- Было глупо оставлять их в живых, мой мальчик.

«Она права, Иштван.»

Она права; она кладет руку на его напряженное плечо; она уже теплее, чем была раньше; теплее, чем кожа Клариссы под тремором его пальцев; чем ее - Клариссы - охладевшая; вяло текущая киселем кровь; она прижимает едва тёплую ладонь к его щеке; он прижимается к ее ладони горячей от лихорадки щекой.

«Сделай как она говорит, Иштван.»

Иштван - сжав руку на тощем горле; для удобства задрав вверх наконец замолчавшую голову - чувствует слабое дыхание Клариссы на своих приподнятых в деликатной; дежурной улыбке губах; чувствует как из ее груди - сотрясая миниатюрное тельце; застревая в трахее; вырываясь изо рта бордовыми брызгами - выбирается кашель; как капли её крови оседают на его взволнованном лице; скатываются по его покрытой испариной коже; как она истерично барахтается; хаотично скребёт острыми когтями там, куда может дотянуться; цепляется, будто он ей обязательно поможет.

- Но я знаю как все исправить, мой милый.

«Сделай, Иштван.»

Она знает как будет лучше; она знает как будет правильно; она знает как будет больно; она знает слишком много, чтобы остаться в стороне; оставить в покое; остановиться за спиной, а не вырваться на передний план; вырвать признание из его сжатой спазмом голода глотки; из его разогнавшегося паровым поездом сердца.

«Что нам для неё сделать, Иштван?»

Будто он может ей чем-то сейчас помочь; спасти из грязных лап; будто он должен помнить об исключительной ценности именно ее жизни; пока он случайно помнит лишь о том, что Колесница будет недоволен наличием царапин от женских ногтей на груди; вряд ли выразит скорбь в отношении самой Клариссы, но его - Колесницы - здесь нет; он их - Иштван неспеша; большим пальцем размазывает каплю по ее подбородку - скоропостижно покинул; отправился - оставив Иштвана взаперти; в компании взбалмошной; двухсотлетней девицы - где-то наслаждаться жизнью; притворяться нормальным; обычным; обветшалым рыцарем на службе у ее сгнившего величества.

- Тебе нужно перекусить.

«Она права, Иштван.»

Она права; она заботливо отходит в сторону, чтобы дать ему поудобнее перехватить нож; чтобы с материнской гордостью смотреть за тем, как лезвие - Иштван перемещает руку Клариссе на затылок; дергает голову назад за белобрысые пряди - с трудом входит в промерзшее; в красных подтеках горло; ему приходится приложить усилия, и металл исчезает под полотном кожей; рукоять упирается в предел, и будь они в древних преданиях, Иштван бы получил признание за оружие извлеченное из камня; в реальности его скромная награда вытекает из шеи размеренным водопадом; ниспадает на поникшее плечо; впитывается в скоропортящуюся одежду; во сто крат ценнее места за круглым столом.

«Ты голоден, Иштван.»

Он - ткань трещит; натягиваются нитки - дергает за ворот; освобождает место и - жадно; порывисто; в суетливой спешке - припадает к ее горлу; присасывается голодной пиявкой; языком раздвигает края: ее кровь пахнет чем-то французским; ее кровь вяжет во рту; ее кровь немногим лучше блудниц из района Пигаль; ее кровь - дешевое признание в любви; отрепетированная страсть; ничего личного; ничего, что можно было приравнять к американской мечте; нечего воздвигнуть на пьедестал; нечему молиться.

- У тебя не так много времени, Иштван. Тебе следует поторопиться.

«Ты следишь за временем, Иштван?»

Ему следует закончить или остановиться; ему так не хочется останавливаться на полпути; у него впереди достаточно времени, но ему пора идти; правда пора идти; Кларисса не обидится; Кларисса поймет, что ему нужно прогуляться; он так давно не видел чужие лица; он так давно не выходил на улицу, что скучал; устал сидеть взаперти; на привязи, и Иштван - не отрываясь от шеи; прижав к себе ослабевшее тело Клариссы - шарится в карманах ее платья; нанизывает на указательный палец связку ключей; его свобода звенит; оттягивает руку эфемерной тяжестью.

- Тебе нужно переодеться. Возьми его вещи.

«Будь послушным мальчиком, Иштван.»

До спальни четырнадцать - он считает про себя; двигает губами - ступеней; в спальне он ловит их отражения боковым зрением; он игнорирует их расплывчатое отражение и - отвернувшись; поджав губы - стягивает домашние брюки; отбросив их на кровать, роется в ящиках комода: рабочие штаны Лэнгфорда велики; их приходится затянуть ремнем да и в том проделать пару лишних отверстий; двух месяцев недостаточно для возвращения в былую форму, но его отражение - Иштван наконец поворачивается; придирчиво оценивает себя - уже не выглядит обтянутым кожей скелетом; ему уже не хочется стянуть с этих костей кожу; набить нутро соломой; натянуть все заново в надежде вспомнить как было до этого.

- Ты так исхудал, Иштван.

«Нам нужно поесть, Иштван.»

Ему - нестерпимо; до зуда в легких - хочется закурить; он усаживается - металлические прутья заунывно скрипят; от матраса несет усталостью; немного кровью - на кровать; шарит пальцами под подушкой; мятая пачка сигарет уже практически пуста, но он плохо помнит где Лэнгфорд хранит заначку; ему уже пора уходить; у него слишком много дел, чтобы тратить время; улыбка в отражении выходит кривой; подхватив шерстяной пиджак с края зеркала, он не оглядывается на нее; она следует за ним по пятам все время.

- Свобода за этой дверью.

«Быстрее, Иштван.»

Рядом с дверью зеркало, и Иштван - вытащив светлую ткань из-под шерстяного рукава; смочив слюной - вытирает пару пятен крови с лица краем рубашки; проталкивает обратно; поправляет колючий воротник; на улице ещё светло, и ему пригодится потертая кепи; ему давно комфортнее, если лицо закрыто; никто не видит, что внутри, а воздуха снаружи непривычно много; привычно - он чувствовал эти запахи из распахнутых окон - пахнет мокрым пеплом; тлеющими углями; сырой землей; плесенью; совсем немного маслом, и запахов так много, что Иштван останавливается, чтобы откашляться; унять головокружение; дрожь в конечностях.

- Куда ты пойдёшь, Иштван?

«Не останавливайся, Иштван. Продолжай-продолжай-продолжай.»

…

Улицы Лондона под «черным колпаком» сливаются в одно бесконечное; грязно-бурое нутро мертвого червя, чье содержимое хлюпает под подошвами его сапог; осело на стенах пепельным налётом; топорщится нарывами поломанных кирпичей; Иштван - до этого смотревший себе под ноги; кусающий нижнюю губу - вскидывает голову; название “The Dog and Duck” кажется ему смутно знакомым; кажется, он на Баттерфилд-стрит; кажется, он уже был здесь когда-то или никогда не был; какая разница, если ему лишь нужно выпить; нужно лишь немного притупить края голода; вспомнить как жить среди них.

- Они смотрят на тебя, мой мальчик.

«Мы можем заставить их не смотреть, Иштван.»

- Бутылку. Виски. - она не отходит от него ни на шаг, пока Иштван - не глядя по сторонам; принюхиваясь - проходит внутрь; опирается локтем на стойку; его пальцы - вынырнувшие из кармана брюк; уронившие на дерево пару соверенов - слегка дрожат; голос звучит на удивление ровно; не выдает его нервозность с потрохами бармену, который бурчит про «только ирландский»; вытаскивает - запыленную; зелёную - бутылку, что Иштван - кивком указав лишь открыть; вдохнув пары - тут же хватает за горло; пьет из горла: жидкость обжигает глотку; распространяется приятным жаром.

«Продолжай-продолжай-продолжай. Не останавливайся, Иштван.»

На улице он вновь прикладывается к бутылке прежде, чем засунуть ее в карман пальто; сдвинуться с места; двинуться куда-то, где в очередном переулке в нос бьет едкий; густой аромат мочи; где вскоре окружение становится нестабильным; незначительным; смазанным; таким, к какому Иштван привык; которое Иштвану ближе, чем она; чем ее тяжелый - по его сгорбленной спине ползут мурашки - взгляд; шумное дыхание: голод плещется в желудке на пару с алкоголем; голод подстегивает; она не уступает голоду. 

…

- Тебе нужно размяться, мой мальчик. Убей … их.

«И правда, Иштван. Чего нам стоит?»

Их трое; от их крови несет возбуждением, и он - пошатываясь; перекатывая кругляшок крови от щеки к щеке - идёт на запах; на смесь из вожделения; немытых тел и дешевого пойла; на шуршание одежды; на приглушенный раздраженным «тс» смех; на возмущенное «заплачено за одного» сопротивление; на звук пощечины; он - запустив пальцы под манжет; соскребая слой дермы с запястья отросшими ногтями - огибает щербатый угол; замирает - кровь охотно льнет к руке; застывает продолжением; кривыми когтями - на какое-то количество секунд; чешет лоб под козырьком; поправляет головной убор.

- Иди куда шел. Не видишь, мы заняты.
- У нас с дамой разговор по душам.
- Даме за него заплачено.

«Она достанется нам бесплатно, Иштван.»

Смех его раздражает; как и ее громкое сердцебиение; как и их желание указывать ему; кто дал им право приказывать ему; связывать его, но Иштван слушает и повинуется; Иштван идет куда шел; приближается к трем фигурам, одна из которых - придерживая расстегнутые штаны; обдавая вонью гнилых зубов - встает у него на пути; схватив за край воротника, ухмыляется ему в лицо.

- Ты оглох? Вали отсюда.
- Слышь, Альберт, он видать тупой. Не понимает о чем я ему толкую.
- В-а-л-и о-т-с-ю-д-а.

«Ты разучился, Иштван? Сделай это.»

Он - приложив пустую бутыль о стену; сжав в руке обнажившее зубы стекло - втыкает остатки в неприкрытую мужскую шею; вынимает; наносит ещё удар; и ещё: кровь - такая горячая; такая ароматная; такая свободная - брызжет ему на лицо; остается на лице яркими полосами; линиями чужой жизни, и от восторга у Иштвана захватывает дух; от чистейшего; детского восторга сердце пропускает удар; бьется с удвоенной силой.
И-з-у-м-и-т-е-л-ь-н-о.

Кто-то кричит; кто-то матерится; ему сложно разобрать кто из них чем занят; ему проще вонзить ногти в мягкий; заплывший жиром бок; ему проще вцепиться зубами в чью-то соленую от пота шею; вырвать и прожевать мясной кусок под ее овации; под ее радостный смех: кровь заливает лицо; кровь расплывается чёрными пятнами на одежде; кровь застилает глаза - Иштвану не нужно зрение; Иштван слепо идёт на тепло; прижимает к женскому телу; вжимает женщину в кирпичную кладку; трется носом об пульсирующую под нежной; пахнущей чем-то сладким кожей артерию; сжимает руки на туго перетянутой корсетом талии.
И-з-у-м-и-т-е-л-ь-н-о.

Ему хочется прикоснуться к кровотоку языком; он рвет преграду зубами; прижимается к ране губами; глотает ее обволакивающий ротовую полость страх; ее жизнь согревает нутро; смешивается с алкоголем; наконец питает его; наконец хоть что-то питает его по настоящему.
И-з-у-м-и-т-е-л-ь-н-о.

- Разве этого достаточно для тебя, мой хороший?

«Этого мало для нас, Иштван.»

…

- Кого ты съешь следующим?

«Попробуй ещё раз, Иштван.»

У этой лестницы тринадцать ступеней; всего на одну меньше, чем у той; балконная дверь распахнута настежь; за дверью его ждет семейная идиллия; опять - Иштван стряхивает с пиджака несуществующую грязь; поправляет ворот - из трёх: женщина вечно пытается защитить ребёнка; мальчишка лет четырнадцати безмолвно трясётся над - со вспоротым горлом; со следами зубов - отцом; хрупкая брюнетка бросается на него с ножом и преуспевает немного; недостаточно, ведь Иштван уже расправился с «ее малышом»; она сыплет проклятия; она вспоминает Бога, когда он разрезает ей живот.
Н-а-п-р-а-с-н-о.

«Видишь, Иштван, наши руки не утратили силу.»

Одежда отца ему почти впрок; костюм отглажен и пахнет чистящим средством; от пальто слегка несет псиной, но Иштван мирится с этим; спускается по лестнице, на которой также четырнадцать ступеней; четырнадцать чертовых ступеней и очередная дверь; очередная улица; очередная возня в переулках: люди вылезают из нор хуже крыс; люди пожирают людей; зачем-то не буквально; глупцы.
Н-а-п-р-а-с-н-о.

…

- Он пришел за тобой, Иштван.

«Он нашел нас, Иштван.»

Он чует его издали; он - сгорбившись; зачесав волосы назад - прислоняется к стене поясницей; закрывает глаза: тяжёлые шаги; недовольное сопение; разъедающий лёгкие аромат - Чарльз Мэтью Лэнгфорд уведомляет о своем присутствии без слов; исключительно на пальцах, которыми - когда было иначе; сжав в кулак - награждает его ударом в лицо.

- Ты сделаешь это для меня, мой милый?

«Сделай-сделай-сделай, Иштван.»

- Какая, - Иштван - приложившись затылком; прикусив губу - кончиком языка трогает кровоточащую рану; прикладывает к горящему месту ладонь и улыбается ей; себе; ему; улыбается как в очередной раз перебравший в баре пьянчуга; как встретивший шлюху, что готова осчастливить его за бесплатно; за божественное «даром»; даром, что проститутка не высшего уровня, - встреча.

«Хочешь …»

- Как там Кларисса? - он всегда «ублюдок»; за последние месяцы он почти забыл свое имя, если бы не она; если бы она не перестала повторять его имя; если бы она только перестала его повторять, он смог бы выспаться; хоть немного отдохнуть; хоть немного побыть без нее.

«… мы сделаем …»

- Я пытался, - он продолжает улыбаться ему; себе; ей; ему нравится улыбаться; нравится натяжение кожи на губах; нравятся эти незначительные разрывы в особенно сухих местах; эти крохотные; смущенные пристальным вниманием капли; ему нравится как от Колесницы пахнет; чем-то копченым; как бьется его сердце; разгоняет по телу ярость; как он какого-то свиного члена пошёл за ним - жутко раздражает Иштвана, - быть с нею нежным.

«… это вместе …»

- Ты пришел ещё раз спасти меня? - он не обязан быть благодарным; Лэнгфорд не обязан таскаться за ним благородным хозяином, чья псина сбежала, и заботливый владелец пытается найти божью тварь, пока ту не настигли полиция; департамент; голодные горожане; все разом: Иштван неторопливыми шагами избавляется от дистанции; Иштван бьет его не кулаком; с размаху - задевая щеку когтями - отвешивает пощечину: звук тонет в воющей сирене; первые капли крови у его виска он трогает языком; ровно так, как трогал рану от его удара.

«… Иштван?»

- На твою заботу у меня почти встал, - он не обязан называть его по имени; он не путает его со старшим братом, и это бесит; бесит так невыносимо, что Иштван отшатывается; суетливо спрятав руки в карманах брюк, отворачивается от него; натыкается на ее удовлетворенный; сытый взгляд; опускает глаза: они преследуют его; почему они не могут оставить его в покое; зачем они вмешиваются; он в силах разобраться со своим дерьмом сам.

- Позволь мне тебе помочь, мой мальчик.

«Позволь нам, Иштван.»

- Нет, - он - опустив голову; взъерошив без того торчащие во все стороны; где-то слипшиеся от крови волосы - трёт виски; он хотел бы по-детски закрыть уши руками; притвориться глухим; слепым; стать тем полоумным мальчишкой, которого добросердечные деревенские предлагали по-тихому притопить в ручье; сделать вид, что родился всего один; тот, кого они назвали правильным; того, кто не был удостоен чести сгнить: память о Тамасе коррозией поедает кишки; рисует узоры на костных тканях, и ему по-настоящему больно; больно взаправду, будто вены залиты серебром; будто серебро - выжигая под себя тропы - пробирается в каждую клетку; остывает в лёгких, застывая тяжестью, - иди домой, Чарльз.