Смех Гидеона застал его врасплох. Давненько он не слышал этого звука, и ситуации более неуместной для освежения памяти и представить себе не мог. Как мило, что его неприятности брата так развлекают! Что ж, во всяком случае, обошлось без новых обвинений. Если не считать ехидного “ты бы справился”, можно сказать, реакция Гидеона и вовсе оказалась… мягкой? Кассиан нервно и криво улыбнулся, одновременно качая головой, и инстинктивно чуть отодвинулся от края. Просто на случай, если вдруг эта жизнеутверждающая новость окончательно переломила что-то в королевской голове.

Стоила эта Люсия того или нет? Вопрос, свойственный брату, но не тому, что сидел на троне, а скорее тому, что торчал на севере, разгребая счета. С Гидеоном они девиц никогда не обсуждали. Кассиан понуро вздохнул и снова почесал затылок.

— Распоряжения найти ей разумного и сговорчивого супруга из числа благородных я уже отдал, но…

Цена этой маленькой слабости грозила расти день ото дня, особенно учитывая аппетиты ее мачехи. Что ж, хотя бы Гидеон не мог пожаловаться, что дурной младший брат вновь вешает на него свои проблемы. Да и он сам мог бы поступить хуже, прогнав ее без всяких милостей. Редкость ли? Что доступно ему, могло достаться и другому. Кассиан оперся локтями на собственные колени, запустив руки в волосы и окончательно сведя на нет все свои попытки выглядеть собранным. Он принялся вслух прикидывать предстоящие расходы на эту минутную блажь.

— Приданое в золоте, приданое в землях, содержание… Дурная была идея, если честно. Таков уж я: преисполнен дурных идей.

Да и откуда взяться хорошим? После взрыва на празднике Академии он чудом остался цел, но уже потом, при разборе завалов, получил балкой по лбу и, словно этого ему было мало, трещину в ребре. Праздники в этом году не задались: то самое унизительное покушение на королевскую особу в истории Артании, то взрыв… То и вовсе свадьба. С нее-то все и началось. Стоило догадаться. Эта милая девочка, чье имя он в точности и не помнил, была лишь временной отдушиной, отвлечением от ужаса перед… Да перед всем. Возможной смертью, возможной жизнью. Одно другого не краше.

— Если ты о ней самой… Как все, — Кассиан уронил подбородок на ладонь, и вид его стал несколько скучающим. Жаль, не горит ни очаг, ни свеча. И взгляду не за что зацепиться, бросить якорь на этом свете. — Знаешь, радости плоти как-то утратили свое очарование. Все это здорово, когда ты юн и полнокровен, а потом… С каждым разом все острее чувствуешь, будто упустил что-то важное. Что-то главное. Как будто душа усыхает и уменьшается, пока совсем не растворится.

Ему остро не хватало близких людей, настоящей глубокой связи. Со вступлением друга в титул герцога чувство пустоты стало особенно острым. Но Гидеону до человеческой близости дела не было. Услышав, что Демию он хочет отправить какому-то марочнику, Кассиан только вздохнуть и сумел. Прекрасная идея. Как раз между разрушенным городом, полным трупов, и Гиблыми землями, с которых все и началось. Уж там-то видения ее мучить не станут. Если этот Люцерн вообще не станет следующим на карте похождений этой таинственной Охоты. Чем дальше, тем больше Кассиан утверждался в мысли, что ему нужно попасть туда любой ценой. Пусть король не желает отправить его, он все-таки не единственный, кому можно предложить свою службу. С маркграфом Вильгельмом - имя-то какое претенциозное! - он уж как-нибудь разберется. Герцогиня Изабелла могла бы оказать на него влияние и уговорить отказаться от брака, но она и прежде была крайне сложным и строптивым союзником, а теперь и вовсе исчезла. Еще один повод навестить Неймарк - возможно, спасение ее драгоценной жизни заставит ее забыть о старых счетах с королевской семьей Артании. Или хотя бы с ним лично - если она вообще жива. В крайнем случае, можно подать идею любезному Клинку пламени, и не менее любезному маркграфу будет еще долго не до свадеб.

— Что ж, славный план, братец. Размах истинного монарха. Надеюсь, нашей сестре в браке повезет побольше моего.

Гидеон все еще ждал ответов, и Кассиан не сомневался, что он их получит - так или иначе, у него или кого-то еще. Шансы, что Гидеон ему поверит, были ничтожны. Ни за что в жизни Кассиан не поставил бы на это ни монеты. Но груз его мыслей становился почти невыносим. Арабелла и дядюшка, сделки с Инквизицией, пропавшее золото, возможное дитя… Теперь в этом гудящем улье поселился еще и какой-то маркграф, повесив портки на виду.

Хватит. Хотя бы часть этого хлама пора унести на помойку. Сжечь. Спалить в пламени правды, даже если оно охватит его самого. Может, это как раз то, что ему нужно. Долгожданное избавление.

— Наш дядя, Гидеон. Арабелла шпионит за мной для него. Для нашего дяди, твоего регента и твоего канцлера. Для того, кто весь этот фарс и устроил. Что, уже не так рвешься пресекать заговоры? — Кассиан нервно рассмеялся. — Мое слово против его. Ты все еще удивлен, что я не доложил сразу?

А чего, собственно, ожидал Гидеон? Кому еще могла докладываться Арабелла, как не постановщику этой пьесы? Едва ли Валькасору, Неймарку и хоть самой Охоте есть дело до графской дочки, как ее ни назови.

— Если ей верить, она и вовсе его дочь. На этот крючок он ее и поймал, — Кассиан безразлично дернул плечами. — Ее отец Дарзье очень вовремя отошел на тот свет, и рассказать нам правды уже не сможет. Хотя с чего бы мне не верить? Ложью больше, ложью меньше. Какой ей с этого прок?

Ее двери останутся закрыты. Останутся - не должны быть. Никаких попыток облечь принцип в удобную форму. К такому Кассиан не привык. С самого детства все только и делали, что изобретали способы взаимодействовать с ним так, словно он капризная девица. Окружающие пребывали в перманентном беспричинном страхе, будто он, соответствуя эталону взбалмошной королевской особы, велит перевешать всех, кто недостаточно сплясал, предлагая ему халат поутру. Порядком устав от подобного отношения, Кассиан еще в юношестве взял в привычку проводить как можно больше времени вне родных стен. В кабаках и тавернах титулов не было, и столкновение с реальностью как она есть делало жизнь куда сочнее. При дворе же он давно сдался и прекратил любые попытки доказать, что он вовсе не бомба в хрупком стекле, и слово “нет” не подожжет фитиль.

— Даже к принцам? — он удивленно усмехнулся и покачал головой - надо же! — И ты уверен, что можешь так со мной разговаривать? Вот так просто мне отказать?

Ему бы обозлиться. Треклятые маги слишком много о себе возомнили, забыли, что они всего лишь подданные короны, и правила на них распространяются те же, что на всех прочих. Неужто, лелея свои обиды, они посмели бы не пустить его на порог? Или, например, Гидеона, если бы тот решил удостоить их гневным визитом? Будь его венценосный брат здесь, посмел бы этот маг отказать и ему? Но в его голосе не прозвенело ни нотки стали, ни единого проблеска раздражения - лишь чистое любопытство.

— Это что-то новенькое. Я уж и не помню, когда хоть одни двери были для меня закрыты.

Когда в последний раз он слышал отказ? Этого Кассиан тоже не помнил. Этот Себастьян не лебезил, не пытался выслужиться. Совершенно очевидно, он его не боялся. В иных обстоятельствах Кассиан уделил бы внимание этому парадоксу, даже задумался бы о явно недостаточном почитании короны - раз уж какой-то маг без тени сомнения счел королевского брата чем-то настолько безобидным. Но сейчас…

— Ладно, как скажешь, — ответил он слегка растерянно и пожал плечами. В конце концов, ему всегда нравились люди с принципами, а при дворе Гидеона таковых наблюдался острый дефицит. — Уважу твои принципы, раз уж ты спас моих прачек от необходимости выстирывать кровь.

Признать, что этот Себастьян, возможно, спас еще и такую мелочь, как его жизнь, было до невозможности унизительно. Это покушение, увенчайся оно успехом, вошло бы в историю как самая нелепая королевская гибель. Гидеон, пожалуй, и вовсе предпочел бы вымарать его имя из родословной, лишь бы потомки не покатывались со смеху.

Механическая игрушка… Посол Валькасора преподнес ему к свадьбе похожую вещицу. Механическая птица при помощи сотен пружин и гремящих деталей могла гордо вышагивать по столу, пока хватало завода. На эту, однако, она была вовсе не похожа. Ее мог купить и продать кто угодно… Это мало что проясняло. Маги как будто не имели против него ничего конкретного - он всегда тщательно скрывал свои взгляды, официально придерживаясь мирной позиции прочих членов королевской семьи. Враги же, если они и были, могли бы выбрать более действенный способ. Тварь едва доставала ему до колена, чего они ждали? Что его хватит удар при виде изрезанных сапог?

Кассиан выглянул из арки и жестом подозвал пару скучающих стражников. Пока они чесали головы, изобретая способ доставить игрушку в замок - желательно, к ней ни единым пальцем не прикасаясь и так, чтобы не попасться праздно гуляющей толпе, он наконец обратил внимание на рану.

— Яд, говоришь? Это бы многое объяснило… Позволишь?

Не дожидаясь дозволения, Кассиан требовательно протянул руку и сдвинул повязку с раны. С ран - множественное число подходило куда точнее. Без давления из них снова потекла кровь. Красная, абсолютно человеческая. Чего он, собственно, ожидал? Что у магов яд льется по венам? Если и так, тот этот конкретный маг был исключением.

— Края ровные, срастутся. Обработать - и через пару дней будешь как новенький, шов только мешать будет. А вот то, что под рукавом, лучше бы зашить.

Вести его в замок? Это значило бы вернуться и самому, что Кассиан предпочел бы оттянуть на как можно более долгий срок. О том, чтобы отпустить мага Себастьяна восвояси, и речи быть не могло. Своевольная Гильдия вполне могла и не сообщить короне, если он вдруг занеможет или умрет, а Кассиан все-таки хотел знать, была это чья-то дурацкая шутка, или вполне реальное покушение на его жизнь. Хотел бы надеяться, что и король со своим советом пожелают уточнить эту информацию, но получалось не очень.

Недалеко от площади была одна из казарм стражи, наверняка пустая в такое время. Пару лет назад он по заданию дядюшки проводил там ревизию - считал мечи, шлемы и алебарды. Корона тогда прикладывала усилия, чтобы удвоить число стражи, но успеха так и не достигла. Зато он успел завести пару приятелей из числа офицеров, один из которых и вовсе перешел к нему на прямую службу.

— Что стоишь, идем, — Кассиан панибратски хлопнул Себастьяна по плечу, будто имел на это какое-то право, и повернул его в нужную сторону. Прекрасно видя, что идея не вызывает энтузиазма, он запрокинул голову, возводя очи к небу. — Можешь считать, мне просто любопытно, умрешь ты или нет. Если тебе от этого легче.

Вдалеке прогремел гром, возвещая о скорой грозе. Жара стала такой невыносимой, что Кассиан лишь порадовался облегчению. В казарме обедал один-единственный старый стражник без руки, которого определенно держали как хозяйственника лишь из милости. Однако нашлись там и ножницы, и игла, и нить из овечьей кишки. Кассиан придвинул мелкий стол для игры в кости поближе к окну и рухнул на шаткий табурет.

— Предпочтешь снять - или отрежем? — он кивнул на изрезанный рукав.