Чужое “это разве ты?” пронеслось долгим эхом. Всколыхнуло обиду. Опять. Тони поджал губы. Опустил взгляд, с отчаянной ненавистью глядя на окутавшую его плечи тьму. Чувствовал себя неправильным. Не сломанным, но оскверненным точно. И все-таки…

“Я — Тони Старк. Я — Железный Человек”, — хоровод мыслей. Не столько для себя, сколько для Ванды. Она ведь слышит его мысли?

— Это я и только я, — отозвался, изучая кокон алого пламени взглядом. Рокочущий голос вторил ему, а тень наблюдала, наблюдала неотрывно.

— Эта тень… — Тони пытался подобрать слова, но тот второй голос, вторящий ему, и самого сбивал с толку. Нахмурился.

— Это просто сила. Не существо, — и все же сказал он.

“Откуда такая уверенность?” — спонтанный вопрос к самому себе.

Тони замолк, судорожно вспоминая. Его память — сплошная каша из образов и событий. Тони пытался разложить их по порядку, да только никакого порядка в этом клубке хаоса не существовало и существовать не могло. К тому же…

Интерес.

Болезненное и неукротимое любопытство. Настороженность сошла на ноль, и клубящаяся живая тьма теперь рассматривала Ванду с жадностью. Тони и сам себя поймал на том, что смотрит на Ванду широко распахнутыми глазами. И он шумно вдыхает воздух — принюхивается к ней, как охотничий пес.

Чужая магия звенит в ушах и щекочет нёбо.

Тони наклонил голову к плечу. Моргнул, перебарывая спонтанное желание ослабить незримый поводок, удерживающий тень в форме плаща. Он мог бы слиться с ней, мог бы снова обрести те хищные звериные черты, звериным же чутьем опробовать чужую силу…

(Тебе ведь и самому любопытно, Тони… Так в чем же проблема?

Выпусти зверя.)

— Я не одержимый, — мотнув головой, отогнал мимолетное наваждение. Приказал тени держать себя в руках (лапах?..).

Тень смотрела… Глаз становилось все больше.

“Глаза…” — на миг Тони ушел в себя.

Он помнил глаз. Нет, не глаз, а Глаз. Помнил яркую вспышку, помнил открывшуюся ему Истину. Такое нельзя забыть. Вспомнил и глаза. Действительно глаза, а не Глаза. Синие. Кому они принадлежали? Этого человека Тони вспомнить не мог — память упорно подсовывала образ его самого. И собственная неспособность вспомнить нагоняла тоску. Человек был важен… Очень.

“Я потерял не только тебя”, — и вновь Тони смотрел на Ванду. Обида притупилась — тоска вытеснила ее. Слишком много потерь.

Сколько ее не было? Тони зажмурился (тень смотрела во все глаза). Пытался вспомнить. Вспомнить хоть что-то… Воспоминания ускользали. Походили на разбитый витраж. Осколки кто-то небрежно свалил в кучу.

Ванда не знает что происходит. Тони не знает сколько прошло времени.

Тень уже алчет.

— Я не помню… — признался, распахнув глаза.

От красного вокруг рябит и… мутит?

Нет, не мутит — к красному тянет.

— Локи? — вопрос сорвался с губ. Притяжение немного ослабило хватку. Удивление было сильнее.

— Погоди, это не мог быть Локи, — Тони покачал головой, однако уверенности в его голосе не было (зато в том, вторящем, так отчетливо звучала неуместная жадность). — Локи погиб. Тор видел своими…

“Глазами” так и не произнес. Обмануть глаза легко. Глаза Тора — тем более. Может ли Локи быть жив?.. Эта мысль почти увлекла Тони, но Максимофф подняла руку и все это невыносимо-красное всколыхнулось с новой силой.

Тень перехватила контроль — потянулась, вопреки безмолвному “нельзя”. Да и было ли это “нельзя” в действительности? Тони же и самому так любопытно… Он и сам вскинул руку — клубы курящейся тьмы обвили ее, устремились к алым всполохам. Соприкоснулись? Успели ли?

Резонанс.

Мурашки побежали по хребту.

А за резонансом пришло узнавание — признание общей природы.

“Нельзя! Я же сказал!” — и волевое усилие за миг до того, как вокруг заискрило.

Тень поддалась и подчинилась — покорно отступила. Тони шарахнулся прочь от этого всплеска, но он критически не успевал. Спину и бок опалило. Зарычал то ли сам, то ли тень. Боль ненадолго вышибла из этой странной реальности. Только несколько долгих мгновений спустя Тони обнаружил себя далеко в стороне от Ванды. Полыхающим от боли боком он жался к холодному боку тени. Тень снова была зверем: хищным и опасным, но удивительно нежным. Она укрывала его черным крылом.

— Ванда… — позвал сквозь боль. Ребра горели огнем. Тони прижал руку к невидимой ране, затем глянул на ладонь: ничего. Но дыхание все равно спирает от этой боли!

— Ванда, сосредоточься… — прохрипел с трудом. — На моем… голосе… сосредоточься!

Пускай он и звучал теперь так слабо на фоне того другого…

“Не оставляй меня…”

Чтобы не оставила нужно бороться, нужно говорить!

Тони заговорил, пускай и от этой боли только чудом не выворачивало наизнанку.

— Я не помню, когда… это произошло. Но меня обманули… Сначала похитили, а потом… обманули. Стрэндж. Он… Кто-то был Стрэнджем, — рассказ получался сбивчивым, однако Тони продолжал с упорством безумца. — Я был… Меня выкинули в… Бездну. Другая… Она так себя назвала. Она была в этой… Бездне. Сделка… Эта тень — моя сила… Ее сила. Часть сделки… Я не мог оставаться в Бездне.

“Я нужен дома”, — Тони искал взглядом Ванду. Не оправдывался (этому нет оправдания), просто… хотел чтобы она знала: он не выбирал, он выживал.

А тень наблюдала… Больше не рвалась к Максимофф. Теперь ее интересовала не Ванда, а они оба — их связь, их взаимодействие. Во взаимодействии ключ.

Наверное, осознание чего-то неотвратимого успело прийти за мгновения до того, как случилось истинно непредвиденное. Тони не расслышал толком, что пытался сказать его собрат — просто увидел лицо, выражение которого было кричащим. И максимально далёким от облегчения.
Инженер рефлекторно закрылся щитами, на которые и обрушилась вся оглушающая мощь чужой силы; неконтролируемой и практически столь же чистой, какой магия вообще способна быть. Стихия вплотную столкнулась с барьером Верховного, отозвавшись болью удара и напряжения в руках и голове, противопостовлявших ей собственную силу. Застигнутый врасплох, Старк, как ощущал, даже удерживал эту волну на себе какие-то мгновения вместе с царящим кругом хаосом, но чуть погодя осознал, что теряет опору, а вместе с ней — и равновесие.
Еще какие-то мгновения после того, как всё начало стихать, ушли на попытки осмысления, что произошло и на каком он свете. И на каком свете — другой Тони. Благо, последний вопрос отпал быстро, ибо нашелся он на этом: его всё еще чувствовали где-то рядом живым, а не мёртвым.
Ударивший в нос резкий и едкий запах гари оказался неожиданностью не меньшей, чем случившееся; он еще и глубоко вдохнул и закашлялся. Приподнялся на локтях, когда до него добрался другой Старк, затем справился с головокружением и сел, не глядя на него.
— Вроде бы, — кое-как отозвался Тони на его вопрос, немного запоздало. Небрежно махнул рукой в сторону основного клуба дыма и сгоняя его прочь. Искрящийся дым подчинился и распластался между полом и потолком, открывая красивое зрелище на то, что еще пять минут назад было его личной рабочей норой, обустроенной, аккуратной и красивой. Инженер не удивился бы уничтоженным в очередной раз мониторам (им регулярно доставалось и от него самого), но стены, столы со всем инструментарием и бумагами; энергоузлы, когда-то тщательно экранированные, казалось бы, от чего угодно; собранная возле них сгоревшая аппаратура и то, что от неё осталось... Всё это оказалось в самом эпицентре. Мужчина не сдержался, впечатлённо присвистнул и следом озадаченно протянул: — Дела-а-а...
— Тони, ты и твой новый напарник, кажется, переборщили в этот раз, не надо так, — донесся откуда-то из дальних динамиков мелодичный и отчётливо-осуждающий голос Пятницы. Запоздало Старк словил еще одно озарение и машинально поднял глаза на потолок — почти ровно в тот момент, когда оттуда полилась вода с раствором. Где-то на той стороне они хлынули вперемешку просто сплошной струёй из вывернутых труб. Коротящий дым дополз до дальних датчиков, которые пережили локальный Апокалипсис. Просто потому, что они находились уже за пределами помещения.
— Ну хоть пожарка уцелела, — довольно и словно для самоутешения прокряхтел Верховный и перевёл озадаченный взгляд с погрома на товарища. Наконец вспомнив, что первопричина этого вот всего вообще-то так и сидит рядом. На фоне своих манипуляций, он улавливал рядом чужую силу, но не особо пристально присматривался к ней, не ожидая... подвоха. А бедняга еще и сидел теперь рядом с видом "ни жив, ни мёртв". Ну или ему уже так показалось из-за застилающих глаза дыма и воды. Хмыкнув самому себе еще раз, мужчина поднялся на ноги вполне бодро, ибо сидеть в стремительно разрастающейся луже ему очень быстро разонравилось. Протянул собрату руку, предлагая опору: — Ты сам-то как? Можешь встать?

Первая волна прокатилась головной болью, заставив вспомнить о том, что пора возвращаться. Асгард был по-своему прекрасен, таил в себе знания, до которых у Ванды проснулся голод; это было предсказуемо, когда она поняла, что с силой можно что-то делать, не только швыряя сгустки энергии, когда она поняла, что её дар могут обернуть против неё. Нужно было учиться, меняться, стараться контролировать то, что пульсировало в голове и иной раз шептало ужасные вещи, заставляя закрыть глаза и подчиниться.
Пока ей удавалось уворачиваться, сбегать от самой себя и от голоса в голове. Но долго ли она сможет держаться?
Вторая волна выбила из неё воздух, заставив забыть, что такое дыхание, а потом судорожно вспоминать. Больше времени не было. Не было ни времени, ни сил, ни желания прощаться с этим местом. Ванда последний раз взглянула на пронзающий острыми шпилями дворца Асгард: как Локи и говорил, отсюда вело множество путей, не все из них шли через Биврест - самый простой и официальный путь, который был полностью под контролем. Её вела странная тропинка, о существовании которой она не знала до тех пор, пока не потянулась алыми нитями магиями в поиске выхода.
Ей нужно было уйти, пока не стало совсем плохо, пока она не потеряла себя. Нужно было вернуться туда и к тем, кому она доверяла. Тупая шутка судьбы, в которой одним из этих людей был гребанный Тони Старк. Тот, кого она с пеной у рта ещё несколько лет назад клялась убить, уничтожить, раздавить, кто казался ей воплощением зла и олицетворением ненависти. Всё изменилось.
Потери меняют людей, делая то, что было раньше смыслом жизни, бесцветной нелепостью, в которой больше не было смысла. Враги превращались в друзей.
Зря она так долго тянула, сейчас она боялась не успеть вернуться прежде, чем процесс, который она ощущала, не станет необратимым.
Зря она искала знания у улыбчивого бога, готового в равной мере обмануть и наградить, непонятного в своей непостоянности и изворотливости. И всё-таки они ей были нужны, но сложно, слишком сложно выискивать в пыли, которую Локи пускал в глаза, искры правды; она потратила на это все силы. Хотелось надеяться, что не в пустую. Хотелось верить, что то, чему её уже научил Стивен, помогло ей не сорваться сейчас, не клюнуть на подлую приманку, в которую снова превращали её несчастного брата. Она не хотела его возвращать не из-за того, что не скучала, - тосковала ужасно, невозможно не тосковать по близнецу, - а из-за того, кто мог вернуться на самом деле. Смерть не проходит даром, а возможная цена подобной сделки могла коснуться не только её, но и кого-то ещё.
Ванда усмехнулась, понимая, что в её голове происходит ужасная мешанина из почти геройских идей, помноженных на простую человеческую природу, которая просто хотела спокойствия и безопасности. Так недолго было оказаться и в смешном костюме среди спасителей человечества, хорошо, что её туда никогда не примут после всего, что она уже натворила.
Третья волна кинула её на Землю, протащив за шиворот через миры, вывернув едва ли не наизнанку, разодрав до крови сознание и душу. Физически она была вымотана, когда оказалась в какой-то глуши - камни, волны, пронзительный ветер. Доползти до маячащего укрытия в виде ветхого домишки и рухнуть - это всё, на что её хватило. Больше она не могла пошевелиться.
Но магия, пусть и нестабильная, всё ещё была достаточно пластичной и податливой, чтобы рвануться на поиски, выстраивая что-то вроде зеркального измерения Стрэнджа, только больше похожего на рубин, внутри которого она искала защиты и ответов. Искры брызнули, как сок переспелого граната, разлетелись по земле, выискивая сознание тех, кто мог бы ей помочь.
Она должна была давно ещё сказать, что жива. Сейчас только не была уверена, что здорова. Сознание зыбкое, почти неуловимое, практически истаивающее, как льдина под ярким испепеляющим солнцем.
- Старк, - Ванда тихо позвала, вглядываясь в грани своего вынужденной клетки. Так было безопаснее, но не для неё, для всех остальных, кого не должна была тронуть её магия. Больше всего она сейчас боялась потерять контроль. Она могла натворить страшные вещи, потому что голос в голове уже был намного громче её собственного, собственный превратился в шепот, который едва ли можно было различить. - Стрэндж.
Слова шелестели, завывали осенним ветром, заглядывающим в окна и подглядывающим за теми, кому не предназначался её зов. Она искала, она запирала себя в камень всё глубже и глубже, но последние два окна оставляла открытыми, медлила.
В голове всё мешалось. Она постепенно теряла память - слово за словом, день за днём. Она не знала, что будет дальше, когда вместо волн придёт тот, кто их поднял.