Эвелин часто задумывалась, чем обусловлена ее столь безграничная любовь к туфлям: бесконечными пересмотрами "Секса в большом городе" или тем, что она самый обыкновенный туфельный фетишист. Ни один из вариантов ее не устраивал. Она боялась стать Кэрри Брэдшоу. Не из-за туфель и газетной колонки, а из-за привычки снова и снова возвращаться к тому, что причиняет боль, лишь потому, что рядом с этим мужчиной сердце бьется громче. Непозволительная роскошь. Для нее безопасность собственных чувств всегда стояла на первом месте. Поэтому из двух вариантов она неизменно выбирала второй. Фетишист. Пусть лучше клеймо извращенца, зато никогда не будет больно. И в гардеробе всегда найдется место для новой пары туфель. Именно эта мысль позволяла чуть спокойнее смотреть на предстоящее мероприятие.
Ну конечно. Пока у Деклана затянувшийся подростковый бунт и он с упорством идет наперекор семье, отдуваться за двоих предстояло именно ей. И словно этого было мало — еще и его странная влюбленность. Эвелин всегда была уверена, что девушка, которую однажды полюбит ее брат, окажется особенной. И точно не из мира их родителей. Люксовой искусственностью девушек с надувными губами он уже насытился.
Но любовь ли это?
Слишком быстро он нашел свое счастье в новом городе. Новые эмоции. Новые грани самого себя. Отсутствие запретов. И девушка, которая одним своим существованием противоречила всем взглядам семьи Хилл. Больше походило на продолжение его протест. Он еще не успел разобраться в себе, а уже позволил новым чувствам полностью захватить разум. Очень опрометчиво. Нельзя отключать голову и поддаваться эмоциям. Иначе соперник обязательно победит. Иви слишком хорошо знала правила этой игры. Она не позволяла даже мимолетной завистливой мысли соблазнить себя возможностью попробовать так же — отпустить контроль, расслабиться, перестать все просчитывать.
Нет.
Нет.
И еще раз нет.
Это было слишком опасно.
Неизвестность пугала ее куда сильнее, чем перспектива так никогда и не узнать, какой она была бы без давления семьи и чужих навязанных убеждений.
Мелодия и приятный женский голос разрезали поток мыслей. Девушка пела слишком искренне для этого места. Интересно, понимала ли она, что почти никто из собравшихся снобов этого не оценит? Тогда зачем так стараться?
— Хорошо поет — Комментарий не предназначался никому конкретному. Скорее, это была простая констатация факта. Слишком ярко. Слишком эмоционально и красиво звучала песня.
— презрительно хмыкнула девушка, стоявшая рядом.
Иви лишь вежливо улыбнулась и едва заметно кивнула.
Иногда она искренне удивлялась, как сама не превратилась в одну из таких девушек, которых всегда презирала: избалованных деньгами, опьяненных властью и убежденных, что чужие чувства ничего не стоят. Может потому что память упрямо хранила отголоски ее детства. Эти тонкие, почти незримые ниточки каждый раз удерживали струны души натянутыми, не позволяя забыть, кем она была на самом деле. Наверное, именно поэтому у нее было чуть больше шансов сохранить себя. И странно, что Деклан и его сестры, каждый по-своему, все же сумели не раствориться в высокомерии семьи Хилл. Да, каждый из них нес за плечами рюкзак, наполненными несовместимыми с жизнью душевыми травмами, но никто их них не решился человечности.
Чего нельзя было сказать о большинстве собравшихся. Хорошо, если хотя бы половина собранных сегодня денег действительно дойдет до тех, кто в них нуждается. Иви всегда претило это лицемерие, спрятанное за дорогими нарядами. Зачем устраивать вечера, на которых на шампанское и вино тратятся суммы, способные изменить чью-то жизнь, если эти деньги можно сразу отдать нуждающимся? Но целью подобных мероприятий никогда не был благотворительный сбор. Здесь было важно продемонстрировать новое платье, снисходительно назвать себя филантропом и между делом обменяться свежими сплетнями.
Иногда она представляла себя на месте одной из официанток. Какой была бы ее жизнь, если бы семья Хилл не удочерила ее? Завидовала бы она тогда этим людям? Их деньгам. Их возможностям. Их фамилиям. Она машинально опустила взгляд на свои туфли. Туфлям точно бы завидовала.
А может, ей хотелось бы оказаться на месте девушки, поющей на сцене. Приносить что-то настоящее в этот идеально отполированный зал фальши. Или быть еще кем-то. Вариантов в ее голове существовало слишком много. Они растекались по венам горячей лавой, заставляя снова и снова задаваться об одном и том же вопросе. Какой она стала бы без жизненных целей, заботливо выбранных за нее семьей Хилл?
Была бы счастливее?
Или счастливых людей вообще не существует?
Она вновь посмотрела на певицу. Наверное, с богатыми родителями ее путь оказался бы куда проще. Дорога на большую сцену открылась бы гораздо раньше. Внимательно всматриваясь в лицо девушки, Иви вдруг поняла, что знает ее. Это была Лав. Та самая девушка, из-за которой они с Декланом не спали всю ночь. Та самая, что неожиданно стала новым смыслом его жизни. Иви слишком тщательно изучила ее фотографии, чтобы ошибиться. Каждый пост. Каждую сторис. Каждую случайную фотографию, где можно было разглядеть характер между строк.
Оставалось только подойти и рассмотреть в живую. Но именно это никак не удавалось. Каждые несколько шагов ее останавливали. Кто-то просил передать родителям сожаление по поводу их отсутствия. Кто-то пытался познакомить с очередным перспективным сыночком. Породниться с семьей Хилл — это как выиграть турниров Большого шлема. Иви было их жаль. Все сводилось к одной цели — деньги и репутация. Кто-то просто считал своим долгом обменяться парой ничего не значащих любезностей. Эвелин неизменно улыбалась. Кивала. Поддерживала разговор. Она же Хилл. А значит, должна была быть любезной со всеми. Когда поток людей наконец иссяк, момент оказался безнадежно упущен. Лав уже ушла со сцены.
Любопытство неприятно царапало изнутри. Теперь оставалось ждать официального знакомства — того самого дня, когда Деклан привезет свою избранницу на смотрины.
У подобных вечеров, проходивших без родительского надзора, было одно бесспорное преимущество — она могла исчезнуть. Никто не водил ее от одного гостя к другому, словно дорогой экспонат, которым необходимо похвастаться. Хотя именно этим подобные знакомства всегда и были. Очередной возможностью продемонстрировать окружающим успех собственной семьи через своих детей. За годы подобных вечеров Иви научилась безошибочно ориентироваться в пространстве: знала, через какую дверь можно выйти незаметно. С каким официантом лучше договориться, чтобы тот принес бокал хорошего вина и что-нибудь поесть. Сколько времени можно отсутствовать, прежде чем кто-нибудь начнет ее искать.
Обычно персоналу было совершенно не до нее. Достаточно было улыбнуться, уверенно сказать, что все в порядке — и она становилась красивой декорацией, незаметно растворяясь за кулисами праздника.
Ее всегда завораживало столкновение двух миров. Пузырьки шампанского. Хрусталь. Живая музыка. Дорогой парфюм. Безупречно улыбающиеся официанты. И гости, чьи часы стоили дороже чьей-то квартиры, а одежда — больше, чем большинству сотрудников этого вечера удалось бы заработать за целый год. И всего одна дверь разделяла эти миры. Стоило ее открыть — и роскошь мгновенно теряла весь свой блеск: облупившаяся стена. Запах кофе, смешанный с сигаретным дымом. Усталые лица. Официанты, которые наконец переставали улыбаться. Жалобы на начальство. На жизнь. На зарплату. На мечты, так и не ставшие реальностью.
Актеры не менялись.
Менялись лишь роли, которые они играли.
И Иви почти всегда предпочитала закулисье самому спектаклю.
Жаркий влажный воздух ударил в лицо, словно спасательный жилет, не позволявший окончательно утонуть в лицемерных комплиментах и бесконечных светских разговорах.
В следующий раз она обязательно предъявит Деклану претензию за то, что он выбрал именно этот город. Темпа совершенно не подходила ее волосам. Приходилось тратить куда больше времени и сил, чтобы оставаться отличницей по части безупречного внешнего вида.
С непривычки солнце ослепляло. Потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к его яркости. Влажность заставляла кожу покрываться мелкими бриллиантовыми каплями, к которым Иви постепенно начинала привыкать. Задний двор ничем не отличался от сотен других дворов другого города. Те же потрескавшиеся дорожки. Те же мусорные баки. Те же пожарные лестницы. Но именно такие неприметные места почему-то чаще всего становились декорациями для поворотов судьбы, которые люди потом с серьезным видом называли совпадениями — в тени курилки сидела та самая избранница брата. Кто-то из них двоих свернул не туда. Или, наоборот, впервые оказался именно там, где нужно быть. По ту сторону двери Лав играла роль на сцене, а Эвелин в жизни. Но встретились они за кулуарами всего происходящего.
Любопытство давно зудело где-то под кожей. Ей хотелось собственными глазами увидеть девушку, в которую Деклан умудрился влюбиться. Судьба решила избавить ее от необходимости томиться в ожидании. Нужно оценить качество работы Купидона: стоит ли ему выписать премию за нестандартный подход, либо навсегда лишить лицензии за столь сомнительные методы.
Прищурившись, Иви внимательно изучала Лав. Смотря на нее взглядом, будто уже начала ее подозревать в совершенном преступлении, но все еще наверняка опасаясь ошибиться. Лишь руки выдавали ее легкую нервозность и сомнения.
— Душновато там. — Высокомерие, фальшивые улыбки и снобизм весили куда больше кислорода.
Медленно наклоняя голову то вправо, то влево, Иви словно рассматривала Лав под разными углами. Она была совсем другой вселенной. Это ощущалось в молчании. Во взгляде. В каждом движении. Во всех вибрациях, исходивших от нее. Сильная. Красивая. Уставшая. Надломленная? Может быть, именно это и привлекло Деклана. На первый взгляд она совершенно не походила на человека, которого нужно спасать. Но Иви знала лучше других. Чаще всего именно те, кто выглядит самыми сильными, сильнее остальных нуждаются в защите.
— Эвелин. — Без фамилии. Без условностей. Впервые ей приходилось скрывать, что она Хилл. Впервые фамилия, открывавшая любые двери, могла только все испортить. Впервые скрывать ее приходилось из-за родственных связей с Декланом. И впервые ей хотелось так сильно защитить его. Не от этой девушки. От ошибки выбора. Она никогда не видела брата таким. Он словно перестал касаться земли. Парил где-то высоко, где любовь заглушает здравый смысл, а недостатки превращаются в милые особенности. И именно ей постоянно приходилось возвращать его обратно. Напоминать, что любовь не отменяет человеческих пороков. Что идеальных людей не существует. И что даже ангелы, если присмотреться внимательнее, нередко оказываются со сломанными крыльями. И тогда лететь вместе становится невозможно.
— Ты хорошо пела. — Она выдержала короткую паузу. — Пожалуй... даже слишком искренне для такого места. — Иви вовремя остановила себя. Первое впечатление слишком часто становилось причиной самого болезненного разочарования. Всегда нужно оставаться в рамках правильных слов.
Представитель семьи Хилл мог пахнуть только роскошью. Дорогим парфюмом. Чистой кожей. И никакого табака или иных примесей несоотвествующего аромата. Дым, слетавший с губ Лав, цеплялся за волосы, одежду и кожу так бесцеремонно, словно тоже хотел стать частью образа Эвелин. Безмолвное покачивание головы в ответ на предложенную сигарету было скорее попыткой скрыть улыбку, чем настоящим отказом. Эта девушка собрала в себе столько качеств, за которые мама осудила бы ее еще до знакомства, что становилось почти смешно представлять реакцию родителей.
— Поставив тарелку с закусками на высокий табурет, официант ловко разлил вино по бокалам — — Правильно выбранный официант и немного флирта еще ни разу не позволили ей умереть от голода или скуки на подобных мероприятиях. С мужчинами ей всегда было проще договариваться. — Спасибо. — Забирая бокал, Эвелин благодарно улыбнулась. Она всегда испытывала особую признательность к людям, которые помогали без лишних вопросов и скрытого расчета. Скорее всего, позже этот парень расскажет друзьям, что весь вечер общался с Эвелин Хилл. Возможно, даже решится попросить ее номер телефона. И ей придется отказать. Не потому что он официант, а чтобы уберечь его от себя.
— Коммуникабельность — отличная суперсила. Никогда не останешься голодной. — Она протянула Лав бокал. Вино цвета спелой вишни лениво закружилось в тонком стекле. Одного легкого движения пальцев оказалось достаточно, чтобы темно-бордовая гладь ожила, мягкими волнами скользнув по прозрачным стенкам бокала. — Если что, это не дрянь из ближайшего магазина. — с легкой иронией и улыбкой она отдала бокал.
Иви неспешно продолжала изучать новую влюбленность брата. Именно влюбленность. Не любовь. Любовь была слишком страшным словом. Для нее это всегда означало шаг с обрыва. Без страховки. Без гарантий. Без возможности передумать. А Иви предпочитала заранее знать все. Высоту. Скорость падения. Поверхность, на которую придется приземлиться. И точное количество переломанных костей. Лишь после этого стоило принимать решение — прыгать или нет. Просчитать последствия. До последней детали. Чего Деклан совсем не делал. Они с Лав были людьми из совершенно разных миров. Чтобы понять это, вовсе не требовалось подробно изучать их биографии. Это чувствовалось сразу. Даже у Ромео и Джульетты было больше шансов прожить долгую счастливую жизнь. По крайней мере, они принадлежали к одному социальному статусу. Раньше Иви никогда не задумывалась, насколько эгоистично брат поступает по отношению к Лав. Ее всегда волновала только его судьба. Но если все зайдет слишком далеко.. Он сделает из нее изгоя. Семья никогда не допустит этих отношений. И тогда красивая история любви неизбежно превратится в семейную трагедию. Только нужно ли девушке, сидящей сейчас напротив, проходить через все это?
Эвелин усмехнулась собственным мыслям. Конечно стоит. Потому что ее брат действительно того стоил. Деклан далеко не подарок. Но если он любит — это лучшее, что может случиться с любой женщиной. Интересно. Понимала ли Лав масштаб собственного везения? Или пока еще нет?
Все ее мысли качались на качелях. То ей становилось жаль Лав. То она вновь начинала переживать за Деклана. То мысленно пыталась оценить правильность его выбора. Она скрывала собственное волнение за медленными глотками вина, наблюдая, как рубиновые отблески плавно перекатываются по стеклу. Казалось, само вино танцует в бокале под едва ощутимую вибрацию телефона Лав. Так спокойно, уверенно и с достоинством.
— Фанаты досаждают? — Или один главный фанат. Интересно, насколько хорошо работает креатив Деклана без привычных финансовых возможностей семьи Хилл?
Она улыбнулась.
В этой девушке было что-то странное. Что-то, что мешало ей без усилий сохранить привычную маску холодного безразличия. Рядом с Лав неожиданно хотелось перестать быть идеальной Хилл. Хотелось хотя бы ненадолго стать просто Эвелин.
Может, это и было ее секретом покорения сердца Деклана?
