Блэйд пытается пробиться. С яростным напором прорубается сквозь наплывающие со всех сторон безобразные туши чудовищ, легко замещающие друг друга, будто их там, за пределами поезда, в пожирающей пустоте, таятся сотни, если не тысячи, новых, вечно голодных, тянущихся к тёплой добыче внутри металлической скорлупы, ещё недавно такой надёжной и прочной на вид, но на поверку хрупкой и ломкой. Убийственный вихрь мечется среди тварей, отчаянно стремясь отыскать путь к тому, кого ему необходимо защитить любой ценой, пусть Блэйд и более чем искренне верит, убеждает себя, заставляет поверить, напоминая снова и снова, как заезженную пластинку прокручивая, что лишь для убийства собственноручно когда-нибудь потом, когда будет настроение и желание, и это не войдёт в противоречие со сценарием.
Он не успевает. Лишь на несколько секунд задерживается, но и этого краткого времени достаточно.
Пожиратель Луны, пусть его нынешняя форма и кажется лишь тенью от настоящего величия, но настоящий, из плоти и крови, умирает у него на глазах. Падает на пол - клинок выскальзывает из рук, Блэйд тянется подхватить обмякшее тело: сердце не бьётся, дыхания нет, и всё равно ему на один бесконечно долгий миг кажется, будто он ещё может спасти, вернуть, что-то изменить. В остекленевших глазах больше ничего нет, ни страха, ни возмущения, ни холодного уверенного желания выжить, ни даже крупицы сожаления о том, что всё заканчивается там. В них лишь печать уже сбывшегося факта. Явление беспощадной неизбежности. Завершённость как она есть.
Блэйд стоит рядом на коленях и прижимает его к себе, одна ладонь на затылке юноши, вторая - на спине. Он кричит, но даже не слышит собственного голоса. Все краски, звуки и запахи мира полностью исчезли. В сером, как старомодный фильм на тусклом экране, почти нереальном окружающем пространстве движутся тени, но он их не замечает. Не видит, как они надвигаются на него. Не чует их элементарных в первобытной жестокости намерений. Не ощущает, как в его тело вонзается сразу несколько таких же длинных, выкованных из концентрированной тьмы и беспримесного зла, когтей. Зло - возможно, неправильный концепт и ошибочное описание. Правильнее будет сказать: нечто, несущее вред абсолютно всему человечеству, независимо от происхождения, возраста, убеждений и вероисповедания отдельных индивидов. Священнослужитель, по-настоящему соблюдающий заповеди чистоты и не соприкасающийся с земными искушениями, и худший преступник, прожжённый, из тех, на ком, как говорят, клейма негде ставить, в равной степени ненавистны этому.
Кровь, плеснувшая из его рта на лицо и одежду дракона, Блэйда тоже не волнует. Кажется, некоторые лезвия, прошив его проклятую плоть насквозь, вошли в труп - да-да, труп, пора это признать наконец, - низложенного Верховного Старейшины. И вот ЭТО ощущается как осквернение усопшего. Такого Пожирателя Луны Блэйд больше не может ненавидеть, и месть у него уже отняли всё равно.
- Оставьте... оставьте... его...
То ли хрип, то ли рычание срывается с губ. Блэйд обнимает пустую оболочку крепче, закрывает глаза.
Стрелки часов Терминуса проворачиваются назад.
Линия вероятности, ведущая к Завершённости, выворачивается наизнанку и возвращается к своим исходным. К тому распутью, где ещё можно что-то выбирать.
Он не видит, но чувствует, всей кожей, всем естеством своим, как глаза девушки позади сияют ослепительным золотом.
Теперь Блэйд не медлит ни мгновения. Снова оказавшись в материальной реальности прошлого-настоящего-будущего - это один и тот же момент, и вся вечность является совокупностью этих моментов, - он даже не даёт себе времени выдохнуть, ощущая, что разорванная монстрами плоть снова целая, как ни в чём не бывало. Ему давно уже не привыкать. Блэйд сразу срывается с места, сразу бросается вперёд, ещё стремительнее, чем в первый раз, в нём даже больше боли, ярости, злобы, пронзающей током мыщцы решимости всё изменить, дробящей кости изнутри, перестраивающей их в боевой режим силы.
В каждом взмахе клинка - не просто гибель для врагов, в нём самая суть понятия мести как таковой.
И в едином порыве наития Блэйд внезапно понимает: он мстит за того Пожирателя Луны, которого не смог спасти.
- Назад! - скалится мечник, одним круговым движением посылая широкую дугу очередного багряного, пропитанного сладковатым привкусом Мары, ветряного серпа в скопище отвратительных бестий. - Беги! Сейчас же эвакуируй весь экипаж!
Они ещё живы, он знает точно - во временной линии Охотники за Стелларонами дошли обратно до точки, в которой ещё не добрались ни до кого из Безымянных Звёздного Экспресса. Хотя их сейчас всего трое. Тех зовут Химеко и Вельт Янг - подсовывает память самое бесполезное сейчас знание. Имена не важны. Важно - где находится нужный поворот от проклятой Завершённости.
Его рука, чуть дрожа, тянется к лицу, ногти вцепляются в лоб, расцарапывая, его всего трясёт от подступа припадка, от близости искушающей, иссушающей одержимости. О. да, возьми меня, возьми сейчас же, и давай насладимся этой расправой вместе. Блэйд больше не сдерживает Мару и не останавливает безумие. Он упивается ими. За то, что он прикоснулся к этой стороне себя, неизбежно придётся дорого платить, но он более чем готов и согласен - без них ему здесь не победить. Не удастся вырвать к эонам исчерканную паскудными словечками обречённого финала страницу и упрямо написать новый исход.
