Океан был тёплым, как парное молоко — Джейд Винтер вынесла бы этот вердикт, не поднимая глаз от планшета. Она сидела под широким пляжным зонтом, чёрные полосы которого отбрасывали на её бледную кожу узор, похожий на клетку. Купальник — строгий, тёмно-вишнёвый, без единой лишней детали. Шляпа с широкими полями. Волосы собраны в низкий пучок, ни одного выбившегося завитка.
— Ты похожа на вдову, которая ждёт оглашения завещания, — прокомментировал Август, развалившись на соседнем лежаке с коктейлем в руке.
— А ты — на её никчёмного племянника, который надеется что-то урвать, — не поднимая глаз, парировала Джейд. — Пей быстрее. Он тает.
Действительно, в его стакане давно уже плескалась вода цвета утреннего неба, а лёд превратился в жалкие прозрачные осколки. Август Мэй, щурясь от солнца, всё равно потянул через трубочку этот тёплый сироп и ничем не выказал недовольства. Его пепельные волосы, влажные от морской воды, были небрежно откинуты назад — открывая заветную татуировку на шее. «Свобода» — шептали руны. Но сейчас он был привязан к этому пляжу двумя женщинами, и это его нисколько не тяготило. Вода взметнулась брызгами в нескольких метрах от берега.
— Идиот! — звонко, почти по-мальчишески, крикнула Эйприл, отплёвываясь. — Ты специально, да?!
Она вынырнула из волны, платиновые волосы прилипли к лицу, красная прядь горела на солнце сигнальным флагом. Август в ответ лишь развёл руками — мол, я здесь, при чём тут я? — но его улыбка была слишком довольной. Игривые, тёплые глаза, родинка под левым глазом — он был похож на кота, который только что столкнул что-то ценное со стола и теперь наблюдает за реакцией.
— Ты слишком близко подплыла к буйку, — сказал он вместо оправдания.
— Я тебе сейчас подплыву!
Эйприл выскочила на берег, отряхиваясь как рассерженный зверёк. Вода скатывалась по её поджарому, тренированному телу, и Август не то чтобы скрывал, куда смотрит. Она заметила — и это разозлило её ещё больше. Не потому, что он смотрел. Потому что он смотрел так, будто имел на это полное право. А она всё ещё не решила, имеет или нет. Джейд наконец подняла взгляд от планшета. Перевела его с Августа на Эйприл, с Эйприл на Августа.
— Прекратите, — сказала она без повышения голоса. — Вы оба выглядите так, будто собираетесь либо убить друг друга, либо… — она сделала паузу, аккуратно перелистнув страницу отчёта, — либо устроить сцену, достойную реалити-шоу. А у меня мигрень.
— У тебя всегда мигрень, — фыркнула Эйприл, но тон уже был не такой резкий. Она плюхнулась на песок рядом с лежаком Джейд, поджав ноги.
— Потому что вы постоянно шумите. Ментально.
Август пододвинул к Эйприл вторую трубочку — из своего стакана, который она мгновенно отодвинула обратно.
— Я не пью после тебя.
— Боишься подхватить везение?
— Боюсь подхватить идиотизм.
Джейд вздохнула — так, словно весь мир состоял из неразумных детей, а ей одной приходилось за ними прибирать. Но уголок её губ чуть дрогнул. Совсем чуть-чуть. Настолько, что заметил бы только тот, кто умеет сканировать чужие состояния. А таких здесь было двое. Эйприл, не выдержав, всё же отпила из своего стакана, стоявшего под зонтом. Лимон, мята, лёд. Август, получив негласное разрешение, переместился с лежака на песок — рядом с ней. Не слишком близко. Но достаточно.
— Твоя свинья, кстати, вчера съела мои носки, — сказал он примирительно.
— Хоук — фамильяр. И она не свинья. Она — платиновая энергетическая сущность.
— Выглядит как свинья.
— Зато пахнет лучше, чем твои носки.
Джейд закрыла планшет и наконец-то посмотрела на океан. Солнце клонилось к закату, раскрашивая воду в цвета от янтарного до фиолетового. Она чувствовала их обоих — как фоновое тепло, как дыхание за спиной. Достаточно громкое, чтобы не забывать. Достаточно родное, чтобы не хотелось включать блокираторы.
— Давайте уже куда-нибудь поужинаем, — сказала она, поднимаясь. — Я хочу есть. И тишину.
— Тишину с нами? — Август усмехнулся, протягивая руку, чтобы помочь ей встать.
— Это называется «надежда», — ответила Джейд, не принимая руку, но и не отказываясь от неё слишком резко.
Эйприл прыснула. И Август, кажется, в этот момент был готов простить ей всё — и скепсис, и холодные взгляды, и тот факт, что она до сих пор так и не сказала ему «да» ни на один из его вопросов. Но он умел ждать. И все трое это умели — ждать, чувствовать и молчать там, где другие кричали. Океан шелестел где-то на границе восприятия — ровно на двадцать пять метров вокруг. И ни сантиметром дальше.
