i'm livin' life do or die
tell me why are we so blind to see that the ones we hurt are you and me?

он входит в любое помещение как человек, который перестал верить, что двери существуют для того, чтобы в них стучаться. киран флетчер не открывает — он вваливается, сбивая плечом притолоку, и воздух вокруг мгновенно становится тяжелее: табак, пот, металл и что-то ещё, чему пиппа не знает названия. что-то, от чего хочется прижать руки к груди и сделать шаг назад. или вперёд. она никогда не может решить.

он высок. не просто высок — долговяз, угловат, как сломанная метла, которую починили кое-как, но летать она всё равно будет, потому что упрямства хватит на троих. татуировки покрывают его как карта запретных земель: никакой системы, никакой красоты — только хаос, застывший в коже. череп на шее, открывающий пасть при каждом глотке. змея, вьющаяся по позвоночнику, — он разрешал пиппе провести по ней пальцами однажды, и она почувствовала, как под ее пальцами, словно под иглами вздрагивает его спина. дракон на правом предплечье. и над сердцем — имя. не её. другое, выскобленное и забитое снова, так, что буквы превратились в рубцы. о ком это было? пиппа не спрашивает. он не скажет.

он курит. всегда. сигареты без магии — маггловские, дешёвые, горькие, потому что «магический табак слишком мягкий, как и всё в твоем мире, огден». он затягивается так, будто пытается загасить что-то внутри, и выпускает дым медленно, с удовольствием человека, который не привык ни в чём себе отказывать, кроме права оставаться. пиппа запретила ему курить в баре на третий день после его первого посещения. он не спорил — просто вышел на улицу, прислонился спиной к стене и докурил там. с тех пор он курит на пороге, и она видит его силуэт через запотевшее стекло: тень, огонёк, ещё одна тень. в «горго» он приходит только затем, чтобы опрокинуть пару стаканов её виски, сидит чаще молча, затем уходит. пиппа хочет спросить куда, но боится услышать ответ.

он прямолинеен до жестокости. не потому, что хочет обидеть, — потому что ложь требует энергии, а он свою энергию тратит на выживание. однажды пиппа спросила его, что он думает о её новом любовнике. киран посмотрел на неё своими серыми глазами — мутными, как вода в лондонском переулке после дождя, — и сказал:

— он будет тебе изменять через три недели. у него глаза бегают, а руки в карманах слишком спокойны.

пиппа тогда оскорбилась. через три недели оказалось, что он был прав. пиппа спросила, откуда он знал. киран пожал плечами.

— я сам такой.

хитрость его — не лисий ум и не змеиная плавность. это хитрость волка, который притворяется мёртвым, а когда ты наклоняешься — вгрызается в горло. он никогда не врёт прямо, потому что правда больнее. он просто недоговаривает. или говорит то, что ты хочешь услышать, но так, что ты не понимаешь этого до третьего утра, когда он уже ушёл, и ты сидишь в пустой квартире с его сигаретой на пепельнице, пытаясь понять: он тебя предупредил? или обманул?

он пропадает на недели. на месяцы. пиппа не знает, где он — азкабан? (вряд ли, оттуда не сбегают). румыния? (там драконы, а он любит риск). собственная могила? (эта мысль приходит в пять утра, и пиппа гонит её прочь, заливая огневиски). а потом дверь открывается, и он стоит на пороге, грязный, с новой татуировкой на ключице (череп с бриллиантовыми глазами, потому что «нашёл хорошего мастера в бухаресте, не благодари»), и говорит: «я не умер, огден. не хорони меня раньше времени».

и пиппа смеётся. потому что не знает, что ещё делать. подруги считают его ненадёжным. эллария называет его «ходячий иск» — однажды он вспыхнет и сожжёт всё вокруг. калантэ говорит, что в его ауре столько пепла, что она задыхается рядом с ним.

исидора, которая знает о тёмных сделках больше, чем министр магии, однажды отвела пиппу в сторону и сказала тихо:

— ты не знаешь его, пиппа. раньше он возил артефакты, которые убивают быстрее авады. ты понимаешь, что это значит?
пиппа поняла. и ничего не сделала.

она знает, что ошибается. в глубине — где-то там, где перестаёт работать её вера в лучшее в людях, — пиппа знает, что в нём, возможно, этого лучшего просто нет. что он не изменится. что он не станет хорошим, даже если она очень попросит. что его татуировки — не память о прошлом, а карта будущего, которое он выбирает каждое утро, когда просыпается и решает: сегодня я буду тем, кем был вчера.

но когда он садится на крайний табурет и говорит:

— налей мне, огден. и не смотри так, будто я должен заглаживать вину за всё, что я сделал, — она наливает. потому что её руки двигаются быстрее, чем её разум. потому что, когда он рядом, она не может мыслить ясно — только чувствовать. его запах, его хрипотцу, его пальцы, которые обхватывают кружку с таким же влечением, с каким она сжимает свою палочку.

они не встречаются. у них нет отношений. они — это то, что случается в два часа ночи, когда бар почти пуст, а огневиски почти закончился. он целует её так, будто она — последняя кружка воды в пустыне, и он не уверен, что хочет пить, но точно знает, что не сможет пройти мимо. он никогда не остаётся до утра. уходит, когда небо над лондоном начинает сереть, и пиппа слышит, как хлопает дверь, а потом — тишина. однажды она спросила, почему он не может остаться. киран надевал куртку — чёрную, кожаную, с дырами от заклинаний, — и не обернулся. он молча вышел. пиппа смотрела за ним из окна кухни, слушала, как стучат его шаги по мостовой, и чувствовала — как всегда, когда он уходит, — что-то между тошнотой и желанием бежать за ним. она не побежала. никогда не бегала.

она не уверена, любит ли он её. иногда ей кажется, что да — когда он смотрит на неё в полумраке бара, и его серые глаза становятся почти тёплыми, и его губы шевелятся, будто он хочет сказать что-то важное, но в последний момент передумывает. иногда ей кажется, что нет — когда он исчезает на два месяца и возвращается с чужими духами на воротнике и с новым шрамом, о происхождении которого врёт.
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
дополнительно: чем все закончится? я не знаю, но хочу выяснить с предполагаемым соигроком. я специально делаю акцент на том, что они не в отношениях, но между ними есть связь. пиппе бы очень хотелось быть с ним по-настоящему, как все, жить долго и счастливо, но они оба понимают, что этого может никогда не случится. но мечтать об этом — это никому не вредит. я стремлюсь делать персонажей живыми, поэтому он не просто жулик, контрабандист и плохой парень, у него есть свои принципы, свое понятие благородства и правильности, свои секреты и недостатки. но все эти вещи вам на откуп.  он полная противоположность пиппы. если она видит в людях лучшее — он исходит из того, что худшее уже случилось. если она смеётся громко и заразительно — он усмехается тихо и горько, как будто шутка отдаёт пеплом. если пиппа привязывается к людям мгновенно и навсегда — киран не привязан ни к чему, кроме своей метлы, своей палочки и, возможно, старой зажигалки, которая работает без магии. поговорим о формате: все в меру твоих возможностей, онлайна 25/8 я не требую, размер постов устанавливаем каждый сам для себя, частоту их написания - тоже. я за чилловую атмосферу на ролочках и за антуражность наших постов (пусть искры летают между персонажами, а не между нами). ссылка на проект: hp: separation