Пусть человечность давно утекала из её души и тела, словно вода по капле вытекает из надтреснутого стамноса, Аглая достаточно хорошо заменяла настоящие эмоции памятью о них — что выразить, что говорить; и пусть опыт едва ли мог заменить настоящие чувства, это всё ещё помогало отлично притворяться, что она всё ещё человек.
Она не стала говорить своему спутнику о честности и искренности — и сама прекрасно понимала, каково стремиться показывать лишь силу и контроль, пряча за этим уязвимость и, порой, желание опустить руки. Оттого портниха чуть приподнимает уголки губ в улыбке, в которой, однако, больше понимания, чем искреннего веселья.
Она решила, что подыграет.
— Думаю, это было бы чудесно, если бы мы не были движущимися мишенями для отпрысков Никадора и для него самого, — её вздох немного наигран и драматичен, но, по крайней мере, Аглая думала, что сможет таким образом разрядить обстановку, — Но я подумаю об этом, когда мы закончим.
Вид у неё был совсем немного омрачён печалью, или, быть может, чувством вины, ведь это не была война Первопроходца, и ему вовсе не обязательно было ввязываться в это сражение. Оттого портниха самонадеянно думала закрыть Янга собой, давая ему возможность подумать: бежать или остаться. Но, кажется, он сделал свой выбор, и оттого женщина прикрыла глаза и едва слышно усмехнулась.
— А ведь могли бы: это не Ваша война, и мне, как действующей хозяйке этого дворца, даже совестно, что Мраморный дворец предстаёт в таком виде, — её ответ легко можно было счесть безобидной колкостью, но больно серьёзным было выражение её лица, чтобы счесть это ещё одной попыткой немного облегчить серьёзность ситуации. Благодаря золотым нитям она наблюдала за воплощением Раздора почти неотрывно, просчитывая всё: от траектории до движений, чтобы нанести удар. Кажется, остальные златиусы всё ещё разбирались с обстановкой в городе, и отпрысков Раздора было слишком много — и это уже не говоря о том, что нужно было защитить мирных жителей и по возможности нанести минимум повреждений имуществу.
Только в последний момент она обратила внимание на его слова.
— Подарок?..
... и после этого всё почти замерло.
"Поняла, — отметила про себя Аглая; она уже привыкла обрабатывать информацию быстро, будучи терминалом для Всесветной сети, и имея возможность наблюдать за всем городом одновременно, — Спасибо."
Возможно, со стороны наблюдателя она была больше похожа на вспышку света, чудовищно быструю, сравнимую с самой полубогиней Коварства; Аглая старается выжать из себя максимум, использует свои золотые нити в качестве трамплина или точки опоры для придания себе ускорения, пока на земле, видимо, из-за чрезмерной скорости и кое-где задетого клинком камня не появляются трещины.
"Я слишком привыкла атаковать в дуэте..." — подумала отстранённо Аглая, оказавшись прямо на каменной спине безумного исполина, и вонзила свой золотой клинок почти по самую рукоять. Вопль обезумевшего бога, полный одновременно ярости и боли, прокатился по округе, пока Аглая не ощутила, как невольно изгибаются в улыбке уголки её губ; даже на неё, почти полностью потерявшую способность по-настоящему чувствовать, Раздор оказывал своё влияние, разжигая кровь убийственным побуждением.
Без тандема со Швеёй атаковать было не так уж и просто, однако, по крайней мере, ей удалость серьёзно ранить эту божественную форму титана. Дождавшись момента, когда наложенный господином Янгом эффект акселерации времени спадёт, Аглая опутала тело титана сетью из золотых нитей, тем самым практически полностью его обездвижив, и подняла "взгляд", словно предлагая ему нанести удар — но, поддавшись разрушительному импульсу, она всаживает клинок ещё глубже в окаменевшую плоть, вызывая ещё один яростный вопль.
