Как я пишу: [AU] Nightreign
aglaea & welt yang
Аглая усмехается уголками губ; она чуть приоткрывает рот, словно намеревалась что-то сказать — и, в общем-то, она действительно хотела отметить, что меч следует воле хозяина, — но промолчала, посчитав, что философский спор можно отложить до окончания обороны Охемы. По крайней мере, пока они не завладеют ядром пламени Раздора, пока портниха самолично, если потребуется, не вырвет его из божественного тела обезумевшего титана.
Вопросы, впрочем, подождут тоже: Аглая чувствовала, что за неким "небытием" и "разрушением" скрывается нечто большее, и потому лишь коротко кивнула, про себя отметив лишь то, что хотела бы подробнее расспросить о мире за пределами всевидящих очей Аквилы. Сейчас же она с лязгом, словно из ножен, извлекает золотой меч из груди очередной марионетки, с досадой — и лёгкой отстранённостью, пожалуй, — отмечая, что её куклы хрупки и на самом деле для боя не предназначены; что будет, когда все её вместилища человечности, похороненные в тайном месте, иссякнут?
Возможно, она ничем не будет отличаться от своих созданий, которых лично оживила своей золотой кровью, влитой в искусственные тела — запрограммированная лишь достичь цели и во что бы то ни стало привести этот мир к благому будущему.
Аглая защищает гостя рьяно и самоотверженно, корректируя при помощи золотых нитей траекторию и вместе с тем — держит оборону неожиданно стойко для слепой; её платье пропиталось кровью и выглядело потрёпанным, и даже на её лице виднелось несколько капель и царапина, из которой текла предательская капелька золота. Скорее ощутив, чем увидев при помощи нитей, то, что господин Янг едва держится на ногах, Аглая заботливо опутывает нитями его запястья, позволяя удержать равновесие — словно эти нити подчинялись куда более миролюбивому стремлению своей хозяйки, и больше напоминали теперь нежную нить шелкопряда, чем острейшую бритву.
Она резко стряхивает со своего изящного клинка кровь, подходя ближе.
— Вы хорошо справились, господин Янг, — произнесла портниха, и, чуть помедлив, добавила негромко, — Спасибо.
Она почти машинально обернулась на Мраморный дворец, до которого оставалось лишь добраться по тайной тропе Янус. Она мягко подхватывает мужчину под локоть, придавая дополнительную опору, и негромко вздохнула.
— Я уже приказала провести эвакуацию из Мраморного дворца, — тихо отозвалась на вопрос Аглая, — Потому что страже незваный гость, что явился без приглашения, не по зубам...
Золотой Ткач медленно направилась в сторону устройства тайной тропы Янус, настраивая его для того, чтобы добраться до эпицентра битвы — туда, где их давно ждёт один безумец, всё ещё не нашедший покоя.
— ... ведь это — сошедшее с ума божество.
Перемещение занимает считанные мгновения, и вот они уже преодолели обрыв, разделявший ярмарку и вход в комплекс купален, находящийся за стеной воды. Людей и правда не было — только одна из Швей изящно поклонилась своей хозяйке, безмолвно передавая ей эстафету, — и это позволяло предположить, что жертв среди простых смертных и мирных жителей не было.
Аглая шла с клинком наготове, и, услышав рёв, похожий на звук раненого животного, она крепче сжала рукоять меча в пальцах, держась за него словно за якорь. Она ощущала, словно на неё что-то давило — вот только грохот за стеной воды приближался. И вскоре на площади перед Мраморным дворцом, где они всё ещё находились, появилась исполинская фигура, похожая скорее на живое каменное изваяние, только было намного крупнее, чем отпрыски Раздора, которых они победили прежде. Воплощение Раздора вновь издало громогласный рёв — возможно, привлекая к себе своих отпрысков.
Портниха крепче сжала клинок в левой руке, а правой — словно оградила своего спутника.
— Если Вам ещё нужно восстановиться, — тихо произносит Аглая, — То мне вполне хватит сил удержать его на месте. Только вот, кажется, Никадор призвал сюда своих отпрысков.
Аглае не нужно оборачиваться, чтобы увидеть возможный ответ, но она хотела быть уверенной, что, даже так, её гость остаётся хотя бы в относительной безопасности.
