jujutsu kaisen // ryomen sukuna

---

слушай, рёмен, меня тут внезапно осенило среди всей этой суеты: из всех проклятых татуировок и лишних глаз, которыми ты мог бы наградить мир, тебе обязательно нужно было выбрать именно мою черепную коробку в качестве элитной недвижимости?
знаешь, вообще-то приличные жильцы хотя бы иногда платят за аренду или, на худой конец, не пытаются вырезать всё моё окружение в те моменты, когда я просто хочу вздремнуть. ты сидишь там, в своём костяном храме, на горе из черепов — признаю, выглядит пафосно, но давай честно: у тебя там даже вай-фай не ловит, а единственное развлечение — это смотреть на мои будни, как на очень странное реалити-шоу.
иногда мне кажется, что ты ворчишь у меня в подсознании просто потому, что тебе скучно, как деду, которому забыли принести газету, вот только вместо газеты у тебя жажда мирового господства. ты называешь меня сопляком и скучным, но ведь это ты заперт со мной, а не наоборот, и тебе приходится терпеть мои мысли о том, какой сэндвич купить в комбини, и мои дурацкие шутки, которые ты, уверен, втайне находишь забавными, просто статус короля проклятий не позволяет тебе даже хмыкнуть. честно, если бы ты был чуть менее занят планированием конца света, мы могли бы обсудить что-то полезное, но раз уж ты выбрал путь злого соседа, который стучит по батареям, то хотя бы не жалуйся, когда я в следующий раз решу съесть что-то максимально острое — страдать-то нам обоим.

---

четыре глаза, четыре руки... и всё равно не можешь уследить за своим самомнением? ну, заходи, попробуем тебя приручить

vash' bozhestvenny post

обмен в лс

marvel // helmut zemo

---

- Бывший офицер армии Заковии и командир секретного элитного отряда EKO Scorpion. Потомок последователей ГИДРы, к которой не имел никакого интереса.
- Во время битвы Мстителей и Альтрона в Заковии потерял родителей, жену и сына. Покинул службу и начал планировать месть ответственным за трагедию.
- Устроил взрыв на собрании ООН, убив короля Ваканды, и подставил Баки Барнса. Тем самым вынудил Капитана Америка встать на защиту Барнса, что начало процесс развала Мстителей.
- Его действия привели к конфликту между Мстителями и их последующему развалу. Даже его раскрытие  и поимка не могли исправить это.
- Через восемь лет Баки Барнс помог ему сбежать из тюрьмы. Баки и Сэм Уилсон объединились с ним, чтобы остановить Флагсмэшеров.
- Узнав, что Флагсмэшеры суперсолдаты и имеют возможность создать новых, помог их выследить.
- Обнаружив ученого, создавшего идеальную сыворотку суперсолдата, убил его и разрушил лабораторию, чтобы его работу невозможно было восстановить.
- После столкновения с Флагсмэшерами уничтожил все оставшиеся образцы сыворотки одну пропустил.
- Сбежал от Барнса, Уилсона и Дора Милаж. Впоследствии был найден и заключен в Рафт.
- Заключенные Флагсмэшеры-суперсолдаты были убиты по его приказу.
- Когда Нью-Йорк погрузился во тьму, а после появились Новые Мстители, в состав которых вошли три суперсолдата, это привлекло его внимание.
- Узнал о слухах, что кто-то планирует охоту за оставшимся в живыми суперсолдатами с целью разработать новую сыворотку, а также о слухах о проекте "Часовой".
- Сбежал из заключения, чувствуя необходимость навсегда покончить с угрозой суперсолдатов и с сотворенным человеческими руками богом, которого Новые Мстители взялись охранять.

---

В общем, люди никак не уймутся и носятся со своими попытками наплодить суперсолдатов еще и бога из нестабильного наркомана сделали. Кто-то должен прекратить это безобразие!

vash' bozhestvenny post

pozje priloju

baldur's gate 3 : enver gortash

---

The world is not enough
But it is such a perfect place to start

Вас не любили? Родители продали дьяволу за горсть монет? Кто-то увяз бы в этом на всю жизнь, если не на всю вечность. Кто-то видит проблемы, а Энвер видит возможности.

Твоим родителям так и не хватило воображения ни на что кроме их жалкого магазина, а деньги разошлись по долгам, но они никогда и помыслить не могли, чтобы подняться из той грязи, в которой жили.

А ты смог. И пробил себе путь из самого Аверно в верхушку Врат Балдура, но этот путь был тернист, не правда ли?

Я узнала тебя как контрабандиста оружия, который постепенно занимал свою долю на подпольном рынке и служил тайным советником для влиятельных людей города.

Мне было комфортно в тенях, и, в отличие от тебя, я никогда не стремилась покинуть их, ведь власть можно обрести,  дергая всех за ниточки без их ведома.

Мы были такими разными — идеальный отпрыск бога убийств и человек, самостоятельно пробивший себе путь наверх, но что-то нас объединило — выдающийся ум и умение мыслить стратегически, глобально, не остановиться на каком-то одном жалком городе, а постепенно подмять под себя весь мир.

В Аверно ты узнал про корону Карсуса. Это и послужило началом нашей прекрасной дружбы. Совместный план, который мы разрабатывали несколько лет, объединив Троицу Мертвых троицей Избранных.

Кроме того, ты стал первым человеком за пределами моей семьи, к которому я испытывала… привязанность? Сколь бы она ни была странной, извращенной, коварной — ты первый мужчина в моей жизни, сердце которого мне не хотелось съесть буквально. Ну ладно, хотелось, но я уже тогда училась подавлять соблазны. И извинялась перед Отцом за такую ересь.

Все было так красиво и разыграно как по нотам, если бы не моя близорукость к своей же сестре и правой руке, которая обеспечила меня личинкой в голове, выевшей большую часть моей памяти, оставив собирать редкие осколки прежней личности и складывать из них нечто новое.

Но, Энвер, я тоже не позволила сделать это своим поражением. Я тоже выгрызла себе путь из Аверно, путь из капсулы наутилоида. Я шла, шаг за шагом возвращая свое могущество.

Когда я объявилась во Вратах Балдура снова, ты знал, что я сила, с которой стоит считаться. Ты говорил, что скучал по нашему союзу. Скучала ли я? А это нам и предстоит узнать.

---

Заявка в пару, хотя Урдж из флэшбеков та еще личность, в чем можно убедиться, рискнув ментальным здоровьем и почитав мой пост. По сути Энвер еще до треклятой личинки помог заложить фундамент будущего раскола личности некогда идеальной убийцы и главы культа. Впрочем, просто и радужно все равно не будет, но как будет? Возьмем и узнаем вместе, мне тоже интересно.
Собственно, предлагаю флэшбеки, предлагаю игру в третьем акте, предлагаю альтернативную концовку, если захотим, а мы умеем хотеть, как ты помнишь.
Также есть прекрасная Орин, она тоже будет тебе рада.
Из технических моментов: посты 3-7К в среднем, за объемом не шибко слежу, предпочитаю содержание, лапслок отключается по запросу, скорость — раз в пару недель или чаще. Если что, ждать умею, но не слишком долго, а то могу и заявиться с клинками и агонией, в смысле я за максимально комфортное общение за пределами игры. Могу приносить красивые картиночки, музыку, всегда рада получать это в ответ, но это не обязательно.

горячий бонус

vash' bozhestvenny post

из окна ее покоев открывался прекрасный вид на багровое зарево скрывавшегося за чионтаром солнца.

столько лет жизни в городе на поверхности — а зелария все еще не прониклась особой любовью к светилу, чувствуя себя куда органичнее под покровом ночи или под куполом храма своего отца.

зелария отложила очередную книгу про нетерил, его стремительный рассвет и столь безвременное падение, всмотрелась ненадолго в горизонт и задумалась.

оттенок красного напомнил ей о времяпрепровождении три ночи назад.

тогда она ушла из особняка, отправилась в "эльфийскую песнь",  встретила молодого лесного эльфа, направилась с ним в одну из комнат, а покинула ее уже одна, выйдя на балкон и ловко растворившись в ночи с помощью туманного шага.

физическая близость была необязательной, но иногда — вполне желанной. вот в считанные мгновения они были единым целым, она ласково запускала руку в его золотистые волосы, нависая над ним, а вот в один бесконечно долгий миг — четким росчерком клинка по горлу положила конец его существованию. зелария всегда старалась уловить этот миг — когда максимальное блаженство, наслаждение одним из пиковых моментов жизни переходит в удивление, осознание, смирение с тем, что тебя из этой жизни навсегда вырвали. это секундное осознание, что смерть — вот она, хоть тело твое было совершенно в своей молодости и силе. в это мгновение перед тем, как их взгляд навсегда погаснет, зелария испытывала чувство сродни чистейшей влюбленности к своим жертвам.

она продолжила двигаться еще несколько минут, а после исступленно целовала губы мертвого эльфа, навсегда замершие в холодном совершенстве. некому уже было стать свидетелем, как ее лицо, только что озаренное чистейшей блаженной гримасой, теперь было искажено кривой усмешкой, а во взгляде проступило холодное безумие.

после — несколько завершающих штрихов, родной кровавый символ. это уже не вызывало столь чистого восторга, но спокойное, чисто благоговение. она произнесла несколько слов в честь своего отца, а после бросила тело, как ребенок надоевшую куклу, лишь облизала кровь со своих пальцев, смакуя вкус. может, нужно было поиграть с ним подольше, но не в здешних тонких стенах. жаль, что он уже не увидит каменных чертогов храма, а жизнь не задержится в нем еще на несколько мучительных дней.

покои зеларии были вполне приличными для необычной гостьи, барда из подземья, чародейке, властвовавшей над хаосом,  которую с радостью и неисчерпаемым любопытством приветствовал молодой дворянин, недавно выпустившийся из университета в уотердипе и вернувшийся в родной город, чтобы преобразить его. гибкий живой ум, странно не зачерствевшее для человека его происхождения сердце. это — не просто еще одна жертва, зелария хотела сделать его особенным.

но медлила. конечно, для себя она объясняла это тем, что хотела бы и убить его как-то по особенному. может, даже телепортировать в храм и позабавиться как следует. медленно сдирать с него кожу… пальцы начинало покалывать от желания, и вот в прошлый раз это и закончилось походом в таверну и очередной, пусть ценной и прекрасной, но достаточно заурядной жертвой.

зелария в мыслях старалась быть честной с самой собой: медлила она и потому, что ей всегда нравились люди с блестящим разумом, с торжеством рациональности, которого она, увы, никогда не сможет достичь. несмотря на всю свою видимую хладнокровность и расчетливость, малейшая капля искушения может перетечь в волну губительных порывов — и океаны красного поглотят ее разум.

ее разум — всего лишь продолжение безукоризненной божественной воли отца. конечно, она носила его наследие с гордостью, и все же иногда малейшие искорки сомнения, какого-то горького сожаления мелькали, как в тот раз, когда она, повинуясь странному и чуждому порыву, бросила пару монет бездомному, а затем в храме методично и беспощадно разрубила на части своего дворецкого после его ядовитой ремарки по этому поводу.

зелария потянулась было к другой книге: ей еще столько предстояло узнать, прежде чем зреющий план превратится в действие. ее новый знакомый, контрабандист по имени энвер, нашел ее и заложил основу плана, который обещает стать чем-то, чего фаэрун еще не видел.

но тут в комнату вошла служанка с ужином. галан, хозяин особняка, уважал ее право на уединение, учитывая, что она, хоть и была исключением среди прочих дроу для всех сторонних наблюдателей, все равно оставалась не самой солнечной личностью. к тому же, он всячески потворствовал ее исследованиям, и добрую часть книг купил ей самолично, не ведая ее истинных намерений.

конечно, своему дворецкому зелария велела носа из храма не показывать и присматривать за орин.

орин. если зелария была проектом отца, то орин была ее проектом. в канию ее мамашу, с которой малютка давно разделалась, и ее папашу-деда. это зелария наставляла ее, передавала ей свои знания, это она поощряла все ее насильственные порывы, любовалась ее особым взглядом, ее характерными касаниями, кроваво-красными штрихами, в чем-то непохожими на ее собственные.

зелария выгрызла бы глотку любому, кто посмел бы сестру у нее попытаться отнять. но знала, что однажды должна будет положить орин на алтарь отца точно так же, как и все остальное в жизни. если что-то вызывало в ней больше одной капли затаенной горечи, то это. но до этого еще так далеко, еще столько прекрасных кровавых мгновений они разделят.

если чему-то и не удалось научить орин, так это терпению. она так одарена, но управляться с порывами так же ловко, как сестра, не то что не могла — не хотела. возможно, однажды это станет прорехой в выверенных планах зеларии, но пока нужно уделить внимание еще множеству других вещей.

— оставь его и ступай, — рассеянно сказала зелария, смерив служанку суровым, но не неприязненными взглядом. взор пробежался по рыжим волосам, а после скользнул по россыпи веснушек на носу, щеках и даже шее. как красиво гармонировали бы ее волосы с багрянцем крови… губы дроу исказились в плотоядной ухмылке, а глаза странно сверкнули. руки сами хотели потянуться к скрытому в потайном кармане клинку.

— хотя нет, набери мне еще ванну, — глухо произнесла зелария, сжав в руках книгу сильнее, так, что костяшки пальцев побледнели даже на ее коже.

нет, это мелкое убийство не стоит того чтобы сорвалось ее прикрытие. зелария, сделав глубокий вдох, раскрыла книгу про аверно и попыталась вчитаться в текст.

honkai: star rail : blade

---

когда уже за мной придёт смерть?
                           я устал ждать.

инсин — это трагедия.
блэйд — это боль, что доводит до безумия.

мальчишка. твой мир был уничтожен борисинцами и ты прибыл на лофу, чтобы начать здесь свою новую жизнь. такой юный, но уже подающий так много надежд. ты будешь замечательным представителем комиссии по ремеслам и создашь очень много оружия и механизмов, которые еще помогут сяньчжоу. ты помнишь? глефа цзинь юаня. копье дань фэна. это все твои творения. и они все еще в руках их владельцев. они все еще помнят о тебе.

старейшина видъядхара довольно вредный, но именно с тобой он выпивает пиалу вина и смотрит на звезды ночью, когда весь город засыпает. ты, инсин, открытый и честный, ты смог расположить к себе дракона, который знал, что однажды он увидит твою смерть, ведь ты принадлежал к виду, что долго не живет. горько. но именно тебя он ждал вечерами, чтобы вновь послушать одну из твоих историй, а после столько раз прикрывал в бою. дань фэн наблюдал за тем, как ты постепенно взрослел и старел. и когда шуху вновь напала на альянс, то ты уже не мог быть с ними рядом, но помогал по мере своих сил через свои изобретения и машины.

на лофу осталось так много воспоминаний... на лофу остались те дни, в которых ты вместе с заоблачным квинтетом, частью которого и являлся, сражался с шуху ( эманатором изобилия ). на лофу ты смеялся, любил, сражался и жил. и все на том же лофу ты страдал, плакал, умирал и возрождался вновь.

в этом мире нет надежды. в этом мире только боль.
и бессильный дух не найдет себе покой.

трагедия. вы посягнули на цикл перерождений, использовали мерзость для арканума... и это дорого вам стоило. инсин, ты помнишь? ты погиб, но возродился из плоти шуху молодым и проклятым. изобилие. ты обречен...

цзинлю, пускай и передала тебе свои навыки, но в конечном итоге разрубила твой разум на несколько осколков, обращая его в крошево. наказание. последствия. кто ты? ты помнил лишь боль от сотен ранений, которыми она обрывала твою жизнь. безумие. потеря себя. кто ты? как твое имя? ты не помнишь. клинок. блэйд. да. это подходит. агония от невозможности умереть. перед глазами проносятся образы, но ты не чувствуешь ничего кроме гнева, что поглощает тебя без остатка. но сознание возвращается вместе с чужим шепотом и новой командой, что зовется "охотники за стелларонами". ты помнишь? элио и кафка позволяют тебе вновь обрести себя.

но сердце твое закрыто от всех.
о чем ты думаешь?

все еще больно.
от этого гнева не избавиться.

парным предметам уготовано воссоединение. они изопьют многолетнюю вражду, будто выдержанное вино, глоток за глотком, пока бутыль ненависти не опустеет. чувствует ли владелец второго наруча то же самое?
неназванный не хотел знать.

---

я очень хочу поиграть их общее прошлое, а также и вырулить в настоящее. там ведь столько лет путешествий, сражений и т.д. я вдохновлен блэйдом и его историей, так как люблю таких персонажей. блэйд переломанный, измученный, вернувший себе хоть какое-то сознание лишь благодаря элио и кафке. старейшины видъядхара же способны восстанавливать часть воспоминаний + я сделаю своеобразный откат от того ритуала и большую часть прошлой жизни я все-таки помню, как и наруч все еще на моей руке.

приходи. закидаю совместными артами и никуда не отпущу.

ps есть вероятность того, что заявка будет дополняться, меняться и расти, а я же просто хочу как можно быстрее ее создать.

vash' bozhestvenny post

рутинные задачи в госпитале, которые никогда не заканчивались, всегда помогали немного успокоиться, выровнять сбившееся дыхание и очистить голову от того вороха назойливых мыслей, что порою мешал цзияню жить. забываться в работе — первая из выработанных привычек. так проще. так легче. вновь перепроверить сроки годности лекарств и попытаться ничего не выбросить; составить список необходимых расходных материалов, надеясь, что снабжение не проигнорирует его просьбу, а не то цзияню вновь придется обходиться подручными средствами, чужой одеждой и даже кусками проводов; простерилизовать инструменты, вновь залить их специальным раствором, промыть и еще раз простерилизовать, надеясь, что его единственный стерилизатор не сломается раньше времени; подготовить все необходимое к перевязке, заранее нарезать бинты и сделать пару походных комплектов. а затем... а что затем? неужели он о чем-то забыл? еще раз продезинфицировать все поверхности. ни в коем случае нельзя допускать хаоса. у каждого предмета есть свое место. и с этим строго. это, конечно, не настоящая больница, а всего лишь полевой госпиталь с ограниченным пространством, с полным отсутствием хоть какого-то нормального оборудования, а также с дефицитом лекарственных препаратов и расходных материалов, но цзиянь все еще продолжает следовать протоколу. у него проблема с субординацией, он порывист и молод, но вот свои врачебные обязанности он всегда выполняет исправно, так как любая ошибка или халатное отношение к столь важной роли, которую он здесь занимает, может стоить кому-то жизни. непозволительно.

перерыв пять минут.

длинные и пахнущие кровью_спиртом_железом пальцы касаются сочных зеленых листьев растения, что стояло в маленьком голубом горшке на столе рядом с ним. самое обычное и вполне себе заурядное растение. таких много. и у его мамы их было несколько. цзиянь взял один с собой, говоря, чтобы было не так скучно. хрупкое. оно все еще живое... если бы внутренний периметр был отравлен эрозией, то и оно бы отреагировало. но никаких изменений не наблюдалось. все в пределах нормы. нужно не забыть протереть листики перед тем, как организм все-таки сдастся усталости и захочет спать. уход за этим цветком -- всего лишь еще один ритуал.

цзияню хочется на поле боя.
                    эта мысль поселилась в его голове не так давно // не хочет уходить.

и не в качестве медбрата, что выносит на себе раненых и искалеченных [ он многим жизнь спас // кому-то успел сохранить и конечности ], а именно в роли солдата. он резонатор. он справится. должен.... ведь то экспериментальное оружие, которое дают простым солдатам, чтобы они могли и дальше сражаться, наносит необратимый урон их психологическому здоровью. этого не хотят замечать, а солдаты, сжав зубы, не позволяют себе проявить и толику слабости, так как слишком многое поставлено на кон, но только вот цзиянь все видит. и данные в его отчете, который он заполняет уже не первый день, достаточно убедительны. о чем он думает? не резонатором нельзя давать подобного рода оружие. да, конечно, оно - это самое оружие - помогает им в бою, сдерживает тени тацета, а линия фронта все еще не сломлена благодаря их воле и решимости, но и вместе с тем наносит те самые глубинные раны, которые не увидеть невооруженным глазом. их можно лишь почувствовать.
                   это чем-то напоминает элегию в агонизирующей ее форме.

                       но что он может? вновь устроить скандал?
                      глупо. его не станут слушать. да и сами солдаты не позволят цзияню отобрать у них оружие.

он его не ждал. не смел. у гешу линя полно своих забот, а его время слишком ценно для того, чтобы тратить его на какого-то неизвестного юнца, который даже не способен оценить положение их дел с военной точки зрения. цзиянь все еще идеализирует этот мир, что в ритме стаккато распадается на части; цзиянь все еще не может смотреть на людей и видеть лишь бездушные и сухие цифры, стратегию, которая приведет к победе. у него в подсознании громко кричит тот самый голос, что напоминает ему о том, что на войне без жертв не бывает, но только вот молодой врач пытается заглушить его всякий раз, когда зажимает руками чужие раны, чувствуя, как горячая кровь опаляет кожу, накладывает жгут и тратит последнюю дозу обезболивающего только лишь потому, что хочет облегчить чужие страдания. отчего кому-то вроде гешу линя вообще обращать свое внимание на подобного дурака, верно? цзиянь искренне уверен в том, что генерал видит в нем только дурака, а иногда, когда он не пытается драконить генерала, еще и кого-то хоть немного полезного, а не то уже выгнал бы.

цзиянь чувствует себя неловко под взглядом гешу линя. честно? стыдно.
                                       ведь каждое сказанное им слово было оправдано.

— спасибо.

это первое, что он говорит ему в тот самый момент, когда поворачивается к генералу лицом и откладывает в сторону только что вымытый скальпель, кладя тот на свежее и чистое полотенце. металл пролежал в дезинфицирующем растворе несколько часов. нужно было обязательно помыть его и убрать. если честно, то слова гешу линя его не сильно успокаивают, но он действительно благодарен ему и уже за этот краткий мир передышки, который он им дал. чего это стоило? проведя тут несколько часов наедине со своими мыслями, которые лишь вновь заставили его почувствовать себя ребенком, молодой врач в который раз винит себя за несдержанность. и вряд ли это именно его капризы заставили гешу линя изменить хоть что-то. уж скорее их передышка вызвана техническими неполадками и какими-то еще нерешенными вопросами. но так ли уж это важно? теперь цзияню нужно было сосредоточиться только лишь на том, как быстрее привести солдат в чувство и вновь поставить их на ноги, надеясь, что этого времени хватит для того, чтобы в следующем сражении они не превратились в цветочное удобрение в ближайшие пару часов.

                                  и он не может отказать генералу в его просьбе.
                                                 пахнет озоном. когда-то цзиянь все еще любил дождь...

цзиянь играть в го не умеет, но, отчего-то чувствует себя обязанным присоединиться, а от того и делает сосредоточенный и умный вид, словно хоть что-то в этом понимает [ врет ], а сам при этом старается прямо в моменте анализировать действия гешу линя. знает ли он правила? тоже нет. почему не сказал? как-то... растерялся. он ведь ни разу не видел, чтобы генерал с кем-то проводил свое свободное время, так как и не следил за ним сутками, а сейчас тот позвал именно его. вот и вылетело из головы. это было неожиданно. и цзиянь решил действовать по ситуации, изучая правила в процессе через считывание чужих реакций и действий. насколько же сильным идиотом он сейчас предстает перед гешу линем? уж лучше этого не знать. а потому цзиянь продолжает играть. длинные пальцы медика перехватывают белый гладкий камешек и замирают над доской... он смог уловить лишь часть от самой сути игры, - захват территории, - но вот сам принцип все еще не понимает, а его действия немного хаотичны, пускай и цзиянь пытается всем своим видом показать, что это не так. выбор клетки - случаен. согласиться играть с гешу линем - осознанный выбор.

— разрешите обратиться?

смешно. неловко. наедине с гешу линем он словно бы присмирел, а вся его пылкость покорно свернулась в сердечных камерах, тогда как до этого он мог с легкостью накричать на него на глазах у других людей. странное ощущение. хотя, признаться честно, сейчас генерал не выглядел столь суровым и хладнокровным. он устал. и цзиянь замечает это только сейчас, когда взгляд цепляется за темные круги под глазами [ как давно он стал страдать бессонницей? // ведь и сейчас не спит ], за напряженной шей и медленным дыханием. цзиянь знал о состоянии каждого в этом лагере, про некоторых успел узнать и гораздо больше, но вот общей картины о здоровье генерала у него все еще не было. неправильно. цзиянь тут же чувствует себя виноватым. непростительная ошибка. и он будет должен исправить ее в ближайшее время. а уж если генерал будет упрямиться, то он все равно заставит его пройти полный осмотр. но только вот поговорить изначально он хотел вовсе не об этом. нужно закончить мысль.

— можете сказать, только честно, что нас ждет? и я понимаю, что у многих из них нет и шанса. я не настолько наивен. просто.. те ребята, которым выдали новое оружие, смогут выстоять еще где-то два сражения, а если повезет, то выстоят и третье, но... это их максимум. — очередной ход гешу линя на доске заставляет цзияня было задуматься, так как ему показалось, что он даже что-то понял, но все-таки бесполезно обманывать самого себя - он не понимает эту игру. и очередной ход молодой врач делает наугад [ почти ], ставя маленький камешек на доску лишь в попытке перекрыть ход, как ему казалось, для генерала. — сейчас... подождите здесь.

цзиянь подрывается с места и спешит обратно в медицинский отсек, чтобы найти свои записи, которые он вел с того самого момента как только встретился с этими ребятами и стал отслеживать их состояние. он спрятал свой отчет под ворохом бумаг в нижнем ящике стальной тумбочки, чтобы никто и не додумался разбирать весь этот мусор. цзиянь быстро достал дневник, в котором были не только записки о состоянии всего взвода, но и записи обо всем его мыслях относительно их положения, а также какие-то кривые заметки [ имя гешу линя там тоже можно было заметить, но цзиянь его перечеркнул, а затем написал в другом углу страницы и обвел ]. но стоит ли сейчас переживать о какой-то ерунде записанной на полях? сейчас молодой парень просто хотел показать генералу свои заметки.

он возвращается к гешу линю, раскрывает дневник на нужных страницах и протягивает его генералу.

— вот. — он вновь садится со своей стороны доски и внимательно следит за реакцией генерала. — с каждым сражением их психическое состояние ухудшается. это оружие... оно словно бы разрушает их собственную частоту, так как ему нечем... питаться. — цзиянь подбирает первое всплывшее в голове сравнение, а затем указывает пальцем на столбик из цифр и показателей. — у тех кто находится в контакте с оружием дольше всего наблюдается серьезная психическая нестабильность. я не знаю, что случится с человеком, который подвергнется перегрузу подобно резонатору. — он словно бы хотел сказать что-то еще, но вместо этого лишь отрицательно мотнул головой и прогнал мысль. — нам нужны резонаторы... — цзиянь поднимает взгляд на рядом сидящего мужчину, выжидает несколько секунд, а затем выдыхает:
                                  — я могу помочь. я научусь.

у цзияня нет ничего кроме его упрямства, но он действительно хочет помочь всем этим ребятам. он был на поле боя. он видел всех этих монстров, что рождаются из скорби, видел, как с ними сражаются обычные люди и те немногие резонаторы, что были с ними, но которых все еще не хватало // от этого ответственности на гешу лине еще больше, но отчего-то молодой врач вспоминает об этом только сейчас, удивляясь тому, что он даже и не обращал на это внимание раньше. цзиянь, конечно, врач, но он может помочь им и иначе. и пускай он даже еще и не знал всех своих возможностей, как резонатор, а также и с оружием никогда не сражался [ он брал в руки копье, которое кто-то бросил в лагере, а также держал в руках и что-то похожее на катану, но его никто и никогда не учил сражаться ], но он готов научиться. да, конечно, времени у него мало, но это попытка может дать другим шанс прожить дольше, пройти дальше и добраться до финала. глупо? наивно? вполне.

но он готов рискнуть.

honkai: star rail : black swan

---

ВСЁ, К ЧЕМУ ТЯНУЛАСЬ Я. НЕ СОБРАТЬ, ДРЕБЕЗГИ, КУСКИ
НО ВИЖУ, СКВОЗЬ АСФАЛЬТ РОСЛИ ЦВЕТЫ. ЧЕМ ХУЖЕ МЫ? СКАЖИ, ЧЕМ ХУЖЕ?

в ее саду налитые розы не распускают бутонов. тонкие зеленые лианы не оплетают нити забора. вместо этого там аккуратными рядами сияют сферы. мутные, хрупкие, никому кроме нее не нужные. в них она каплями собирает мысли_эмоции_чувства. закручивает вихрем, чтоб никто не подглядел. для других безделушки - для нее целая жизнь. чужая, украденная, вытащенная из закоулков памяти свершившегося. прячет от чужих глаз и хранит для будущего вселенной. приходит во снах и заимствует то, что уже давно никому ничем не поможет. что хочется забыть и стереть - она заберет себе, бережно уложит в листья кувшинки и отправит дрейфовать по бескрайнему пруду. она ищет то, что давно уже всеми забыто.

темная вуаль струится по бледному лицу, не выражающему никаких настоящих эмоций. мягкие уголки губ приподнимаются в едва заметной улыбке. нижняя губа дрожит, выдает фальшь, которой пропитаны сладкие речи. говорит, что поможет. обещает, что защитит. смотрит в глаза и видит лишь то, что нужно забрать и сохранить. для нее все сущее, все живое и настоящее - лишь сосуды для того, что действительно важно. мягкой ладонью коснется плеча, легонько сожмет и скажет о том, что все хорошо. погладит по волосам, убаюкает в теплых объятиях. все, лишь бы забраться поглубже, запустить свои пальцы под корку и оттуда все вычистить.

в ее газах пустота мироздания. в свете голубого_фиолетового_черного блестят чужие жизни, с которыми она однажды пересеклась. в них будущее и прошлое. так мало настоящего, будто бы и не живет в моменте, и не чувствует потоки ветра на белесой коже и не в миге находится, а где-то там далеко. если бы можно было с точностью предугадать все, что случится, то она бы никого не предостерегла. не спасала бы и не стремилась помочь. безучастно смотрела лишь на то, как все свершается по сценарию. так, как должно быть. чтобы потом поместить еще один вихрь, скрученный в сферу, на листья кувшинки.

---

у меня ноль конкретных идей и пожеланий по отношениям и тому, что играть, но я обожаю сюжетную ветку с детективным расследованием, которое на троих придумала спаркля, поетому хотелось бы каких-то таких вайбов. просто хочется повайбить и поиграть какие-нибудь приколы или майндгеймы. думаю, что между коллекционершей чужих судеб и вечным пранкстером может найтись много интересных точек коннекта. так что приходите вместе бедокурить и куролесить, готов кланяться в ноги и обожествлять в каждой строчке буков.

все мои флудовые флиртинги (с уважением), подкинутые хэды, мемы и тиктоки в вашем распоряжении. по игре - небольшие посты 2-3-4к символов. пишу лапслоком, с тройкой, но могу подстроиться под вас. пожалуйста приходите загадочно смотреть как я сплю в гостевой или можно сразу пригласить на танец в личке.

vash' bozhestvenny post

празднуют ли новый год в дыре? шин уже почти не помнил об этом. в памяти остались только обрывки воспоминаний об отце. дурацкие свитера, купленные на распродаже или найденные на помойках и отстиранные от смрада и грязи. им был уже далеко не один год. праздничный стол, который был чуть богаче обычного приема пищи, потому что заветные баночки-скляночки прятались в самый дальний угол холодильника со словами "это на новый год". улыбка папы, которая как будто бы становилась еще шире в этот день. праздновали ли они тогда? и что именно? еще один год выживания?

празднуют ли новый год в мире магов? кажется, всем плевать на это, тем более в преддверии скорой голубой ночи. здесь нет ажиотажа с подарками и нетерпения боя двенадцати ударов ради нового отсчета времени. да и само время здесь шло как будто бы по-другому. этот мир был другой, но со временем стал таким привычным. привыкаешь даже к сумасшедшим вечеринкам эна по любому поводу. в этот раз он снова решил собрать семью и приближенных по дорогущим билетам, которые окупят его новые бизнесовые бизнесы и технологичные техно-разработки.

шину не нравилось влезать в дизайнерские аляпистые костюмы, поэтому слушать о том, что он ничем не отличается от своей рабочей формы во время праздничных приемов, было обыденностью. главное, чтобы было удобно. ведь в любой момент может понадобиться проломить пару черепов и поломать с десяток костей. служба обязывает. ушки на макушке, молоток во внутреннем кармане и маска, свисающая из-под пояса, скрытая задней частью пиджака. пока все веселятся, он продолжает нести свою службу и...

...наедаться. вот, зачем ходит сюда шин. кажется, его желудок граничит с бесконечностью и бездонностью, потому что иногда создается ощущение, будто он никогда не сможет наесться. заедает ли он годы тягот в дыре или просто имеет зверский аппетит в связи с постоянным тренировками - вот она настоящая загадка дыры. в любом случае, на богатом столе среди грибных жульенов, мяса в грибном соусе, салатов с грибами, тарталеток с грибным соусом, жаренных, запеченных и маринованных грибов, находится много вкусного для шина.

неожиданно положенная на плечо рука заставляет вздрогнуть и подавиться грибом. первая реакция - вырвать руку к хуям собачим, вывернуть в болевой прием и переломить в парочке мест. слава богу набитый желудок замедляет реакцию. хотя в итоге это оказывается рука той, что любой перелом вылечит за пару секунд, поэтому можно не переживать за триггерный оверреактинг. шин прокашливается, заливает встрявшие остатки еды алкоголем и недовольно то ли хмыкает, то ли кряхтит.

- ной, ты же знаешь, что я не люблю, когда ко мне так подкрадываются, - он бросает на нее взгляд из-за плеча, расслабленное лицо кажется чересчур агрессивным, обиженным, злобным, но она все поймет, как и всегда.

шел третий год их партнерства. она быстро учится, понимает его, чувствует каждой частичкой своего дыма, переполняющего тело, но продолжает подкрадываться сзади и будто бы разыгрывать его, ожидая реакций. однажды она дождется, и он реально оторвет ей башку.

dispatch : invisigal

---

Я РЕАЛЬНО БОЛЬНА, НЕ ВЕРЬ СЛЕЗАМ, ПРОТИВНОЙ УЛЫБКЕ, ВЕРЬ МЕРЗКИМ СЛОВАМ
НЕЖНАЯ ГАДОСТЬ, ТВОИ ТУПЫЕ СЛОВА, ГРЯЗНАЯ ЗАВИСТЬ, ЛЕТИТ НА МЕНЯ

роберт и визи слишком разные. он из мира, где играют в гольф на выходных, собираются на семейные ужины, помогают людям и ставят во главу жизни долг перед страной, открывая свое сердце и предлагая любую помощь ближнему. визи из мира, где приходится врать, драться и воровать, чтобы накопить на арендную плату и ужин быстрого приготовления из морозилки, иначе ты ночуешь в сквоте с бомжами и жрешь просроченные бобы из банки, если вообще у тебя остались зубы что-то жевать. между ними стена, выросшая гораздо быстрее той, что на границе с мексикой. и вряд ли усилиями одного роберта, вытаскивающего по кирпичику каждый божий день, получится так быстро разобрать преграду.

глубокий вдох.

визи снова пропадает. сбегает от важного разговора. ставит на паузу ссору. оставляет без ответа все разумные доводы. она привыкла делать так всегда - убегать. ей проще раствориться в воздухе, пощекотать свои собственные легкие до очередного астматического приступа, но только не говорить о чувствах. не рассуждать о правильности, не выслушивать нотации и не сидеть на моральных чтениях. визи и без того знает, что она плохая, ужасная, отвратительная, самая худшая на планете. ей нет прощения и искупления. программа феникс - полный буллщит, блейзер ошибается и нет в этой червоточине ничего хорошего.

прерывистый выдох.

ком встает в грудине, запирая дыхание под ребрами. рот жадно глотает воздух, но кислород не поступает в легкие. в паранойе ее ладони стучат по карманам в поисках ингалятора. разумеется, он находится в самом последнем, заставляя сердце подольше постучать бешеным ритмом страха. первый пшик. легчает. второй. она снова может дышать. ровно до того момента, пока роберт снова не начнет рассказывать о том, какая визи крутая и какой героиней может быть. ему в глаза смотреть отвратительно тяжело. будь он мудаком, все было бы складнее. она бы не переживала из-за бомбы, костюма, комы, потерянных возможностей и репутации. сначала она думает, что он базовый мажор, который заслужил всего того, что с ним произошло. а потом пускает слезу от его очередной тирады в наушнике. ей правда жаль, что она так поступила... но сможет ли она изменить свою природу? сможет ли не поступить так снова?

визи понятия не имеет, кто такой роберт робертсон третий.

визи знает только то, что она безнадежно проебалась.

---

смотрите, какая штука, я хочу видеть визи и не хочу ограничивать вас в выборе ее пути. я не говорю категорично, что мне нужна визи в каноничную романс ветку, где она перевоспитывается и становится мировой добрячкой. вы в праве сами выбрать для нее путь героини/злодейки/нейтральной виджиланте ор самсынг, я поддержу любую задумку и готов выстраивать различные отношения. в общем, ваша жизнь - ваши правила, я в ней лишь приятное дополнение, которое готово сопровождать вас в игре. посты, кстати, пишу периодически (могу раз в недели две-месяц, могу пореже), предпочитаю небольшой размер до 4-5к, лапслок и птицу тройку, но могу подстроиться под вас, чтобы мы были гармоничным тандемом. иногда мелькаю во флудах, делаю вменяемую графику (а не как в этой заявке хлам с рабочего компа на коленке), люблю обмениваться хэдами и идеями и проч проч проч. в общем, жду смску в гостевой или можете сразу забуллить меня в лс вместе с примером поста.

vash' bozhestvenny post

празднуют ли новый год в дыре? шин уже почти не помнил об этом. в памяти остались только обрывки воспоминаний об отце. дурацкие свитера, купленные на распродаже или найденные на помойках и отстиранные от смрада и грязи. им был уже далеко не один год. праздничный стол, который был чуть богаче обычного приема пищи, потому что заветные баночки-скляночки прятались в самый дальний угол холодильника со словами "это на новый год". улыбка папы, которая как будто бы становилась еще шире в этот день. праздновали ли они тогда? и что именно? еще один год выживания?

празднуют ли новый год в мире магов? кажется, всем плевать на это, тем более в преддверии скорой голубой ночи. здесь нет ажиотажа с подарками и нетерпения боя двенадцати ударов ради нового отсчета времени. да и само время здесь шло как будто бы по-другому. этот мир был другой, но со временем стал таким привычным. привыкаешь даже к сумасшедшим вечеринкам эна по любому поводу. в этот раз он снова решил собрать семью и приближенных по дорогущим билетам, которые окупят его новые бизнесовые бизнесы и технологичные техно-разработки.

шину не нравилось влезать в дизайнерские аляпистые костюмы, поэтому слушать о том, что он ничем не отличается от своей рабочей формы во время праздничных приемов, было обыденностью. главное, чтобы было удобно. ведь в любой момент может понадобиться проломить пару черепов и поломать с десяток костей. служба обязывает. ушки на макушке, молоток во внутреннем кармане и маска, свисающая из-под пояса, скрытая задней частью пиджака. пока все веселятся, он продолжает нести свою службу и...

...наедаться. вот, зачем ходит сюда шин. кажется, его желудок граничит с бесконечностью и бездонностью, потому что иногда создается ощущение, будто он никогда не сможет наесться. заедает ли он годы тягот в дыре или просто имеет зверский аппетит в связи с постоянным тренировками - вот она настоящая загадка дыры. в любом случае, на богатом столе среди грибных жульенов, мяса в грибном соусе, салатов с грибами, тарталеток с грибным соусом, жаренных, запеченных и маринованных грибов, находится много вкусного для шина.

неожиданно положенная на плечо рука заставляет вздрогнуть и подавиться грибом. первая реакция - вырвать руку к хуям собачим, вывернуть в болевой прием и переломить в парочке мест. слава богу набитый желудок замедляет реакцию. хотя в итоге это оказывается рука той, что любой перелом вылечит за пару секунд, поэтому можно не переживать за триггерный оверреактинг. шин прокашливается, заливает встрявшие остатки еды алкоголем и недовольно то ли хмыкает, то ли кряхтит.

- ной, ты же знаешь, что я не люблю, когда ко мне так подкрадываются, - он бросает на нее взгляд из-за плеча, расслабленное лицо кажется чересчур агрессивным, обиженным, злобным, но она все поймет, как и всегда.

шел третий год их партнерства. она быстро учится, понимает его, чувствует каждой частичкой своего дыма, переполняющего тело, но продолжает подкрадываться сзади и будто бы разыгрывать его, ожидая реакций. однажды она дождется, и он реально оторвет ей башку.

genshin impact : rerir

---

                я проглотил твоё сердце, как тьма луну глотает.

                в тебе столько боли, столько гнева. готов с цепи сорваться?

                плоть конечна, я создам себе новую куклу с глазами жёлтыми, как дольки лимона, что падают на дно стакана с шипучкой.

                окружающая действительность спиной выгибается, щетинится, отторгает тебя. ведь ты не_цельный.

                ещё помнишь, что я проглотил твоё сердце?

                оно светит долькам лимона в ночи сквозь стекла замызганную блеклость.

                могу поделиться. если желаешь.

---

на случай, если ты с сотворения мира мечтал лежать и вонять розовым дымом в сыром подвале, у меня для тебя хорошие новости и посты 2-4к иногда_часто_по ситуации. можешь пропустить этап гостевой и сразу с постом в личку залететь, повайбимся немного. вдруг это судьба, друг мой

vash' bozhestvenny post

'конференция восточной дивизии номер 9 на базе ариаке, присутствие обязательно. — прочитано

наруми откладывает телефон, не закрывая сообщения, откидывается на съехавшие от долго ёрзания простыни и закатывает глаза. опять встречаться с этими болванами из третьего. ладно, рядовых болванов он как-нибудь переживёт, но вот от встречи с одним конкретным отвертеться хотелось бы максимально. вряд ли капитан асиро прибудет собственной персоной и избавит его от участи слушать в свою сторону колкости от замкомандира третьего дивизиона соширо _ его величество ходячий словарь остроумия_ хошины. не то что бы его трогает перспектива парировать не только в бою, но и в словесной перепалке, вот только разносить кайдзю не равно разносить хошину в его нелепых попытках проделать в моральной броне дырку своими колкими замечаниями.

хошина обязательно попытается.
наруми обязательно отдаст ему должное.

мысли притвориться придавленным внезапным обвалом коробок посещают наруми при первом мимолётном прочтении сообщения, после второго уже утром — становится сложнее сдерживать стон отчаяния — не получилось, не приснилось. впрочем, судя по времени, он уже не успеет к первой части ( а будет ли вторая? ), и если сослаться на занятость... ладно, наруми, ты достаточно взрослый, чтоб перестать прогуливать школу. точнее конференции — совершенно бесполезное действо чисто для галочки, то самое скучное мероприятие, призванное усыпить тебя даже после десяти часов сна.

наруми зависает перед зеркалом со щёткой во рту, зависает в одной штанине, зависает у мигающего сообщениями телефона, и только после очень громкого голосового от хасэгавы, где он весьма экспрессивно объясняет своему ( на минуточку ) командиру, что тот зря из мамки на белый свет вылез, начинает хоть немного шевелиться. стоит признать, у замкома первого дивизиона явный талант к убеждению таких нерадивых, как ген наруми. ну или он просто создан, чтоб ладить с гениями.

впрочем, одно другому не мешает.

♰

хасэгава ловит наруми в коридоре, когда основная масса участников уже покинула зал, но затеряться в толпе не получается. хасэгава мощь, хасэгава хорош. вот только наруми сейчас предпочёл бы, чтоб его замом был хибино, у того явно не хватит смелости отвесить очередного пинка под и без того многострадальный зад. и это даже несмотря на то, что действующий замком первого дивизиона не обладает силой даже самого хилого кайдзю, в отличие от того же хибино.

первые два раза получается увернуться, на третий прям по левой булке прилетает тяжёлым ботинком.
откуда-то со стороны доносится вдогонку ещё и смешок, озвученный до скрежета зубов знакомым голосом.

наруми закатывает глаза, выдыхает на долгий счёт и тянет на лицо ту самую улыбку, через которую никаким хлёстким прищуренным замечаниям не пробиться. его настроение и так держится на мысли, что когда это душное мероприятие закончится, в комнате будет ждать очередная посылка с новым модным... чем-то там, что он заказал в порыве бури, безумия и страсти. ждать ещё пару дней, но теплее всё же становится.

наруми разворачивается на пятках деловито, даже нагло упирается взглядом в хошину и, не натыкаясь на ухмылку в ответ, ...

... сердцем ударяется в грудную клетку — встряхивает головой, сдувает чёлку с лица и отгоняет ( что это? какого хрена? ) волнение, притупляя все эмоции, кроме привычного пренебрежения всем живым.

чёрт —
чёрт —
чёрт —

если избежать встречи не получилось ( наруми предпочёл бы сто лет скроллить ленту ямазон без возможности заказать что-либо, чем хоть пять минут провести в обществе хошины ), то хотя бы стоит переиграть его на опережение. попытаться. ну и попытаться убедить себя, что присутствие замкома третьего девизиона будоражит его априори только в рамках общего раздражения исключительно существованием, и никакие иные эмоции тут не властны. например, укол давней обидки за то, что тот посмел отказаться от места рядом с ним.

— замком хошина, какая встреча. пришёл проситься в ряды первого дивизиона? не выйдет, вакантное место уже занято кое-кем более... подходящим для того, чтоб стать частью лучшей команды хе-хе. всё давай, пака.

проходит мимо, нарочито небрежно и словно бы случайно задевает плечом.
поравнявшись, останавливается, чтоб взглядом коснуться и, — тц — хмыкнув, последовать по коридору дальше, не дожидаясь ответа.

the boys : sister sage

[  Susan Heyward ]

---

Kevin Rudolf - You Make the Rain Fall
Flo Rida - Right Round
Flo Rida - Sugar

«В этом бесконечном шуме башни и корпоративной суматохе, где каждый с пеной у рта заявляет о своей важности, где стены пропитаны пустыми амбициями и чужой кровью, есть только одна тишина, которую я хотел бы разделить ещё с кем-то. Тишина, в которой мне больше не нужно играть роль. С той, кто видит больше, чем остальные. Той, кто устал от шутов и идиотов.»

Vought — это место, где интеллект — дефицитный товар. Пока наш бравый лидер даже не по-тихому, а довольно шумно сходит с ума от собственной мании величия, а остальные участники (некогда) Семёрки ( и не будем показывать пальцем на Подводного) заняты чем угодно, но только не действительно важными делами, твоё присутствие — это необходимый катализатор сюжета. Ты — единственная, кто может вести «игру престолов» в мире супергероев. Ты — самый гениальный и умный мозг, который держит этот карточный домик, что скреплён, буквально на соплях, говне и палках, от обрушения. Нам мне в частности) нужен твой интеллект, твоя холодная логика и твоя способность видеть людей насквозь.

«P.S. Обещаю, что я гораздо интереснее, чем Подводный. И читать умею».

мемчик

---

Заявка в потенциальную пару. Ведь у нас особая связь, помнишь? И это не пустые слова... Мой пост в примере можешь считать зарисовкой начала чего-то большего. Чего-то действительно важного, хоть и остающегося в чертах моей или твоей комнаты, потому что стоит нам оказаться «на людях», как ты становишься совсем другой, а мне запрещают разговаривать. Ты чётко разграничиваешь рабочее время от личного и не позволяешь одному вторгаться в другое. И всё же...
В то время как ты используешь других для «примитивного» утоления жажды или скуки, со мной у тебя совсем другие отношения.  Ты знаешь, кто я на самом деле. Ты видела меня в моменты моей слабости, в моменты моей «репетиции» жизни. Ты — единственная, кто знает, что под чёрной маской скрывается человек, а не функция.
Может я и не такой великий гений мысли, как ты, но я хотя бы в глаза видел книги и знаю как они выглядят. Я — тот, с кем ты можешь помолчать о великих работах  Германа Мелвилла или Фёдора Достоевского. Тот, с кем ты чувствуешь себя уютно в тишине, когда мы просто вечером сидим на диване и читаем книги, каждый свою, но просто рядом. Когда тебе не приходится выскабливать собственный мозг, чтобы почувствовать себя такой же как все.
У нас не классический роман. Да и разве он возможен во всём этом пиздеце?  Это сложная, местами болезненная, но глубокая привязанность. Для меня ты — свет в этом «театре абсурда». Для тебя я — единственное «безопасное место», где можно снять маску гения и просто побыть... собой. Или, по крайней мере, тем, кто тебя понимает. Я не осуждаю и принимаю тебя такой, какая ты есть. И люблю тоже. Потому что у нас особая связь.

vash' bozhestvenny post

[ But goddamn, you got me in love again ]

Dua Lipa ~ Love Again

Комната Нуара. Не моя. Дверь с тихим пневматическим шипением закрылась за спиной, отсекая шум коридоров Башни Семёрки. И тишина. Она давила бетонной плитой. Вакуум сводил с ума. Казалось, будто я слышал каждый шорох, отражающийся эхом от стен. Всё это не приносило покоя. Здесь всё еще пахло старым деревом и каким-то едким благовонием, которое,  пропитало ту немногую мебель за годы до моего прихода. В ложбине, высеченной в стене - миниатюрное деревце бонсай в центре целой композиции японского сада. Там даже плавали небольшие кои - карпы, японского происхождения. Я читал про них: как ухаживать, как поливать дерево. Всё это требовало абсолютного погружения в образ и полной сосредоточенности. А ещё здесь всё было матово-чёрным. Не моё это...

Это не моя комната. И не мой дом. Здесь даже нет зеркала, в котором я мог бы увидеть Джасти, а не «его».

Я сделал шаг в центр большого зала, и мои сапоги глухо стукнули по татами. Усталость навалилась свинцовым шквалом. Сколько прошло часов? Двенадцать? Или пятнадцать? В этой корпорации время измеряется не часами, а количеством выполненных приказов. А я чувствовал, как ноги предают, а под маской Нуара моё лицо просто горит от пота. В этом костюме было невероятно жарко, кожа совсем не дышит. Мышцы сводит судорогой. Сонливость снова подступила и ощущалась таким тягучим потоком, который уносил прочь отсюда, а я был не в силах сопротивляться ему. Но не сейчас. Только не сейчас. Потому что иначе я просто ёбнусь. Совершенно точно так: отъеду кукухой и не замечу как наутро снова проснусь чужим для себя человеком. Всё равно, что заночевать на работе! Так. Стоп... Погоди-ка.

Поднял руку, чтобы стянуть осточертевшую маску. Пальцы коснулись края ткани.

«Сними эту дрянь. Просто вдохни свежий воздух. Будь собой хоть пять минут» — шептал голос в голове.

Но я замер. Взгляд зацепился за единственное отражение в тёмном лакированном щите на стене. Чёрный размытый силуэт. Безликий, пугающий, идеальный инструмент для убийства. И тут меня как осенило: если я сниму её сейчас, я снова стану Джастином — до смерти уставшим, испуганным и потерянным в этом пиздеце  нарколептиком, который не знает, что он вообще здесь забыл. Но если я оставлю её... Если я заставлю эту маску играть?
Это был вызов. И я принял его. Высший пилотаж актёрского мастерства - передать эмоцию без мимики, без глаз, через язык тела, один только наклон головы, через напряжение плеч. Если я смогу заставить людей почувствовать что-то, глядя на этот кусок ткани, я стану величайшим актёром в истории. Лучше, мать его, Шона Пенна!  И получу свою звезду на аллее славы.

Выпрямился. Пора перестать быть второсортным «продуктом Vought». Пора стать тем самым персонажем.

Шаги плавные и ровные, стараюсь прочувствовать то, как моя душа разодрана надвое. Гёте. «Фауст». Это было то, что мне нужно сейчас. Слова исходили, поначалу, совсем тихо, но в этой тишине казались громогласными, будто я говорил в рупор. Но я продолжал... И продолжал. И продолжал. Входил в образ. Хотел снова испытать это чувство: когда поток мыслей и восприятия заносит настолько, что уже не можешь отличить самого себя от несуществующей и созданной тобой  реальности. Я вложил в текст всё, что у меня было: усталость, потерянность, своё непонимание...
— «Zwei Seelen wohnen, ach! in meiner Brust, die eine will sich von der andern trennen...» — Я почти не узнавал собственный голос, под тканью маски звучал приглушённо, странно, почти потусторонне. Я кружился по залу, выполненному в японском стиле, нанося удары в воздух, стараясь выработать самого себя. Нуар был убийцей. как мне говорили: маньяком до мозга костей, у которого колом вставал, когда он совершал насилие и проливал кровь. Вряд ли я смогу его по-настоящему понять...
— «Две души, увы! в груди моей живут... одна другой чуждается, я в ней...» - и осел на пол, тяжело дыша и чувствуя, как руки дрожат. Я вернулся. Не просто Джастином. А Фаустом, продавшим свою бессмертную душу за знание, но получил лишь бесконечную, пустую сцену. На мгновение я забыл где нахожусь. Я не в Башне Vought. И даже не в Семёрке. Я на сцене Бродвея, и сейчас должен слышать аплодисменты. Я ждал их. Я жаждал их. Больше всего...

Медленно опустил голову на грудь. Маска коснулась колен.
«Сыграно неплохо, Джастин», — подумал я про себя.

«Жаль, что никто не оценил».

I never thought that I would find a way out
I never thought I'd hear my heart beat so loud
I can't believe there's something left in my chest anymore

Она проходила мимо, крепко сжимая в руках блокнот с мультяшным изображением Королевы Мейв. Шла стремительным, раздражённым шагом, вылетев из кабинета их зазвездившегося Капитана, возомнившего себя тем, кем он не является. Душа умоляла лишь о тишине и покое. И, возможно ещё о кое-чём... Но шаг замедлился. Из-за дверей, за которыми, обычно, царила гробовая тишина, доносился голос. Слабо, но интонационно безупречный, вынудив её остановиться.

Она знала десятки языков и наречий. Знала и немецкий. Она знала Гёте. Это была бессмертная классика, увековеченная историей. И она не знала никого в этой чёртовой башне, кто бы  ни то что открывал книгу дальше обложки, а в принципе держал её в руках, уж не говоря о цитировании «Фауста» в оригинале.
Перед Сейдж приоткрылась дверь, отъехав в сторону. Он сидел на татами, в этом додзё в полном облачении Нуара в полумраке. Она медленно прошла вперёд. Без предварительного стука, спроса или разрешения, скрестив руки на груди. Её лицо такое же, как и всегда, отчуждённое, но в глазах сверкнуло искреннее, почти холодное любопытство.
— Фауст? — негромко произнесла она, нарушая тишину. Вопрос-констатация.
Джастин замер. Образ оборвался. В одно мгновение он перестал быть Фаустом и снова обратился Нуаром или... Джастином? Напряженным, застывшим,  и испуганным. Он резко обернулся, а его движения были рваными, полными ужаса человека, застуканного за чем-то постыдным.

Она прошла к центру комнаты, её оценивающий, аналитический взгляд скользил по нему.  Не по костюму с обложек комиксов и упаковок с полуфабриками, а по тому, как он держит осанку и сжимает кулаки. 

— Не останавливайся. Продолжай.«...die eine will sich von der andern trennen». она кивнула в сторону воображаемой сцены, а затем посмотрела на него так, как не смотрела ни на кого другого здесь. И этом взгляде не было пренебрежения, которым она одаривала того же Подводного. В нём он прочитал... признание?

{ сердце забилось быстрее }

Неужели она.... видела? Я инстинктивно прикладываю руку к нагрудной пластине, где у меня под всем этим спандексом горячо бьётся сердце. Если бы только она могла меня видеть... Если бы только она видела моё восхищённое лицо, словно у ребёнка в канун рождества в ожидании Санты. Глаза горели тысячей огней даже в этом полумраке. Я даже не сдержался и шумно выдохнул, поражённый её признанием и ... Она тоже знает эту пьесу. Невероятно!

Я молчал. Я не мог сказать ни слова, но впервые за долгое время почувствовал, что меня видят. Сейдж подошла чуть ближе, нарушив личное пространство, и, возможно, впервые за всё время здесь, кто-то всё же посмотрел не на маску, а сквозь неё.

— Я так устала от всех этих идиотов. — тихо добавила она, приподняв голову и глядя мне прямо в линзы на маске и точно видя собственное усталое отражение. Такое же, как и у меня.
— И я не люблю, когда мои интеллектуальные ресурсы тратятся на бессмыслицу. Если ты планируешь и дальше так «репетировать», то  пригласи меня. Уверена, мне будет интереснее слушать тебя, чем разбирать отчеты об эффективности Зажигалки. - Она развернулась, чтобы уйти, но на секунду задержалась в дверях.
— У тебя хороший вкус, Джастин. Не дай им его убить.

С тех пор мои вечера уже не были столь одинокими...

You got me in love again
and again
and again
and again

DOCTOR WHO

1.06 - 1.07

регистрируя персонажа из заявленного фандома, вы получаете: 1 купон на любую услугу банка; +5 на счет; уникальное оформление профиля * при заполнении анкеты указывайте ссылку на это сообщение

подглядеть оформу

THE BOYS┋ASHLEY BARRETT

---

" is your idiot brain getting fucked by stupid?"💲 cтарший вице-президент Воут по управлению героями;
💲 если бы нервный срыв был человеком;
💲 пережила Патриота и тебя переживёт;
💲 Эшли, нет! Эшли — да;
💲 I am CEO, next time make a fucking appointment!
💲 трясётся, как злая чихуахуа на тонких ножках, и gets shit done;
💲 незаменимых нет, но её хуй заменишь;

---

Эшли — моё тотемное животное;
Приходи разводить girl-boss и рвать волосы на голове, у нас много работы, а работать кроме тебя никто не умеет;

не важно, что говорят крысы за спиной у кисы

gloomy platoon : svyatoslav [ svyat ]

---

твоя мать была ведьмой, а об отце все твердили лишь то, что то был злой дух или кто еще хуже. так кто ты, свят? в тебе спрятана невероятная сила, что способна не только вести за собой легион зверя, но и противостоять ему, потому что ты сильнее; твой меч загорается «святым» пламенем, а свет в твоей груди столь яркий, что он сжигает все вокруг. сирота. всего лишь мальчишка с жутким секретом и съедающим его чувством. святозарный с отравленной кровью в венах. кто знает тебя настоящего? что снится тебе, святозарный? о чем ты мечтаешь после захода солнца? а помнишь ли ты злата? помнишь ли часть души своей, что обезумела? это горько. не об этом ты мечтал, когда пытался душу брата из нави вызволить. 

свят был мальчишкой, который не умел общаться с другими, но одно он знал точно — ему нравится тренироваться с варной. она такая же. она проклятая. они похожи. и он не умел говорить так красиво, как это делал дарий, не был таким же улыбчивым, а его руки были холодными, но он всегда отдавал ей свой плащ, когда они были на охоте с гореславом, подавал руку, если она падала и прикрывал ее спину в бою. они должны были стать святозарными. они должны были вместе уехать в святой полк, охотиться вместе и просто... быть вместе. но только вот судьба бывает жестока. и она отобрала варну у свята, бросила на кровавый ведьминский алтарь, а ему оставила лишь боль. свят ни о чем не просит варну, ничего ей не говорит, а как и прежде всего лишь наблюдает за тем, как она хмуро смотрит на мертвеца за своей спиной.  от них обои пахнет гнилью.

он и варна - изуродованы. одна порода. сильные. вольные. словно звери, они легко считывают запахи и движения друг друга. лишь он способен выжить после ее проклятия, принять и понять. ему не нужна другая. ему нужна варна. а варне нужен свят.

свят протянул руку, коснулся ее лица, а она прижалась щекой к его ладони, пальцами обхватила запястье, ее губы дрогнули и растянулись в горькой улыбке.
варна не двигалась, он тоже — боялся спугнуть, боялся, что это мгновение закончится. слишком долго он ждал этого, слишком долго думал, что не заслуживает ничего, кроме презрения и ненависти.
не оттолкнула. не отпрянула. сама жмется, не отпускает, неужели это не сон? злат был прав — не только они изголодались по человеческому теплу. так или иначе, но их было двое, а она все эти годы одна противостояла всем невзгодам, которые выпали на ее долю. даже если сейчас это не так, раньше варна любила дария, и он, свят, даже представить не мог, каково это — таскать за собой погибшего возлюбленного. возможно, на ее месте он бы предпочел смерть.
— спасибо, что остался. — она все еще держала его за руку.
— я больше не уйду.
на ее щеках появился едва заметный румянец. она все понимала, по глазам видно.
внутри вдруг вспыхнул тусклый огонек надежды — неужели все действительно изменилось? в ее сердце появилось место для него? быть может, оно всегда там было, но он, измученный собственными страхами, этого не замечал.

на негнущихся ногах он вернулся к столу и замер возле него, так и не сев на стул.
проклятие. проклятие!
свят в ярости смахнул со стола бережно сложенные марьей письма и уставился на кружащиеся в воздухе листки. руки непроизвольно сжались в кулаки, сердце грохотало у самого горла.
«не бейся! не бейся!» — хотелось закричать ему, но он зажал рот рукой и прикусил зубами ладонь, чтобы снедающая его душевная боль уменьшилась хотя бы не­много.невозможно смотреть на нее! невозможно!
то, что он лелеял все эти годы, будто усилилось во сто крат. нутро горело, словно в нем разверзлось зверево пекло. память услужливо напомнила, как он ушел в последний раз, как нажал на чувствительные точки на шее Варны — и она лишилась чувств в его руках. он так хотел остаться, господи, как же он хотел остаться! все, что ему было нужно, — видеть, как она просыпается, как засыпает, как раздраженно сплевывает на землю, как скалит зубы в дикой улыбке, как подгоняет коня, как выхватывает меч и приставляет его к горлу неприятеля.
он любил в ней все.
эта мысль стала озарением.
свят тяжело опустился на стул, зажмурился и сжал зубы с такой силой, что они заскрипели.
даже если бы она не отдала за него душу, он бы восстал ради нее. кажется, ей достаточно просто прошептать его имя — и он услышит, где бы она ни была. его дух стремился к ней вопреки здравому смыслу, вопреки всему, и все эти годы Свят только и делал, что пытался заглушить боль внутри себя изнурительными боями и охотой. он был словно околдован. лишь в ней видел свое спасение, лишь с ней ощущал покой. и она позволила ему остаться рядом в тот вечер, позволила касаться ее, значит ли это… он должен был просто спросить! просто задать ей вопрос.

он примет ее любую. что бы она ни сделала, как бы больно его ни ранила, он все равно будет принимать ее снова и снова, пока от него самого ничего не останется. ведьмы, предательство церкви, что угодно — он всегда готов подставить ей плечо и разделить с ней ее ношу.
— отныне ты мой. — она вцепилась в его рубаху и притянула его к себе.
странно, но ему захотелось рассмеяться от облег­чения.
не «я люблю тебя», не «я хочу быть с тобой», нет, это была бы не варна, скажи она подобную глупость. о любви она знала не больше, чем он сам.
— я твой. — он наклонился к ней. — я твой уже много лет.

---

я очень сильно жду свята.

предлагаю не ебать себе мозги, а замутить с дарием прекрасный тройничок, если захочешь, когда мы с тобой вернемся с охоты в следующий раз. почему бы и нет? играем все. относительно нашей охоты... я хочу играть с тобой вообще все! и наши приключения после событий трилогии, так как там дел очень много ( марью надо бы вернуть // попытаться оставить ее живой ), и альтернативное развитие событий, если бы мы все-таки стали парой святозарных. что еще? все. серьезно, свят, я хочу играть очень многое. приходи.

у меня скорость игры подобна камешку, а потому говорю об этом сразу ( хотя в последнее время стала писать посты намного быстрее ). я никогда и никого не тороплю, посты могу ждать месяцами и мне отлично, а от того и в ответ требую понимания, так как играем мы в комфорте и спокойствии. вы всегда вольны вести несколько веток игры, играть все и со всеми сразу, так как избавляемся от ролевой ревности и прочей ерунды. мы свободны в своих желаниях и сюжетах, ребятки. также я пишу до 10к ( тут просто вы должны быть готовы к таким постам и только, а мне же в ответ не надо писать такое, спокойных 5-6 тоже хватит ). соигрока никогда не тороплю, так как люблю игру спокойную и неспешную, — не выносим друг другу мозг, живем спокойно, играем на вдохновении и радуемся жизни, — а посты мне можно писать хоть сколько, хоть месяцами и мне отлично. играть люблю вообще все, гибкая и заинтересованная. меня легко увлечь, могу и в упоротости, и в кровькишки, и в драму и стекло, и в аморальную жестокость, и в милости, и в аухи, да и вообще во все. было бы желание.

vash' bozhestvenny post

рутинные задачи в госпитале, которые никогда не заканчивались, всегда помогали немного успокоиться, выровнять сбившееся дыхание и очистить голову от того вороха назойливых мыслей, что порою мешал цзияню жить. забываться в работе — первая из выработанных привычек. так проще. так легче. вновь перепроверить сроки годности лекарств и попытаться ничего не выбросить; составить список необходимых расходных материалов, надеясь, что снабжение не проигнорирует его просьбу, а не то цзияню вновь придется обходиться подручными средствами, чужой одеждой и даже кусками проводов; простерилизовать инструменты, вновь залить их специальным раствором, промыть и еще раз простерилизовать, надеясь, что его единственный стерилизатор не сломается раньше времени; подготовить все необходимое к перевязке, заранее нарезать бинты и сделать пару походных комплектов. а затем... а что затем? неужели он о чем-то забыл? еще раз продезинфицировать все поверхности. ни в коем случае нельзя допускать хаоса. у каждого предмета есть свое место. и с этим строго. это, конечно, не настоящая больница, а всего лишь полевой госпиталь с ограниченным пространством, с полным отсутствием хоть какого-то нормального оборудования, а также с дефицитом лекарственных препаратов и расходных материалов, но цзиянь все еще продолжает следовать протоколу. у него проблема с субординацией, он порывист и молод, но вот свои врачебные обязанности он всегда выполняет исправно, так как любая ошибка или халатное отношение к столь важной роли, которую он здесь занимает, может стоить кому-то жизни. непозволительно.

перерыв пять минут.

длинные и пахнущие кровью_спиртом_железом пальцы касаются сочных зеленых листьев растения, что стояло в маленьком голубом горшке на столе рядом с ним. самое обычное и вполне себе заурядное растение. таких много. и у его мамы их было несколько. цзиянь взял один с собой, говоря, чтобы было не так скучно. хрупкое. оно все еще живое... если бы внутренний периметр был отравлен эрозией, то и оно бы отреагировало. но никаких изменений не наблюдалось. все в пределах нормы. нужно не забыть протереть листики перед тем, как организм все-таки сдастся усталости и захочет спать. уход за этим цветком -- всего лишь еще один ритуал.

цзияню хочется на поле боя.
                    эта мысль поселилась в его голове не так давно // не хочет уходить.

и не в качестве медбрата, что выносит на себе раненых и искалеченных [ он многим жизнь спас // кому-то успел сохранить и конечности ], а именно в роли солдата. он резонатор. он справится. должен.... ведь то экспериментальное оружие, которое дают простым солдатам, чтобы они могли и дальше сражаться, наносит необратимый урон их психологическому здоровью. этого не хотят замечать, а солдаты, сжав зубы, не позволяют себе проявить и толику слабости, так как слишком многое поставлено на кон, но только вот цзиянь все видит. и данные в его отчете, который он заполняет уже не первый день, достаточно убедительны. о чем он думает? не резонатором нельзя давать подобного рода оружие. да, конечно, оно - это самое оружие - помогает им в бою, сдерживает тени тацета, а линия фронта все еще не сломлена благодаря их воле и решимости, но и вместе с тем наносит те самые глубинные раны, которые не увидеть невооруженным глазом. их можно лишь почувствовать.
                   это чем-то напоминает элегию в агонизирующей ее форме.

                       но что он может? вновь устроить скандал?
                      глупо. его не станут слушать. да и сами солдаты не позволят цзияню отобрать у них оружие.

он его не ждал. не смел. у гешу линя полно своих забот, а его время слишком ценно для того, чтобы тратить его на какого-то неизвестного юнца, который даже не способен оценить положение их дел с военной точки зрения. цзиянь все еще идеализирует этот мир, что в ритме стаккато распадается на части; цзиянь все еще не может смотреть на людей и видеть лишь бездушные и сухие цифры, стратегию, которая приведет к победе. у него в подсознании громко кричит тот самый голос, что напоминает ему о том, что на войне без жертв не бывает, но только вот молодой врач пытается заглушить его всякий раз, когда зажимает руками чужие раны, чувствуя, как горячая кровь опаляет кожу, накладывает жгут и тратит последнюю дозу обезболивающего только лишь потому, что хочет облегчить чужие страдания. отчего кому-то вроде гешу линя вообще обращать свое внимание на подобного дурака, верно? цзиянь искренне уверен в том, что генерал видит в нем только дурака, а иногда, когда он не пытается драконить генерала, еще и кого-то хоть немного полезного, а не то уже выгнал бы.

цзиянь чувствует себя неловко под взглядом гешу линя. честно? стыдно.
                                       ведь каждое сказанное им слово было оправдано.

— спасибо.

это первое, что он говорит ему в тот самый момент, когда поворачивается к генералу лицом и откладывает в сторону только что вымытый скальпель, кладя тот на свежее и чистое полотенце. металл пролежал в дезинфицирующем растворе несколько часов. нужно было обязательно помыть его и убрать. если честно, то слова гешу линя его не сильно успокаивают, но он действительно благодарен ему и уже за этот краткий мир передышки, который он им дал. чего это стоило? проведя тут несколько часов наедине со своими мыслями, которые лишь вновь заставили его почувствовать себя ребенком, молодой врач в который раз винит себя за несдержанность. и вряд ли это именно его капризы заставили гешу линя изменить хоть что-то. уж скорее их передышка вызвана техническими неполадками и какими-то еще нерешенными вопросами. но так ли уж это важно? теперь цзияню нужно было сосредоточиться только лишь на том, как быстрее привести солдат в чувство и вновь поставить их на ноги, надеясь, что этого времени хватит для того, чтобы в следующем сражении они не превратились в цветочное удобрение в ближайшие пару часов.

                                  и он не может отказать генералу в его просьбе.
                                                 пахнет озоном. когда-то цзиянь все еще любил дождь...

цзиянь играть в го не умеет, но, отчего-то чувствует себя обязанным присоединиться, а от того и делает сосредоточенный и умный вид, словно хоть что-то в этом понимает [ врет ], а сам при этом старается прямо в моменте анализировать действия гешу линя. знает ли он правила? тоже нет. почему не сказал? как-то... растерялся. он ведь ни разу не видел, чтобы генерал с кем-то проводил свое свободное время, так как и не следил за ним сутками, а сейчас тот позвал именно его. вот и вылетело из головы. это было неожиданно. и цзиянь решил действовать по ситуации, изучая правила в процессе через считывание чужих реакций и действий. насколько же сильным идиотом он сейчас предстает перед гешу линем? уж лучше этого не знать. а потому цзиянь продолжает играть. длинные пальцы медика перехватывают белый гладкий камешек и замирают над доской... он смог уловить лишь часть от самой сути игры, - захват территории, - но вот сам принцип все еще не понимает, а его действия немного хаотичны, пускай и цзиянь пытается всем своим видом показать, что это не так. выбор клетки - случаен. согласиться играть с гешу линем - осознанный выбор.

— разрешите обратиться?

смешно. неловко. наедине с гешу линем он словно бы присмирел, а вся его пылкость покорно свернулась в сердечных камерах, тогда как до этого он мог с легкостью накричать на него на глазах у других людей. странное ощущение. хотя, признаться честно, сейчас генерал не выглядел столь суровым и хладнокровным. он устал. и цзиянь замечает это только сейчас, когда взгляд цепляется за темные круги под глазами [ как давно он стал страдать бессонницей? // ведь и сейчас не спит ], за напряженной шей и медленным дыханием. цзиянь знал о состоянии каждого в этом лагере, про некоторых успел узнать и гораздо больше, но вот общей картины о здоровье генерала у него все еще не было. неправильно. цзиянь тут же чувствует себя виноватым. непростительная ошибка. и он будет должен исправить ее в ближайшее время. а уж если генерал будет упрямиться, то он все равно заставит его пройти полный осмотр. но только вот поговорить изначально он хотел вовсе не об этом. нужно закончить мысль.

— можете сказать, только честно, что нас ждет? и я понимаю, что у многих из них нет и шанса. я не настолько наивен. просто.. те ребята, которым выдали новое оружие, смогут выстоять еще где-то два сражения, а если повезет, то выстоят и третье, но... это их максимум. — очередной ход гешу линя на доске заставляет цзияня было задуматься, так как ему показалось, что он даже что-то понял, но все-таки бесполезно обманывать самого себя - он не понимает эту игру. и очередной ход молодой врач делает наугад [ почти ], ставя маленький камешек на доску лишь в попытке перекрыть ход, как ему казалось, для генерала. — сейчас... подождите здесь.

цзиянь подрывается с места и спешит обратно в медицинский отсек, чтобы найти свои записи, которые он вел с того самого момента как только встретился с этими ребятами и стал отслеживать их состояние. он спрятал свой отчет под ворохом бумаг в нижнем ящике стальной тумбочки, чтобы никто и не додумался разбирать весь этот мусор. цзиянь быстро достал дневник, в котором были не только записки о состоянии всего взвода, но и записи обо всем его мыслях относительно их положения, а также какие-то кривые заметки [ имя гешу линя там тоже можно было заметить, но цзиянь его перечеркнул, а затем написал в другом углу страницы и обвел ]. но стоит ли сейчас переживать о какой-то ерунде записанной на полях? сейчас молодой парень просто хотел показать генералу свои заметки.

он возвращается к гешу линю, раскрывает дневник на нужных страницах и протягивает его генералу.

— вот. — он вновь садится со своей стороны доски и внимательно следит за реакцией генерала. — с каждым сражением их психическое состояние ухудшается. это оружие... оно словно бы разрушает их собственную частоту, так как ему нечем... питаться. — цзиянь подбирает первое всплывшее в голове сравнение, а затем указывает пальцем на столбик из цифр и показателей. — у тех кто находится в контакте с оружием дольше всего наблюдается серьезная психическая нестабильность. я не знаю, что случится с человеком, который подвергнется перегрузу подобно резонатору. — он словно бы хотел сказать что-то еще, но вместо этого лишь отрицательно мотнул головой и прогнал мысль. — нам нужны резонаторы... — цзиянь поднимает взгляд на рядом сидящего мужчину, выжидает несколько секунд, а затем выдыхает:
                                  — я могу помочь. я научусь.

у цзияня нет ничего кроме его упрямства, но он действительно хочет помочь всем этим ребятам. он был на поле боя. он видел всех этих монстров, что рождаются из скорби, видел, как с ними сражаются обычные люди и те немногие резонаторы, что были с ними, но которых все еще не хватало // от этого ответственности на гешу лине еще больше, но отчего-то молодой врач вспоминает об этом только сейчас, удивляясь тому, что он даже и не обращал на это внимание раньше. цзиянь, конечно, врач, но он может помочь им и иначе. и пускай он даже еще и не знал всех своих возможностей, как резонатор, а также и с оружием никогда не сражался [ он брал в руки копье, которое кто-то бросил в лагере, а также держал в руках и что-то похожее на катану, но его никто и никогда не учил сражаться ], но он готов научиться. да, конечно, времени у него мало, но это попытка может дать другим шанс прожить дольше, пройти дальше и добраться до финала. глупо? наивно? вполне.

но он готов рискнуть.