- Ааа, машина? Да так, одолжил у новой знакомой, - Горо небрежно махнул рукой. При этом пепел от сигареты, сверкая в полумраке будто падающая звезда, приземлился на сидение по соседству. Запахло жжёной замшей.

В памяти вспыхнули отрывки из последних нескольких часов жизни. Плешивый бар на окраине, дешевое пойло, "таинственная незнакомка" - конечно же, под стать окружению. Тайн в ней не больше, чем на обороте местных газетёнок в разделе со сканвордами, а главная загадка - какой ты по счёту. Забавно, она ни слова не понимала ни по-английски, ни, упаси господь, по-испански. Но языковой барьер пал уже после второй кружки.

Дальше - щёлчок. Девка орёт на русском, с силой хлопает дверью машины. Звонит по телефону, визгливо ругается - с бывшим, нынешним, какая нахрен разница? Горо проводит пальцами по противно свербящей спине. От прикосновения к свежим царапинам морщится. Облезлая обивка кресел неприятно липнет к голой коже; он натягивает футболку. Перелезает с пассажирского сиденья на место водителя, с непривычки цепляет головой низкий потолок салона. Хочется курить, но последнюю сигарету она вырвала из его губ еще в курилке за баром. Невозмутимо роется в бардачке.

Помимо тонких, стереотипно "женских" сигарет с ментоловым фильтром, бонусом он вытаскивает ключи с розовым пушистым брелком.

Следующее, что Горо видит - перекошенное от ярости и изумления женское лицо в зеркале заднего вида, которое постепенно становится всё дальше и дальше, меньше и меньше. От нахлынувших воспоминаний Горо криво ухмыляется.

- Знаешь, я просто тащусь от автобусов САФИ. Не смог отказаться от поездки на "максимально комфортном транспорте для учеников и сотрудников МОПТ", - язвительно процитировал он один из самых заезженных рекламных лозунгов, который постоянно крутили по телевизору.

И затем продолжил, значительно повышая градус сарказма:

- Но я очень не хочу обременять коллег в столь поздний час и гонять их туда-обратно почём зря. Домчим с ветерком и своим ходом. И да, конечно же я не пил, - от всего сердца соврал он, и бровью не поведя.

Поток яда прервал протяжный гудок и забористый русский мат. Горо различал его уже очень хорошо. За жигулем потихоньку начала собираться пробка.

Сигарета упала на асфальт. Горо с силой вывернул ключи. Машина затряслась, захрипела, будто вот-вот развалится изнутри. Но, каким-то чудом, она всё же завелась. Розовый брелок устало скакал вверх-вниз в замке зажигания.

Горо развернулся и начал сдавать назад, до скрипа выкручивая руль.

- Я же преподаватель, - продолжал он сквозь зубы. Мельком он бросил взгляд на Пояркову на пассажирском сиденье, и оскалился. - Не могу же я пойти и налакаться как скотина в свой редкий выходной? Я отвечаю за тебя...

Машина, сделав крутой разворот заехала на бордюр, чуть не снеся остановку. Горо вновь повернулся лицом к дороге. И до упора прожал педаль газа.

- … И твою безопасность!

Жигуль помчал, болезненно скрипя всем, чем только можно на каждой кочке. На поворотах Горо резко заносило вбок - почти до вылета из кресла. Его хаотичные мотыляния по салону ограничивала только коробка передач по правую руку, и дверь - по левую. Разумеется, ремень безопасности свободно болтался, не обременённый телом.

Горо защелкал кнопками магнитолы, пытаясь поймать радиоволну.

- Эй, Пояркова - он кинул взгляд в зеркало на ученицу. - Чё слушаешь?