пары месяцев до комичного торта с лицом курта кобейна, который собрались испечь ребята из группы на их первый год отношений, но им хватило десяти на то, чтобы набить парные татуировки, уехать на другой континент на две недели, впервые попробовать марки, все виды алкоголя, исследовать каждый уголок заброшек в периметре города и за пределами и ощутить весь эмоциональный спектр, который только можно ощутить, когда в тебе бурлят гормоны.
это не было долго, но это было сильно.
дополнительно: если вы хотите стекла - кажется, это оно. по состоянию лета 2026 года джун и эрика - бывшие, при этом идею разрыва мы можем придумать вместе, но ключевое во всем этом - ноющая заноза в груди самой джун под названием "кажется, я люблю тони". я пыталась передать яркость и скоротечность динамики между персонажами - эрика оказала сильнейшее влияние на развитие джун, рядом с ней джун осознала свою ориентацию, превратила во что-то освязаемое свои творческие начала, рядом с эрикой она перестала думать о том, что ей нужно быть идеальной и правильной и научилась принимать себя такой, какая она есть, не озираясь на мнения других. я думаю, что и эрике джун тоже могла много чего дать (как минимум корону на голове во время выступлений, какие классные шмотки она шила для хупер, это пиздец).
игра между ними - это андеграунд, который мы можем выдать в том объеме, который захотим. я вижу химию между ними в вечном потоке сцен, где они сперва острят в сторону друг друга, задевают цепкими, колкими фразами, а затем резко меняют этот контраст на инстинкты и чувство желания друг к другу. их первые три месяца отношений прошли без открытого формата, поэтому можно поиграть их попытки скрывать то, что они вместе - кажется, это будет комично и очень палевно.
ну и главное - я буду рада вашим хэдам, потому что всеми руками поддерживаю развитие персонажа в плане динамики с другими персонажами проекта. | |
