Алексей/Алекс Вишневский
Художник, декоратор, музыкант (тут вариативно)

Родина Лёшеньки — всратая деревня в Сибири на сто человек. Он ещё в утробе задушил своих сиблингов и рос один из тройни в семье блаженных кришнаидов. Они наряжались в платья, бусы, венки из сушёных цветов и бродили по соседним деревням, распевая «Харе Кришна, харе Рама».

Лёшенька с детства жрал что ни попадя, никогда не болел, говорил на каких попало языках и обладал даром целительства. Его таскали по хатам к больным, сирым и психическим, и все к нему прикладывались как к иконе. Всё это было больно и тошно; рак, смерть, гниль, страх, паранойю, рваные раны он пропускал через себя, и сам каждый раз чуть ни помирал.

Но потом деревни позагибались, семья пришла в город, в городе рассказали, что мальчика надо в церковь, там дар и закончился. Плакали, молились — не вернулся.

Облегчение Лёшеньки длилось недолго: его отдали в школу. Там оказалось, что он отсталый, странный и похож на девочку. Читает чёрт пойми какие слова, которых в книге нет, пишет на разных языках, жрёт траву, рисует на окнах (но как красиво) и целует тех, кто его пытается буллить. Пробовали его лечить — не помогало.

Сверстники почему-то придумали называть его Вишну — по фамилии — и в шутку на него молились. Всё странным образом сбывалось.

Школу он так и не закончил, семья снова куда-то потащилась. Где Лёшенька только ни бывал и чего только ни делал, сколько раз его в незаконно в багажнике через границу ни перевозили. На том свете отдохнёшь, Лёшенька. Больным и сирым он теперь варил отвары, мази, шил одежду, мастерил талисманы из целебных камней, пел песни, строил и расписывал дома, спасал их от наводнений, пожаров. Беды не заканчивались никогда и нигде, Лёшеньку несло по миру туда, где в нём кто-то нуждался, семья по пути в итоге вся растерялась.

Коротко:
• Всё ещё носит женскую одежду, венки, колечки, бусики.

• Как боженька поёт и играет на разных инструментах, картины подписывает именем Вишну.

• Дислексик, но если прочитать ему под музыку Войну и мир, запомнит наизусть.

• Питается только сырой натуральной пищей, не ест мяса.

• С Лёшенькой уже случалось всё дерьмо какое можно.

• Брахма, Вишну и Шива — триединое божество в индуизме. Известно, что у Вишну было несколько земных аватаров, среди которых Криша, Рама и Будда.

Всё началось с могилы Натан. Уродского сухого прямоугольника земли, на котором ничего не росло.

Дилан пришёл туда спустя месяц. Он как бы был немного занят – пытался сдохнуть. Но, видимо, у того монстра, в желудке у которого находился Грейвью, на него были какие-то особенные планы по становлению личности. Дилан всё никак не сдыхал. Ни от тварей, ни от тьмы, ни от голода, ни от ножа.

Ну в общем. Дело даже было не в сантиментах. Но мало ли где там Каин её закопал в плохом настроении. Ещё будешь идти и вступишь. Не очень-то хотелось ходить по мертвякам. Короче, какая разница зачем – просто взял и пришёл. Каина при этом держал за руку. И стал немного у него за спиной.

– Ну и дрянь, – сказал, обозрев картину. – Хоть бы что за месяц выросло.

Каин покосился и достал сигарету. Ему-то было всё равно. Это же долбаная могила, а не картина маслом. Но люди не просто так украшали могилы. Вот вроде бы человек уже мёртвый, но ничего, лежит красиво. Не так страшно. И это если просто. А если ты убил кого-то. Твоё творение. И где вот это «мёртвые прорастают и цветут», где романтика смерти. Ну ладно, случайно не вступишь и пошли отсюда.

На следующий день он потащил Каина опять.

– Пойдём ещё посмотрим, может, что-нибудь выросло?

– Что могло вырасти за ночь? – уточнил Каин.

– Что-нибудь.

Разумеется, ничего не выросло. Ни травинки дурацкой.

– Давай её в другое место переложим.

– Ты ебанутый?

Дилан расстроился и стал ходить без Каина, ну так, издалека сначала. На сухой почве, конечно, ничего не вырастет, хоть бы дождь пошёл уже что ли. Он раздобыл лейку. Пришлось подойти ближе, чтобы полить могилу. На следующий день он уже стоял на четвереньках и разглядывал, не появилось ли чего. Не появилось.

И тогда Дилан придумал страшное. Он решил сам что-нибудь посадить. Он точно видел в лесу какие-то цветы, нужно было только их найти. Каин поинтересовался, всё ли с ним в порядке. Может, к психологу сходить или что-то. Дилан и без того уже ходил к психологу два раза в неделю. Лучше помоги найти лопату. Каин, чтобы этот глупый мальчик не отрубил себе ногу, нашёл вместо лопаты металлический садовый совок, за что был зацелован и обнят.

В лесу сработал распродажный инстинкт. Единственное, что Дилан умел делать идеально – это находить конфетки среди гор говна и палок, и в лесу он нашёл пахучие пышные розы. Дальше было уже сложнее – куст оказался с шипами. Домой Дилан вернулся весь изодранный, в кровище, злой, как псина, но с розами.

На следующий день они сдохли.

Последующие двадцать дней Дилан вёл себя ещё более психически, чем обычно. Искал книжки по садоводству, ходил в лес опять, таскал оттуда ветки и все высаживал у себя во дворе, поливал, обхаживал, читал им стихи.

И вот наконец они зацвели.

Он торжественно собрался пересаживать розы на могилу, и надо же было так случиться, что именно в этот день к нему подошёл какой-то парень и заговорил про Натан. Парня Дилан видел впервые, он, вообще-то, был слишком занят, чтобы отслеживать всяких новичков. Ну так, мелкий какой-то, лицо беличье. Дилан на него уставился с лицом лица. Пиздец, конечно. Идёшь, никого не трогаешь, и тут. Может, его Каин подкупил, чтобы намекнуть, что ситуация как бы уже слегка нездоровая? Впрочем, он сказал бы в лицо.

– Пиздец смешно, – ответил Дилан невежливо. – У нас тут, что, стэндап с гастролями был, и тебя потеряли? Да, передай, конечно. – Он кивнул и состроил ласковое личико. – Что воробышек предлагает ей сгореть в аду. И вот ещё.

Пока парень от неожиданности не успел отпрыгнуть, Дилан схватил его и чмокнул в обе щеки.

– Муа, муа! Она вон там лежит, – и, махнув рукой за спину, пошёл мимо.