— Ты всерьёз считаешь, что этот юнец ехал за тридевять земель, чтобы тебя убить?
Леонард качнул головой и перекинул ногу на ногу, отпив из небольшой чашки. Аромат чёрного кофе витал вокруг него, смешиваясь горьковатыми нотами с медовыми нотами цветущих в саду Башни георгинов, один из которых сейчас срисовывал Вольфрам.
На соседней странице его блокнота был изображён карандашом Рауль Моро. Не полностью, по плечи. Набросок, не более.
Под ним был вопросительный знак. И немного пустого места, чуть больше половины страницы.
— Я тщеславен и самовлюблён, мне нравится думать, что всё вращается вокруг меня.
— Для чего ты взял на себя эту головную боль? Уж точно не из чувства сожаления о судьбе его батюшки.
— Точно. Люблю сложные задачки и крепкие орешки, ты знаешь это лучше многих.
— Но тут что-то больше, чем твой обычный саркастический азарт.
— Может быть. Ты-то чего распереживался?
— Ты питаешь слабость к светлым оленьим глазам.
— Не верю, что ты это сказал. Послушай, я правда думаю, что у молодого человека есть талант.
— И что? Его талант мог бы развить любой другой, пускай даже индивидуальный наставник.
— Ты не понимаешь, Леонард. Случайности не случайны. Не просто так принесло, как ты говоришь, из-за тридевяти земель именно Рауля Моро. Именно сейчас, именно в эту Башню.
— Ну, ты ещё начни искать знаки или углубись в астрологический расклад. Рионна с её звёздами плохо на тебя влияет. Никакой другой Башни нет. Что такого ты в нём разглядел?
— Подвинься, заслоняешь мне второй цветок.

Утренний разговор с Рейсом подкрутил потуже пружину в и без того напряжённом механизме: вот уже несколько дней Рауль Моро лежал в лазарете.
Теперь, наедине с собой, Вольфраму не очень нравилось думать, для чего он, правда, собственноручно затянул узел параллельных, до определённой степени, нитей их раздельных судеб. Он мог увиливать от ответов в разговоре с другом, он мог зубоскалить, парируя вполне логичные вопросы от ученика, которого подобрал, будто медяк на дороге, надеясь отполировать до блеска благородного золота.

Днем лорд Тарвейн снова чах за столом над дневником.
На той же странице, где сверху был набросок Рауля и знак вопроса.

— Как же там было... «Двойную нить оборвешь случайно, вторую рассечешь клинком намеренно, а третью...» Третья....

Двойную нить оборвешь случайно. Вторую рассечешь клинком намеренно. А третья?

Боль пронзила виски резко, как бывало всегда при попытке вспомнить, что он тогда видел и слышал в руинах Динас Гессы. Дикая магия говорила с ним. Она о чем-то предупреждала.

Нос защекотало изнутри; он не успел уследить, как на страницу упала капля крови.

Выругавшись, раздражённо захлопнул блокнот, зажав нос белоснежной кружевной манжетой рубахи, торчавшей из-под рукава камзола.

В лазарет Тарвейн пришёл без предупреждения. В руках лорд держал три книги.
Не здороваясь, обрушил их одну за другой на тумбу Рауля. И поверх — блокнот. Блокнот в хорошей кожаной обложке, с оттиском ворона, разумеется. Пустой, но сделанный на заказ, явно лично для самого Тарвейна.
— «История магии», «Основы магии», «Языки магии, символы и руны». Вам уже лучше, юноша? Советовал бы начать с этих книг. Тезисы, вопросы, мысли — всё надо записывать. Ключевые слова очень помогают вспоминать важное. Изучение магии предполагает много, очень много теории, прежде чем из воздуха высечешь жалкую искру. Прежде чем огонёк на пальцах продержится хоть миг. Понимаете, о чём я?

Среди громады тёмных клочковатых туч снаружи ломко сверкнула молния.
К ним приближалась гроза. Вольфрам, немного поколебавшись, взял стул и, поставив его возле кровати Рауля, сел. Закинул ногу на ногу, сцепил пальцы на колене.
— Знаю, я вам не нравлюсь. И даже гораздо больше. На мой взгляд, однажды это начнёт создавать препятствия нашим взаимоотношениям ученика и учителя. И всё же я хочу взять ответственность за свои слова, я же действительно назвал ваше имя. У вас была цель. Но какая-то иная, нежели у большинства тех, кто сюда едет. Не хочу быть высокопарным и говорить, что вы думаете сердцем. Однако в тандеме учитель и ученик могут любопытно дополнить друг друга, связка получится эффективной, а затем заиграет индивидуальностью.