В лодке оказалось достаточно места, чтобы разместилась вся компания. Жене ненароком подумалось, что, если бы их было не четверо, а шестеро, то вместо лодки было бы целое каноэ, а побольше, то и все два. Джина ушла в заднюю часть и там, в хвосте, уселась в полном одиночестве, китаец, наоборот, расположился на носу и подрабатывал гребцом на пол ставки, вывозя сразу за всех, и за капитана, и за штурмана, и за рулевого. Жене и Манфреду осталось расположиться в середине и свято блюсти равновесие, чтобы посудина не перевернулась.   

Берег мягко тюкнулся о нос лодки и баюнка с легким сердцем высыпалась на берег, только в конце заметив, что на деревянном бортике остались, едва заметные, следы ногтей. Сухой, свободный от растений берег, вливался в тропинку и уходил куда-то в даль, исчезая за пригорком.

-Хо-хо! Пиздец приплыли... — Увиденное заставило кошку громко хохотнуть, но было в этом смехе что-то нервное. Например то, что матерные конструкции снова не держались за зубами, высыпаясь наружу, как из дырявого мешка. Вокруг все было усажено кактусами, самых причудливых форм и размеров. Например, вот этот, маленький, всего по колено девушке, кактус, похожий на сердитую мартышку. Как так получилось? Помимо прочего, вся эта колючая оранжерея была в цвету и по воздуху плыл тяжелый горьковатый запах, просачивающийся в ноздри даже сквозь ткань влажной футболки, которой кошка пыталась спасти чувствительное обоняние.

Чуть позже, спустя, примерно час или полтора блужданий, благодаря забористой дури ярких кактусов, человекоподобных на, случайно найденной, поляне осталось всего три, зато внезапно появилась одна кошка. Большая, меховая, с дурными жёлтыми глазищами, она обводила своих спутников мутным взором. В кошачьей черепной коробке зрел какой-то план. Хотя, почему “какой-то”? Без сомнения, великий план!

— Где-то тут бесштанный друг
Ходит, спотыкается.
Атакуем его тыл,
Пусть не расслабляться! – С бесхитростным мурлыканьем, зверюга примерилась и, в следующий момент, тишину свободного от кактусов пятачка, нарушила реакция Квей-Джина, когда на упругой пятой точке китайца, неожиданно и весьма ощутимо сомкнулись зубья маленькой пасти. Впрочем, цель преследовалась точно не гастрономическая, так что целостность пострадавшей булки была сохранена, присутствовала лишь легкая пожеванность, даже крови не было, зато на плаще был очень чёткий и яркий слюнявый след. А вот самой кошки не наблюдалось. У нее явно была какая-то тактика и она ее придерживалась.

В следующий момент, когда все отвлеклись на пострадавшую часть тела, тьму прочертила быстрая тень. Шерстяная ниндзя примерилась и совершив гигантский прыжок, вдруг повисла на спине у Джины, явно представляя себя лихим наездником на родео и в то же время ловко уворачиваясь от возможных попыток со стороны женщины ухватить верткую мохнатую засранку хоть за что-то. Более того, она ещё раскрыла рот и во всю глотку, не очень музыкально, но зато от души, разразился частушками, порой, весьма сомнительного содержания.

— Приходил в ночи вампир
Наводил истому —
Девки трахнули его
Не выходя из дому! Ииих! — Под залихватский мотивчик, кошка мотанула пушистой жопой из стороны в сторону и крутанула хвостом, на манер пропеллера. То ли это действие было призвано в качестве эротического дополнения, то ли ее просо занесло и это была попытка выровняться на своем “скакуне”. Где-то на этом месте Манфред, по идее, должен был осознать, что ему стоит поспешить и помочь своей женщине избавиться от шерстяного безумия. Само же чудо, на абсолютно прямых лапах, покачивалось из стороны в сторону.

— На рыбалке рыболов
Выловил бутылку —
Джинна выпустил, а тот
свистнул его милку! – Мстительно завыла нечисть, ощутив вцепившиеся в тушку руки мужчины, пытающиеся в первый раз оторвать ее от плаща. Это явно была отсылка к прошедшим событиям и камень в огород Манфреда. Отрываться от плаща кошка не захотела, ощутимо щекоча спину Джины когтями.

— Мы сидели с милкой рядом,
Толковали горячо:
Она выбила мне зубы,
Я ей вывихнул плечо! Ууух! – Вторая попытка отцепить хулигану пошла прахом. Кошка отбилась от рук, во всех смыслах, оставляя мужчине царапины, левой задней лапой, оторванной от одёжки. Отбилась и тут же попыталась вкогтить её обратно в плащ, для стойкости положения.

— Приоделся Агафон
Васька красит глазки
К нам идут войска ООН –
Голубые каски! – Кажется, только что она назвала несчастного Манфреда, страдающего за любовь и порядок, пидором. Завуалированно, конечно, но общий посыл был неприкрыт. Отчаянно цепляясь за все, что попадётся, и параллельно пытаясь отмахиваться стальными когтюнами, впрочем, явно выпущенными не на полную длину, кошка нещадно драла глотку и выла. — ВР-Р-РАГУ-У-У НЕ СДАЁО-О-О-ОТСЯ-А-А-А НАШ ГО-О-О-ОРДЫЙ ВАРЯА-А-А-АГ!!!

— Ааааа! Прочь пошёл! Это моя сосна и я её сосню! Сосу! Сосеняю! Тьфу, черт бы тебя побрал… — Кошка, смутно понимая, что отчаянно проигрывает в какой-то непонятной, но невероятно важной битве, извивалась всем пушистым телом сразу, поочерёдно заново цепляясь отцепляемыми лапами. — Моё короче!! Караул! Рыбнадзор! ЖИВОДЕРЫ ПРЕМИИ ЛИШАЮТ! НА-СИ-ЛУ-ЮТ!!!–  Самозабвенно вопила во всю глотку, последнее слово радостно проорав на мотив “сне-гу-роч-ка”, и уже не особенно беспокоясь за текст и содержание. Наконец, с жутким треском разрывающейся ткани, растопыренная кошка осталась в руках у Манфреда, а плащ остался Джине. Почти весь. Не считая четырёх небольших лоскутков. И в конце, в качестве финальной ноты, злопамятная сила нечистая, изворачивается и вцепляется всеми когтистыми лапами в руки держащего ее мужчины, ощутимо вгоняя сталь в плоть. Мгновение, пара секунд напряженной борьбы взглядов, сбросить то не получается, крепко вцепилась.

— Сикать хочу… — Доверительно сообщает она Менни громким шепотом, преданно заглядывая в лицо глупыми глазищами, с гигантским круглыми зрачками. Вроде как тайна, но слышат все. А интеллекта в глазках мало мало, только искорки пыльцы, висящие в воздухе, отражаются.  Или припорошило просто... Трагично вздохнув, задрала морду к небу и снова заголосила, мотыляясь в руках у мужчины, как сосиска.

— Милый в «Ультиму» играет
И бывает путает
Он меня не раздевает
А нахально «лутает»!– Это уже явно было какое-то совсем новьё, на современный лад. Не факт, что кисюлишна сама хоть поняла, что сказала. Примерно в конце этого экспромта, на последних нотах, Баюнка покинула руки человека, оставив его всего в шерсти и с несколькими клочками меха в пальцах, а сама, по кривой, почесала куда-то в сторону скопления кактусов. Вероятно, делать дела.

— Я лакаю кровь любую,
А мой муж — ужасный сноб:
Просит только голубую
И четвёртой группы чтоб! — Послышалось задорное откуда-то из-за странного кактуса, в тумане похожего на огромную тыкву с поднятыми вверх руками.

Алайя улыбнулась в ответ. Светло, открыто и приветливо отразила вежливую улыбку гостя. Вполне искренне даже.

— Вы получили приглашение на мероприятие, как и очень многие. Поверьте, не я их распределяла. – Она присела обратно в кресло, наблюдая за пришедшим. Он, совершенно точно, чувствует себя хозяином места и ведет себя соответствующе.Девушка неуловимым движением поправила волосы, волнуется. А еще пытается мимолетом вспомнить, что она знает об этом мужчине. Опять.

– А вот приглашение на личную встречу...вручили вам госпожа Удача и его величество Случай. – Весело хихикнула, по-видимому, находя забавным такую игру слов. Ведь магистр ее ордена – Фортуна. Признаться, она невольно залюбовалась плавными, текучими движениями эльфа. Да и всем его образом целиком. Такая легкость движений была свойственна и ей, но видеть со стороны всегда особое дело. Кашлянув в кулачок, она сложила руки на коленях.
– Собственно, я очень рада с вами познакомиться. Я знаю, как вас зовут, но не знаю, как я могу к вам обращаться. Не поможете мне решить этот вопрос?

Соната замолчала, выжидающе глядя на своего гостя. В какой-то момент, она ощутила легкие мурашки по спине, ловя задумчивый взгляд своего визави. Красивый, утонченный... хищник. Вроде не нападает, не угрожает, просто сидит, а все равно невольно будоражит. Но агрессивный образ ему, безусловно, идет. Девушка закинула ногу на ногу.

— А? – Это была ее самая умная реакция, на прозвучавший невпопад вопрос. Вопрос был задан шепотом, конечно, но не услышанным не остался.  Но, тем не менее, в темно-вишневых глазах сверкнули яркие искры любопытства, как будто неон отразился где-то в глубине. Соблазнительно? Конечно. Опасно? Разумеется. Тонкие пальчики побарабанили по колену, пока она размышляла.

– Город жемчужина?... –Произнесено медленно, словно смакуя. Словно она, в данный момент, как раз перекатывает на языке крохотную жемчужинку и раздумывает, съесть ли ее, или оставить на украшение. Пальцы второй руки накрутили не длинную прядку, рядом с лицом девушки и несколько раз не сильно потянули вниз.

– Пожалуй, я хочу посмотреть. Секунду! – И астрея порывисто встает с кресла. Два нажатия на часы, которые отзываются коротким писком, а она уже у зеркала. Поправила волосы, сменила помаду, теперь это была, слегка тинтующая в лавандовый, помада-гигиеничка. Арканум очень любила ее за легкий ягодный привкус, который появлялся, если случайно съесть немного. Пальцы касаются какой-то баночки, а затем шеи в двух местах по бокам и на коже оседает едва заметный аромат сирени. Прихорашивается, как перед свиданием и совершенно не стесняется ожидающего ее гостя. Не, ну а что? Они идут гулять, а красивая женщина украшает мужчину, даже если он и так красивый. И не важно, что никто, скорее всего, не запомнит ее лица. Девушка проводит перед своим лицом ладонью, глядя в зеркало, и на какое-то мгновение создается ощущение, что ее черты подергивается дымкой, но уже в следующий момент все становится, как прежде. В руки сама собой, при помощи телекинеза, прыгает плотная кофта-мантия с длинными полами и глубоким капюшоном, и Арканум вешает ее на локоть.

— Я готова... — Рекорд женских сборов. От силы две минуты. Не больше. На симпатичном личике ярко написано любопытство, пополам с почти детским нетерпением. А вот на уровне запахов можно уловить так же легкое эмоциональное возбуждение, от предстоящей, для нее, шалости. Она же собирается сейчас, банально, сбежать черт знает куда. Ну ладно, черт не знает, а вот сидящий перед ней эльф, точно знает. Ну, формально, она проводит время со своим гостем. Нигде же не регламентировано, как и в каком месте его надо проводить.

Погода стояла отличная. В самый раз для того, что бы отправиться на рыночную площадь. Солнышко светит, птички поют, люди шумят и толкаются. Все как везде. Мира всего день, как прибыла в столицу, как раз для того, чтобы посетить большой базар. А точнее, его травяные ряды. Хотя, одежные тоже неплохо бы проведать.

Что за  место, аж душа радуется… Разные травки, корешки, камушки и прочие ингредиенты для зелий, отваров и мазей всех оттенков и цветов. Пускай здесь немного торговцев, пускай травяные ряды достаточно отдалены от основной массы палаток, но при всем этом здесь и тише, и безопаснее, меньше шансов встретить какого-нибудь мелкого воришку… А еще, помимо того, что можно что-то купить, можно и обменяться. Такое редко кто практикует, но порой можно найти тех, кто захочет обменять что-то из своих запасов, на травы из других мест. Особенно, когда у обоих особо нет денег на покупки.

Мира спокойно шла по улице, лавируя между людьми. Тут были и  женщины несущие в руках корзины для продуктов, и молодые девушки, ведущие за руку маленьких детей. Мужчины, кто с оружием на поясе, а кто и так же с корзиной или в сопровождении супруги, и старшие дети, торопящиеся по своим делам или с корзинами все на тот же рынок. Все торопятся сегодня в базарные ряды, так что столпотворение царит, мама не горюй.

Велемира, вот уже час, спокойно ходит между крытых навесов с разложенными на них различными травами и кореньями. Успешно обменяла некоторые травы на другие, нужные, но распространенные в иных землях. Купила часть того, что было нужно, но небыло возможности собрать самой, а теперь просто гуляла и глазела, подмечала купцов и травников, кто что возит и продает. Даже, кажется, углядела несколько пригоршней цветков Зорецвета и Снежной розы. И если последние, маленькие голубоватые бутончики, используемые в основном в производстве масел и благовоний, были Мире без надобности, то от крупного, размером с ладонь, раскрывшегося бутона Зорецвета она не отказалась бы. Правда стоит он, как хорошая лошадь из-за сложности его добычи, но зато входит в состав многих противоядий и даже является одним из хороших средств от весенней лихоманки!

Пара шагов и откуда-то спереди слышится неясный шум. Короткие испуганные вскрики женщин  и недовольное роптание мужчин. Разумеется, как и всякое любопытное существо, Мира направилась в сторону привлекших внимание звуков. Ее взгляду открылась небольшая расчищенная площадка, на которой, по хозяйски, расположились два субъекта. Поигрывая мечом, словно палочкой, один из них что-то вещал, держа за грудки пожилого мужчину, практически дедушку. Говоривший был примечательно рыжим, но явно старался скрыть этот факт, повязав на голову какой-то платок.

– ... а потом вы отдадите нам все свое добро, и выручку за всю седмицу тоже. – Прозвучал голос рыжего, как раз тогда, когда Мира высунулась в первых рядах толпы. Разбойник, а сомнений в этом особо небыло, взять хотя бы наглую рожу, слегка ржавый меч и общую непритязательность внешнего вида, заливался соловьем, рассказывая деду, что тот должен сделать, чтобы сохранить бороду и голову. Велемира осмотрелась, выискивая взглядом того, кто смог бы сойти за героя, но увы. Вокруг были в основном женщины травницы, да не очень молодые мужчины, к тому же не вооруженные. Вздохнула. Неужели опять все придется в свои руки брать? Не часто она лезла в чужие разборки, точнее, почти никогда не лезла, но здесь… Во-первых, после такого наглого… нападения, некоторые травники могут перестать захаживать на этот рынок и это будет большой потерей. Во-вторых, почему все всегда думают, что травники, да мелкие чародеи – это безобидные люди? Вон какая-то дородная тетка сжимает в руках серп для сбора трав, острый, как дОлжно, да и щурится она очень не хорошо. Чтож, судя по всему, в одиночестве Мира не останется, если что. Да и потом, она дипломированный маг, а их учили, что необходимо блюсти порядок на землях княжеств. Как там ее учила тётка Ольгерда? По громче, да по наглее? Ну, ща устроим. Глубоко вдохнув, она оттеснила плечом какую-то бабульку и выбралась в первый ряд. Перенесла вес на одну ногу и подбоченилась.

– Эй, рыжий! А задницу тебе медом не намазать? – Да, словарный запас у нее специфический, чай не в княжеском тереме росла. Голос девушки прозвучал насмешливо и громко, будто она была совершенно уверена в своей позиции. Оборвала она на середине хвалебную тираду самому себе, которую недобрый молодец закатил, вещая честному люду, будто их тут (разбойников тобишь) под стенами сотни, а в толпе еще больше и вообще, он, Рыжий Гил, тут самый могучий!

   – А то ты не стесняйся, мы скинемся, да сдобрим… и на муравейник какой по утру посадим! – Добавила в голос немного угрозы, глядя, как медленно пунцовеет от возмущения лицо разбойника. Он-то думал, что перед ним все благоговеют стоят, в крайнем случае боятся, а тут пигалица какая-то! Нет, Мира догадывалась, почему именно травяные ряды стали целью. Начнем с того, что здесь в основном старики да женщины, которые промышляют сбором и продажей трав, ну может дети еще, что на подхвате. Дальше, травяные ряды находятся чуть дальше от основной живой массы народа. Здесь существенно тише, людей меньше, более мирно и по этому стража, которой и в других местах есть чем заняться, заглядывает реже. В том же, например, ряду с драгоценными камнями, барыш может и выше был бы, да вот только вооруженного люда больше, в том числе мужчин, которые этому Гилу моську-то поначистят. В кожевенных рядах та же история, к магам вообще гиблое дело соваться. Вот и остаются только несчастные лекари, да целители с травознатцами. И это ведьмочку не устраивало, хотя бы потому, что она сама себя относила к этой же категории людей.

– Или, если на муравейник не хочешь, можем стражу кликнуть, они тут скоренько работают, как — никак, столица все же! – Скрестила руки на груди и нахмурилась. Лучше бы рыжику выбрать стражу. Пришедший с Гилом напарник набычился, явно уловив, что их обсмеяли и теперь угрожают, и тоже вынул меч. Мира не дернулась, продолжая сверлить их глазами, когда надо, она умеет быть твердой, а заодно упрямой, как два барана. На всякий случай, все же, прощупала свои запасы магических сил, а то окажется, что она с травинкой на медведя полезла, но тут все оказалось в порядке и это существенно придало уверенности.