Ты родился в Бостоне в семье полицейского и медсестры, но никогда не стремился повторять судьбу отца — он умер, когда тебе было четырнадцать, от сердечного приступа в патрульной машине. Ты пошел в полицию не по зову крови, а потому что не видел других вариантов. Ты оказался талантливым: с юным цинизмом, идеальной памятью на лица и чутьем на ложь. К тридцати годам ты был звездой отдела убийств, раскрыл три резонансных дела, женился на учительнице Анне, родилась дочь Эмма. У тебя был дом в пригороде, газон, собака и чувство, что жизнь удалась.
Все рухнуло за одну ночь. В 2008 году ты вел дело о серийном убийце. Нашел свидетельницу — двадцатилетнюю студентку, которая видела его в лицо. Должен был охранять ее, но тебя вызвали по ложному сигналу. Когда ты вернулся, она лежала в ванной с перерезанным горлом, а рядом с ней блестела монета 1923 года — фирменный след твоего серийника. Ты нашел убийцу через месяц, загнал его на крышу, но вместо того чтобы арестовать — просто стоял и смотрел, как он падает с девятого этажа, уходя от погони. Ты не толкал его. Но и не остановил. Внутреннее расследование признало тебя невиновным, но ты больше не мог работать с прежним рвением. Анна ушла к твоему бывшему напарнику, забрав Эмму. Ты запил так, что тебя отстранили. А когда вернулся, никто не хотел брать в напарники "прокуренного неудачника". Тебе предложили выбор: увольнение или перевод в забытый богом Солтерс-Порт. Ты выбрал второе, потому что боялся смотреть в глаза дочери и видеть в них отражение своего провала.
Двенадцать лет ты просидел в этой дыре. Расследовал кражи велосипедов, семейные скандалы, пропажи туристов, которые оказывались просто пьяными. Каждое утро ты приходил в участок, пил кофе из пластикового стаканчика и делал вид, что еще жив. Ты не звонил дочери, она не звонила тебе. Ты стал призраком в бетонном мешке, пропитанном солью, и уже почти поверил, что это и есть твоя настоящая жизнь.
***
Ты стоял на похоронах в стороне, под мелким дождем, с сигаретой, которая мокла быстрее, чем ты ее курил. Формальность: присутствие полиции на гражданской панихиде — город маленький, надо показывать лицо. Ты смотрел на толпу скорбящих и видел только одно лицо, которое не вписывалось в общую картину. [Мое] Я стояла рядом с братом, близнецом. Такая же светлая, хрупкая, с глазами, в которых вместо слез — пустота, так похожая на свидетельницу, которую ты не смог уберечь. Ты видел десятки людей, которые притворялись, что горюют. Но я не притворялась. Я просто стояла и смотрела на гроб с выражением, которое ты выучил за годы работы: человек проверяет, хорошо ли закрыта крышка, чтобы мертвец не встал и не рассказал правду. Мои пальцы сжимали руку брата до белизны, но лицо оставалось каменным. Ты проверил меня по базе: Герда Старк, двадцать лет, студентка, горничная. Идеальное прошлое. Кроме одной детали — в ночь исчезновения того парня я была на Холме Ветров. Показания трех свидетелей. А потом — пустота.
Ты не поверил ни единому моему слову, но почему-то уже тогда решил, что не будешь преследовать меня как преступницу. Ты хотел понять, что сломало меня настолько, что я перестала чувствовать боль на похоронах сверстника.

***

Через пять дней ты вызвал меня в участок. И я пришла. Ты предложил кофе, но я отказалась. Ты задал вопросы, на которые знал ответы. Я же отвечала с идеальной точностью, ни разу не сбившись, как человек, который зазубрил ложь так тщательно, словно это могло превратить ее в правду. Но ты заметил, как дернулась моя рука, когда ты упомянул моего брата. Это что-то задело внутри тебя. Ты отпустил меня. Но перед выходом сказал: "Знаешь, что я понял за двенадцать лет здесь? Вранье пахнет страхом. А ты пахнешь отчаянием. Это значит, что ты уже все решила, и тебе нечего терять. Но когда человеку нечего терять, он делает глупости. Не делай глупостей, мисс Старк".

***

Ты следил за мной не как коп, как человек, который однажды тоже потерял все. Ты парковал машину напротив отеля "Новая надежда" по вечерам, пил кофе из термоса и смотрел на свет в моем окне. Видел, как я крадет серьги у постояльцев и закрывал глаза. Видел, как мой брат напивается и бродит по улицам в два часа ночи, и шел за ним, чтобы тот не упал в воду.
В один из таких разов, Кай перебрал и его приняли твои коллеги. Патрульные хотели везти его в участок, но ты отправил их прочь, лично доставил парня домой. Я открыла дверь в старом халате, с мокрыми волосами, и впервые за все время ты увидел на моем лице не холод, а почти физическую боль. Я не плакала, но мои руки тряслись, когда я принимала брата из твоих рук. Ты ушел, но через час вернулся с аптечкой и пакетом еды, оставил на крыльце и уехал.
С этого момента я знала, что ты рядом. Ты не скрывался, но и не давил. Ты просто был, тень, которая заботится, молчаливое присутствие человека, который видит меня насквозь и не судит. Я не знаю, чего ты от меня хочешь, но твое незримое присутствие приносит какое-то странное спокойствие, будто я знаю, что, стоит мне оступиться, рядом окажется кто-то, кто меня подхватит.

***

Через две недели я сама пришла в бар, где ты сидел каждый вечер. Села напротив и спросила, почему ты следишь за мной, но не подходишь. Ты отложил газету и ответил честно: если подойдешь ближе — перестанешь быть детективом, а если перестанешь быть детективом — не сможешь защищать. Ты рассказал мне про Бостон, про девушку, которую не спас, про дочь, про то, как превратился в призрака, и признался, что я слишком похожа на ту погибшую — не столько лицом, сколько пустотой внутри. Ты не хотел смотреть, как я разрушаю свою жизнь, ты хотел помочь. Я слушала молча, заказала виски, а потом сказала, что не хочу возвращаться в домой и ты привел меня к себе. Мы переспали — не как детектив и подозреваемая, не как спасатель и жертва, а как два человека, которые слишком долго несли свою тьму в одиночку и наконец решили разделить ее.

***

С той ночи ты перестал стоять в стороне. Ты забираешь меня после смен в отеле и везешь до дома на своей машине, ты приглядываешь за моим братом, ты позволяешь мне оставаться до утра в твоей постели, чтобы утром отвезти на пары в колледж и все это становится слишком сильно похоже на отношения. Но что ты будешь делать, когда расследование о смерти того самого парня подберется слишком близко ко мне? Не думаю, что ты и сам знаешь.

Заявка в пару. Приходи меня спасать. Имя, детали биографии можно переписать по желанию. Мне важен сам факт того, что ты — детектив, который имеет какое-то отношение к делу о трагической смерти моего товарища, которого мы с друзьями СЛУЧАЙНО прикончили, а затем попытались избавиться от его трупа, сбросив тело в море. Но у моря, к сожалению, были свои планы на этот счет и через время прилив вынес труп на берег. Хочу сидеть перед тобой на допросах в сексуальном страхе и все такое. Пишу 4-5к символов, в третьем лице, с большой буквы. Люблю флудить, брата и тебя. Жду!

Ты - ходячая катастрофа для моего эго, и, честно говоря, я до сих пор не понял, как это произошло.

Острый на язык, холодный и чертовски независимый. Ты держишь дистанцию так, словно вокруг тебя натянута колючая проволока под напряжением, видишь людей насквозь и на любой чужой шаг навстречу без раздумий выпускаешь иголки. Тебе явно неинтересно заводить здесь друзей, а уж тем более вливаться в нашу сомнительную портовую компанию. Ты кажешься здесь абсолютно чужим, но именно эта твоя отстраненность заставляет оборачиваться тебе вслед.

Наша первая встреча в портовом баре должна была закончиться как обычно - легко, предсказуемо и исключительно в мою пользу. Я завалился туда ближе к полуночи, сияя своей самой обезоруживающей улыбкой, с карманами, набитыми легкими деньгами после удачного рейса. Заметив тебя в углу у барной стойки, я решил, что это отличный повод красиво провести ночь. Я подсел поближе, включил режим очаровательного плейбоя, пустил в ход свой французский акцент и выдал самый беспроигрышный, как мне казалось, подкат. Я был уверен на все сто, что пара бокалов, пара шуток - и этой же ночью мы без лишних разговоров окажемся в номере какого-нибудь дешевого мотеля.

А в итоге ты просто размазал меня по стенке одной-единственной фразой. Ты даже бровью не повел. Посмотрел на меня как на назойливую муху, вежливо, но убийственно язвительно проехался по моим попыткам флирта, а потом спокойно забрал свои вещи и ушел в туман. И всё это - под издевательский дружный хохот местных докеров, которые с удовольствием наблюдали за моим эпик фейлом.

Я привык спать с кем хочу, уходить до рассвета и свято верить, что мои единственные соулмейты - это моя лодка и пес Дизель. Будем честны: из меня хреновый бойфренд, ведь я закоренелый ловелас [читай - блядун], которому быстро надоедает рутина. Но то, как красиво ты меня отшил, превратилось для меня, азартного картежника, в грёбанную игру, которая теперь стремительно перерастает в одержимость.

Я не привык проигрывать.

Все началось около десяти лет назад, когда Марк только приехал в штаты, узнав о существовании родного брата по линии отца. Немецкий полицейский, начинающий новую жизнь, проходящий переподготовку в полицейской академии, где они и познакомились со своей будущей женой. Далее небольшая цитата из анкеты:
"Во время прохождения учебы он познакомился с девушкой, с которой все закрутилось и завертелось, как в каком-то дурацком дешевом ромкоме, что всего через несколько месяцев они сыграли свадьбу. Марк получил грин-карту, благодаря которой теперь официально мог работать в полиции, пусть и далеко не в каждом штате... И, каково же совпадение - в штате Мэн это было можно. (Разумеется, все было рассчитано и спланировано заранее, что должно "что-то" сказать о характере Крюгера, но к своей жене он действительно... привязался?)"

---

За приблизительно десять лет брака - в их истории было все: и страсть, и ссоры, расставания и примирения. Каким же выглядит этот брак сейчас, когда Марк спит со своим братом? хдд Давай выясним вместе!

Ты вглядываешься в чернеющую вдалеке пучину пустоты океана. Волны лениво перемалывают береговую гальку, и в этом звуке тебе чудится утробное, голодное чавканье. Из темноты проступает его силуэт, ты видишь мокрые темные волосы, облепившие лоб, и маленькую бледную ладошку — раскрытую, протянутую к тебе.

В юности ты не бредил отцовством, все твои силы уходили на то, чтобы добиться успеха в работе, пойти по стопам отца и заставить его холодные глаза вспыхнуть хотя бы подобием гордости. Ты рос на дыбе между двух крайностей; с одной стороны — удушающая, параноидальная гиперопека матери, которая с годами превратилась в маниакальный психоз, завязанный на стерильной чистоте и яростном вылизывании всех углов в доме; с другой — ледяное, калечащее отторжение отца. Для внешнего мира твой старик был образцовым гражданином, столпом общества и кормильцем, которого соседи ставили в пример своим непутевым сыновьям. Но дома, за закрытыми дверями, он превращался в ледяную глыбу, ты видел лишь его затылок, вечно искривленный в брезгливой гримасе рот и тяжелый, обесценивающий взгляд. Ты расшибался в лепешку, пытаясь "дотянуться до его уровня", что бы это ни значило. Тогда ты и уяснил — любовь нужно заслужить.

Ты обрубил все контакты с отцом, едва тебе исполнилось тридцать пять. К тому моменту ты многого достиг: прочное уважение коллег, любящая красавица-жена, просторный кирпичный дом, две машины на подъездной дорожке и ластящаяся у ног собака. Ты наконец осознал простую истину: глупо тратить жизнь на погоню за чужим одобрением, даже если это твой собственный отец. Но у судьбы было отличное чувство юмора, когда ты решил, что взял от жизни все, она подбросила тебе главный подарок — твоя жена забеременела.

Кто бы мог подумать, что из тебя получится ТАКОЙ отец. Панически боясь повторить сценарий собственного детства, ты растворился в сыне без остатка. Ваша связь не имела ничего общего с дежурным бросанием мяча в кольцо по выходным на заднем дворе и покупкой хот-догов в парке. Ты знал наизусть расписание его утренников, помнил каждый выпавший молочный зуб, его первое неловкое слово, какими неуклюжими были его самые первые шаги. У тебя была настоящая семья, пока вы не решили провести отпуск на берегу океана в Солтерс-Порт...
читать далее...