ССЫЛКА НА РОЛЕВУЮ: between
ЖЕЛАЕМАЯ ВНЕШНОСТЬ: robert pattinson
ТЕКСТ ЗАЯВКИ:
fc robert pattinson
lucien van der heyden [ люсьен ван дер хейден, 130 ]
bruges, belgium
[ алхимик, артефактолог, археолог, историк, преподаватель, член ордена уриилитов; маг ]
black-hearted angels sunk me with kisses on my mouth скажи, мел, ты когда-то любила меня?, обвиняет люсьен, протирая давлённой питангой глаза. язык керосина лабрисом рубит брезент, и в палатке их ровно трое, не больше: она, он и тень от ксоранго, хозяина молний, гнева, огня. от усталого вида люсьена амелии зябко, как же ему не понять, любить можно только их, спящих в отраженьях террейр океана, древнее всего, что человеческий язык смог бы произнести. на островах зелёного мыса их группе бесчестия и позора отведено времени где-то с неделю; риггер рассержен и зол, как бывал и отец, когда порог casa-grande обивали сухие скелеты. им здесь ничего не найти, никто боле не станет помогать подлым копальщикам; профессор (другой) заявляет — machtpolitik ему не по нраву, но что же поделать, сеньоры, таковы времена. риггер — экземпляр худшего толка, что выпустила эта (уважаемая нами) страна. uma certa razão, хохочет профессор (её), тыча пальцем в газету (пришла с запозданием — на месяца полтора); наша работа — ты слышишь, люсьен? — всё, что мы подарили этому миру — unerwünschtes und schädliches. нежелательно и вредно, шепчет люсьен, целуя пальцы жены, слепленные глиной могил, säuberung durch feuer. значит, всё, до чего дотянулись, там ритуально сожгли; как твоя мать разводила костёр, призывая духов старых рабов, оскорбляя нас всех, а меня — в первую очередь. богохульство, опускает люсьен, мелли, о том нет и речи; во что бы ни верила ты, чем бы ни забил твою голову риггер, пред лицом девы марии и господа нашего иисуса христа наши души повенчаны. того, что бог сочетал, того не разлучить смертному грешнику; мы — плоть одна, мы — единое целое. под вечер люсьен выходит в ледяное море песков, огонёк зажигалки пляшет на небе без звёзд. глаза пустыни глядят на него из-под выжженных век повелителя мух, шепчут голосом брата: истребите все изображения их, и всех литых идолов их истребите, и все высоты их разорите. пальцы отказываются разгибаться (он знает — мел не станет его утешать, у неё одно на уме: бездна избрала тебе роль волхва, великая честь). запонки стягивают запястья железом кандал, горло разрывают шипы коровяка из нутра. бескровными губами люсьен шепчет в великую пустоту: серые башни марафа, антарад, ръашхаф-такхом, квазиалтарь, вечная ночь, ослепляя тьму большей тьмой, послание к затонувшему городу, он поднимается из глубин, умри и воскресни, проточума, в базальте плавится кварц, горизонт сшитых ртов гинерий. господи, спаси и помилуй, я согрешил, двигается его кручёный язык; только не он говорит.
:: довольно быстро ван дер хейдены заключили сделку с католической церковью и вошли под крыло ордена архангела михаила, курирующего процесс инквизиции. орден набирал магов и прочих нелюдей для борьбы с ересью в интересах церкви — если бордели мы контролируем, отчего бы не поступить так же с дьявольскими отребьями? орден ангела уриила, принёсшего людям тайные знания, в публичном пространстве не существует, а предки люсьена — одни из его столп; :: в университетские годы люсьен стал любимым учеником и протеже штефана риггера, австрийского археолога, историка, философа и просто видного учёного. принимал участие в его раскопках финикийских поселений, прохладно отнёсся к идее существования эльдорадо, однако в бразилию с профессором отправился. там же познакомился с амелией и довольно быстро сделал ей предложение; :: в тридцатых годах вошёл в состав таршишской экспедиции, был правой рукой риггера, фактически отвечал за все процессы организации раскопок. в 1936 году, после убийства профессора, общался с консулами, послами и политиками, стараясь как можно скорее замять скандал — люсьен прекрасно понимал, как быстро на поверхность могут всплыть нелицеприятные подробности прошлого профессора, включая сотрудничество с аненербе и прочими сомнительными организациями; :: научные труды экспедиции были запрещены на территории определённых государств, участники — лишены регалий и исключены из университетов. невероятными усилиями люсьену удалось восстановить свои репутацию и карьеру. на сегодняшний день он давно отрёкся от всех безумных теорий профессора о поклонении хтоническим культам, разработав официальную версию о культуре тартесса. немалую помощь ему оказал орден уриилитов, не без препятствий принявший люсьена обратно; :: в тридцать девятом году люсьен и амелия взяли перерыв, разъехавшись по странам, поддерживали вялотекущий контакт письмами во время wwii. после люсьен долго не давал развод — надеялся, что всё образуется, ну и, как хороший мальчик-католик, в развод не верил. к тому же, в орденах всегда косо смотрели на развенчания, а он и разрешение-то на брак с дочерью практически язычницы еле выпросил; :: где-то ближе к концу восьмидесятых люсьен и амелия окончательно развелись. люсьен периодически читает разгромные статьи на свои работы в газетах альтернативщиков: амелия до сих пор нерукопожатна в научном сообществе.
(что касается жизни семейной, то люсьен вдобавок очень хотел детей, а амелия категорически не хотела). всё в тех же тридцатых, к экспедиции присоединились несколько скучающих туристов, включая элгара баумгартнера (тогда он носил другое имя). на самом деле элгару был заказан риггер, но исполнить заказ он не успел. а вот люсьен довольно скоро начал подозревать неладное, сказалась орденская подготовка и умение распознавать нечисть (элгар — залежный покойник, упырь). желая доказать свою правоту, он прострелил элгару голову (эта гнида не сдохла). (элгар просил уточнить, что к нему амелия и уйдёт, и в будущем они поженятся). заявка не в пару, я ни в чём не ограничиваю ваши нынешние любовные похождения (хотя могу порекомендовать жалкую копию, в смысле, единокровную сестру). страдать по себе не прошу (разве что чуть-чуть); причины, по которым люсьен долгое время не хотел разводиться, во многом заключались в прагматизме и внешних обстоятельствах (впрочем, если хотите поубиваться — кто я такая, чтобы вам запрещать). но что очень важно — мне хочется сделать упор на связи между амелией и люсьеном. это та нить, что протягивается между людьми, спустившимся на дно древнего храма и увидевших то, что не должен был узреть смертный. это нить между учениками, боготворящими своего наставника и горько в нём обманувшимися (помните сцену в «тайной истории», где ричард говорит камилле — я тоже любил генри? вот немного схожий вайб). в конце концов, это взаимоотношения между бывшими супругами — они всё ещё заботятся друг о друге. из планов на игру, конечно же, очень хочется опуститься в прошлое раскопок и попытаться разгадать тайну смерти риггера. в настоящем времени можете помочь нам с элгаром разобраться с культом отколовшегося от церкви ордена еноха (вряд ли михаилиты и папа довольны этим чучелом). вишенка на торте: я планирую воскресить риггера. люсьен и амелия об этом знать не будут много лет, профессор не сразу свяжется с бывшими подопечными; больно им будет напополам. а это от элгара: algar baumgartner написал(а):
очень-очень-очень ждём!!! |
ВАШ ПЕРСОНАЖ: амелия ду регу — археолог, антрополог, историк, адепт культа кракена
ПРИМЕР ВАШЕГО ПОСТА:
the handsome family — bottomless hole
эллу и хлою показывают дважды в день по kmgh: в утренних новостях и вечерних. телевизионщики подходят к выбору фотографий тщательнее газетчиков — выбирают сугубо те кадры, где девочки сидят в пастельных платьях принцесс на крыльце двухэтажного дома в беркли (здесь, в денвере, все называют пригород нортсайдом). подол летящего платья хлои разодран и вымазан в грязи, на щеке эллы виднеется крем от шоколадного торта. близняшки громко смеются, отчего глаза на снимке у них закрыты, а лица — смазаны. главное ведь совсем не это, понимаешь, закатывает глаза лейси. нона, это же просто типичная капиталисткая пропаганда. жирующий средний класс и их деточки-ангелочки. да всем на седьмом канале плевать, как выглядят эти твои сестрички, главное — слезливое фото, на котором видны всё тётки, кузены, барбекю, малолетки со склонностями психопатов, вусмерть друг друга дубасящие, и, обязательный пункт программы, лоснящиеся счастьем и потом родители. чтоб мы все тут с тоски подохли, наблюдая, как в прямом эфире рушится такая приличная хорошая семья. понимаешь?
к дальнейшей речи лейси о гипнотизирующих телепередачах и заговоре правительства нона прислушивается в полуха. лейси садится на любимого конька, и, чуть погодя, возьмётся рассуждать о тайных департаментах фбр — парень лейси, преемственный саентолог, снабжает её самой правдивой информацией. и всё-таки что-то в словах лейси есть, думает нона, просматривая очередное выступление миссис дершовиц. среди шквала неудобных, неприличных, жестоких вопросов никто не уточняет одно: как продвигается расследование, розалинд?
по статистике, декларирует закари макфарлейн в заметке студенческой газеты, шанс отыскать пропавших детей живыми по истечению первых сорока восьми часов уменьшается в геометрической прогрессии. но никто не отменяет необходимость посещать лекции, уважаемые студенты.
с последних волонтёрских поисков проходит неделя. мы, заявляет комиссар в передаче по радио-частоте сто шесть и семь, бесконечно признательны и благодарны нашим отзывчивым гражданам, но, начиная с дня нынешнего, делом будут заниматься сугубо профессионалы. подошва альпинистких ботинок ноны так и остаётся заляпанной красной глиной и ветками из горного парка джинеси. ей кажется, что если она приложит усилий достаточно, истрескавшаяся горем земля заговорит и покажет заросшие колючками следы макъюшаков. но aúke молчит, а с ней молчит и полиция. в такое тяжёлое время, настаивает миссис коннери, просто необходимо продолжать жить по устоявшемуся расписанию. дети и так места себе не находят, моя дорогая, а если отменить ваши занятия, так полюбившиеся нам всем, они же просто с ума все посходят.
нона знает, о чём говорит завязанный шарфом язык: мисс виддисс, мне давно пора уйти в заслуженный отпуск, скоро рожать, а субботнюю замену на вас никто найти так и не смог. лишние пять часов свободы для родителей в выходной — сущее чудо. вот родите своих, тогда и поймёте. жду вас, как обычно, в десять утра, прошу не опаздывать, тимоти свалился со свинкой, и сдвигать столы с стульями придётся, милочка, вам самой по себе.
ночью на грудь к ней садится дух ворона, приносит семена бобов и кукурузы, из глаза его выползают змеи и трупные черви, и ворон обращается к дочери, связавшей крылья осокой: кулло просил передать, чтобы ты слушала западный ветер. ступай по тропе меди. слушай, что поют камни и мох. успей, пока вода не вскипит.
две красные отметины, отпечатки птичьих лап по груди, мешают дышать третий день к ряду.
— занятие прошло просто замечательно! — щебечет миссис коннери, помогая собирать ноне салфетки. столы, конечно, сдвигать обратно она не помощник, но возможности подкормить растущее в утробе дитя не упустит, подъедая печенья и вафли. — я скоро вернусь, золотце.
в эту субботу, пронизанную близким дыханьем вендиго, нона считает по облакам первые признаки грядущей зимы. дети, притихшие поначалу, быстро вовлекаются в игру и угадывают, сколько же могут весить планеты и звёзды, и сколько фунтов в мисс виддисс окажется на луне. только в самом конце, нахлобучивая шапку, к ней тянется кларис, вечный противник близняшек.
— мисс ви, они же найдутся? правда-правда? отыщут те заповедные тропы в лесу?
нона отвечает что-то совсем глупое и наивное: так и будет, кларис. умные детские глаза наполняются слезами и верой.
после семи переставленных стульев она присаживается передохнуть, отхлёбывает безвкусную жижу — заваренный чайный пакетик давно остывает. среди заваленных детскими книгами стеллажей в отсветах последнего осеннего солнца секвойями в потолок врастают столбы пыли. почему же, сокрушается нона, земля и вода не делятся с нею секретами. как же ей быть?
— да вот же она! золотце, я тебя потеряла... ох, пинается, чертяка! уже второй... с первым, аланом, всё было так легко, просто! но вот его папаша... нона, милая, здесь детектив. хочет с тобой пообщаться по поводу, — миссис коннери значительно понижает голос, — о девочках.
как будто бы если миссис коннери притворится, что хлоя с эллой никогда не посещали библиотеку, проблема испарится сама. отставив чашку, нона сползает со стола. в какой-то мере она ведь знает, что этот разговор вновь состоится, а детектив фернандес добр и вежлив. быть может, если она сможет нанизать на верёвку нужные бусины, он сможет понять...
— здравствуйте, детектив.
в груди ухает филин, клюет прямо в сердце, нона отсчитывает восемь лун вспять; вряд ли детектив фернандес прячется за стеллажом автобиографий, а, значит, детектив бэйли приехал один. с его появлением в помещение врывается уличный ветер, и ноне хочется застегнуть под горло жилетку. она опирается ладонями на спинку протёртого стула и пытается разглядеть в его лице намёк: он нашёл их, выяснил? перешли они мост через реку или бродят в тёмных лесах?
— ну, — с явным воодушевлением прощается миссис коннери, — я вас оставлю. солнышко, не забудь отдать ключ винни.
нона согласно кивает. лучше, конечно, если бы детектив фернандес тоже приехал.
- Подпись автора
