Сейчас странно было вспоминать, как дрожали её руки, когда Лусена держала в руках письмо с гербовой печатью — разумеется, герцог Риарио писал его не лично.
Впрочем она могла ошибаться, сочтя излишним задерживаться на этой мысли.

Послание было вежливое, короткое, лаконичное, очень официальное и даже смысл этих слов взирал на неё, будто бы, свысока: Лусену Монтеверде настоятельно приглашали в герцогский дворец и вот там уже ей была обещана встреча лично с сиятельным доном Массимо.

Она ещё в детстве знала, что всем обязана этому человеку и что будет служить, как лично ему, так и кому угодно на территории его земель. Служить магом, применяя свои таланты так, как будет велено.
Лусена была к этому готова и, всё же, та встреча была волнительна.

Герцог не заставил её ждать подле своего кабинета слишком долго, но ждать пришлось, таким образом, в том числе, Лусене показывали её должное место.

Тогда Лусена склонилась в глубоком реверансе и поприветствовала своего господина вслух.
Он махнул рукой и кивнул видно слишком занятый раздумьями об иных делах.

Вытянувшись по струнке и почтительно глядя вниз, Лусена ждала. Ждала, пока герцог переставит какие-то пишущие принадлежности на своём столе, откашляется, пошелестит несомненно важнейшими бумагами и скажет, безо всякого пролога:
— Вы были избраны мною из достаточно внушительного списка магов, кому я оказывал покровительство...последние десять-пятнадцать лет. У вас была блестящая учеба и довольно внушительные результаты первых лет службы.
— Благодарю за высокую оценку моих заслуг, Светлейший Дон. Это большая честь для меня.
Массимо приподнял бровь, будто ожидал от неё дальнейшей пламенной речи, уверяющей что всё было во имя его, никак иначе.
Но Лусена больше ничего не прибавила.
— Значит, вы можете найти среди моих мыслей, скажем, что мне снилось накануне? Или о чем я сегодня думал за завтраком?
— Не совсем так. Человеческий разум не похож на чертоги, как любят его мнить. Нет ничего архитектурного, стен, засовов и комнат.
— Но вы, безусловно, сумеете проверить здесь каждую фигуру, на предмет крамольных мыслей или злых намерений?
— Это будет не быстро. Но — да.
— Я желаю назначить вас магом, при моей супруге, быть ей верной тенью и перешерстить всю прислугу в замке. Хочу быть уверен в своих людях. Строго говоря, в её окружении.
— Мне предельно понятен этот приказ, Светлейший Дон.

***

Она с первого взгляда не понравилась донне Виктории Риарио и, если бы холодная ненависть могла убивать, Лусена бы уже лежала замертво, как только герцогиня впервые на неё посмотрела.
Их первый разговор был похож на что-то, высохшее до состояния тонкой змеиной кожи, прежде вымоченной в яде этой же змеи. До этого, жестоко и беспощадно, забитой камнем.
Дальше донна Риарио явно терпела её, как терпела, несложно догадаться, многое здесь.

Времени и большого желания обижаться у Лусены не было, она с первых же дней начала копаться в головах фрейлин, горничных и всех прочих слуг, слишком и не слишком приближенных к госпоже.
Через какое-то время заметив, что одна фигура ускользает, раз за разом не являясь на прямой вызов. Причины, впрочем, будто бы уважительные. Надо добраться до неё и поскорее.

Эту горничную звали Тереза и даже сейчас, ранним утром, она была по ту сторону дверей в покои Виктории.
Пришлось постучать.