timofey » тимофей
central russia's vampires » вампиры средней полосы

Тимоха — это выверенный, прагматичный расчет в обертке из наглой провинциальной дерзости. Он приехал покорять Москву не на крыльях юношеских иллюзий о собственной исключительности, а с холодным пониманием жестких правил игры: столица любит звонкую монету, правильные связи и умеет пережевывать мечтателей за один вечер. Он умен, дьявольски наблюдателен и умеет рисковать, но всегда оставляет себе путь к отступлению. Тимофей знает свой потолок лучше, чем таблицу умножения, поэтому его амбиции лишены слепой спеси — они похожи на сжатую до предела пружину, готовую выстрелить в нужный момент. После девяти классов он поступил в местный ПТУ на авторемонтника просто потому, что там давали стипендию, а вечерами зубрил историю по старым конспектам, стараясь сдать ЕГЭ выше восьмидесяти баллов и вырваться из бетонного гетто. История была его страстью. С первого учебника, с первой пожелтевшей страницы мальчишка влюбился в прошлое. И оно его не отпускает, напоминает о себе случайными отсылками в современных фильмах, мемах и книгах. Ему единственному из всего сонного, затерянного на карте городишки удалось выгрызть бюджетное место в престижном московском вузе на истфаке. Но Москва требует подношений богам аренды и латте, и он берется за репетиторство для школьников: услуги студента стоят дешевле дипломированного педагога. Это становится его ежедневной платой за право дышать столичным воздухом. И эта жизнь смотрит на него в ответ глянцевой пустотой с экрана смартфона через профиль Федора Басманова. Тимоха подписан на него уже вечность, еще со школьных времен, когда интернет ловил только у старой водонапорной башни. Для Тимы Федя — это не просто блогер или скучающий мажор, а живое, дышащее воплощение исторической личности. Все в нем напоминает об опричнике Ивана Грозного. Тимофей чувствует эту связь через столетия, но не может объяснить. Через Басмановский профиль Тимофей проникается любовью к люксу. Частные джеты, рассекающие облака где-то над Атлантикой; кашемировые костюмы Loro Piana, которые стоят как годовая аренда убитой двушки Тимохи в Бирюлево; закрытые премьеры Каннского кинофестиваля и светские приемы фонда «Русский силуэт», куда невозможно попасть с улицы даже если ты трижды отличник. Басманов стал для него порталом в другую реальность. Тимофей, привыкший раскладывать всё по полочкам, часами анализировал каждую сторис Феди. Вот кадр из Куршевеля — лыжи определенной марки, значит, контракт. Вот фото из Милана — пуговица на пиджаке расстегнута именно так, как диктует стилист Vogue в этом сезоне. Тима знал биографию реального опричника Ивана Грозного лучше, чем свою собственную, и видел в современном Феде ту же самую историческую суть: абсолютная власть, помноженная на безнаказанность. Совпадение? Он в них не верит, а объяснить сходство не может. Тиму отчаянно хочется перестать быть пассивным зрителем этого дорогого, пахнущего кожей и парфюмом спектакля. Ему нужно стать своим. Желанным гостем. Тем, кому бармен первым протягивает салфетку, тем, чье имя шепчут на входе перед тем, как нажать кнопку электронного замка. Он готов на все — унижаться, льстить, идти по головам — чтобы стать частью этого мира. Не туристом, заглянувшим в витрину, а хозяином положения. Амбиции толкают его на закрытые вечеринки, модные открытия галерей и сомнительные полуподвалы арт-кластеров, где решается, кто сегодня диктует тренды, а кто завтра пойдет мести дворы. Пока что — он прислуга. Но настанет день, когда он войдет на вечеринку гостем. Судьба сводит его с человеком, который предлагает сто тысяч чистыми наличными за один вечер работы за барной стойкой на частной яхте. Условие одно: молчать, улыбаться и делать вид, что ты здесь свой и не задавать вопросы ни гостям, ни после вечеринки. Тимоха соглашается, не раздумывая ни секунды. В зеркале крошечной уборной перед выездом он поправляет воротник чужой дорогой рубашки, купленной ради такого случая в аутлете, и впервые видит в отражении не уставшего студента-репетитора. Элитный закрытый автодром полнился запахами дорогой кожи, жженой резины и кедра. Кажется, что эта нота присутствовала в каждом элитном парфюме. Сновали официанты в белоснежных, почти светящихся в полумраке рубашках. Бабочки и черные жилетки создавали иллюзию парящих в воздухе рукавов и голов. На серебряных подносах были только графины с алой жидкостью. У барной стойки стоял один из гонщиков и недовольно морщился. — Даже здесь эта чертова пакетированная кровь. Вот какая разница между тем, что мы пьем дома и здесь? Федь, доноры одни и те же, вкус пакета один и тот же, сколько бы ты его не переливали в хрусталь, — и он с раздражением бросил недопитый бокал на стойку. Звякнув, он перекатился и упал на пол, оставляя после себя кровавые следы. Мужчина даже не взглянул на слишком молодого для их вечеринки бармена. — Я хочу свежака. Этот разговор меняет всю его жизнь, превращая любовь к истории в реальную жажду власти и люкса. Как вы понимаете, свежака хочу я. Нам с Федором нужен донор, готовый отдавать свою кровь не просто за деньги, но и за возможность тусоваться в высшем обществе. Требования к характеру: никакой истеричности. Должно быть четкое понимание, что он в среде хищников и что он для них еда. Как у бывшего крепостного, у Святослава (сейчас работающего в Кремле дознавателем) есть свои комплексы и травмы, будьте готовы к тому, что за закрытой дверью он не будет вежливым и кусать аккуратно. Впрочем, избиений тоже не ждите. Принцип добровольности в сдаче крови никто не отменял. Жить Тимофей будет в усадьбе со Святославом и Пересветом. Ждем, что вы будете серьезно относиться к роли; знать канон не обязательно, можно в общих чертах, по поводу остального просветим; идти на компромиссы; быть общительным с кастом — мы считаем, что от качества общения зависит качество игры. Но не требуем быть на связи 24/7. Посты от третьего лица в прошедшем времени; заглавные буквы, чем чаще пишете посты — тем лучше. Это заявка не в пейринг, и не в пару, и не в тройничок.

пост

— И ты уверен, что до самой церемонии она не успеет влюбить тебя в себя? — Чеслав только хмыкнул. Влюбить? Женщины раньше не были способны на такое. Очаровать, соблазнить — да. Но не влюбить. Может быть, с ним было что-то не так, раз он… испытывал столь нежные чувства к Федору, хотя должен был направлять их на прекрасных особ? Признаваться, что его сердце уже занято не спешил. Скрытая ревность Федора будоражила. Нет-нет, ему ни в коем случае нельзя говорить о настоящих чувствах, чтобы не подумал, что держать Чеслава уже не нужно. Капля здоровой конкуренции была необходима. Ведь он, Чеслав, совершенно ничего не знал о жизни Басманова. Да, пока он жил у него узнал, что не женат и его постель не греет никакая фаворитка, но…
И пока Чеслав думал о том, как ему еще подразнить Федора, тот продолжал свою мысль. Мысль, весьма и весьма далекую от размышлений, которые вел Воронцов.
— …Аристократка ее положения давно могла бы найти способ избавиться от мужа…
— Не хочешь ли ты сказать, что она его любила? Мне не кажется, что такая женщина способна на такую пошлость, как чувства к… Оболенцеву.
С другой стороны, какую выгоду она могла с него иметь? Чеслав открыл рот и закрыл.
— Какие именно двери, по твоему расчету, должен открыть этот брак?
Чеслав нахохлился словно ворона, у которой отобрали блестящую пуговицу. Он скрестил руки на груди, пряча внезапно похолодевшие пальцы в рукавах камзола. До этого момента вся эта затея со свадьбой казалась ему актом высшего милосердия, красивым жестом спасения прекрасной дамы. А теперь, когда Федор сказал другими словами, дело обретало дурной оборот.
— У неё много друзей. Часть из них непременно придет на свадьбу и после они и мы… — если она уедет, то как же им наносить визиты? Он не успел оправдаться, когда мысль, подброшенная Федором обретала в его голове форму.
— Титул я не получу. А после её отъезда, все двери, которые могли бы передо мной открыться, закроются, — подытожил он. За своей беготней в благородство он не подумал о таких вещах, как выгода. Вернее, подумал, но обманулся, попав в ту ловушку, которйо избегал до встречи с Федей — не тешить себя иллюзиями. Уметь отличать желаемое от действительного. Отчего она не избавилась от мужа, который ставил её как трофей в карты? Отчего оплачивала долги? Что было между ними такого, что держало её? Он жил в комфорте, это лишило его осторожности.
Он прижался затылком к дубовой двери, обдумывая свое положение. Что теперь, как ему быть? Отказаться от брака с Оболенцевой?.. Будет скандал.
— А если я просто хотел наконец тебя увидеть? — мягкие губы коснулись шеи. У Чеслава перехватило дыхание и кровь заиграла в жилах. Место, куда Федор его поцеловал вспыхнуло и он прикрыл глаза, чуть наклоняя голову в бок и открывая шею.
— После всего пережитого, Чеслав, было бы крайне невежливо вынуждать меня врываться на твою свадьбу незваным гостем. — Второй поцелуй пришелся рядом и от него появилась слабость в коленях. Рука скользнула вперед, чтобы прижать к себе Басманова, но тот повернул ключ и отошел. Через мгновение, дверь толкнули и Чеслав поспешил отойти.
Как он только услышал официанта?.. Чеслав тут же провел руками по воротнику рубашки. Ему показалось, что те места, где Федя касался его губами предательски раскраснелись и официант все видит. Он кашлянул и отвернулся, встречаясь с голубыми глазами Федора.
— У меня нет аппетита, — Чеслав рухнул на софу, потянул узел шейного платка, развязывая его и расстегивая рубашку. Его бросило в жар. О каких блинах могла идти речь, если на кону стояла свадьба не с жертвой дурного мужа, а Федор ревновал его?
— Если свадьба состоится, то конечно ты будешь приглашен. Возможно, я попрошу тебя быть моим шафером.
Он даже не думал о таких подробностях. Но почему бы и нет? Было бы глупо приглашать Орлова на место шафера. Да и он, вероятно, откажется.
— Мы не назначали дату. Даже не говорили и не обменивались записками. Федя, я глупец?.. Я ошибся с Оболенцевой. Я просчитался… — он закрыл лицо руками. Все, чего он сейчас хотел, чтобы Басманов снова поцеловал его. Но не мог же он сказать ему об этом. Чеслав шумно втянул носом воздух.